Все твои шрамы - мои

Всем в магическом мире было прекрасно известно: когда тебе стукнет шестнадцать, на твоем теле появится видимый признак твоего соулмейта. Он подскажет, кто является твоей истинной парой, укажет на родственную душу. Признак этот будет на твоем теле до тех пор, пока ты не найдешь свою вторую половинку. Стоит лишь этому произойти — ты тут же ощутишь тепло в районе этой метки, как знак выявления своего «истинного». А как только ты примешь ее всей своею душой, как только соединишься со своей половинкой — приобретенный «указатель» тут же исчезнет навсегда с твоего тела. Но, пока ты не нашел свою пару, твой облик будет пополняться все новыми и новыми «метками». Они будут появляться снова и снова, по одной каждые полгода с момента твоего шестнадцатилетия. Ведь против природы не попрешь, она будет требовать свое, подталкивая тебя изо всех сил к твоему партнеру. Вот только для некоторых новые метки будут благом, позволяющим быстрее найти свою любовь, а для некоторых — проклятьем… Это знали все. Знал это и Драко Малфой. Знал, и будучи подростком изредка гадал, что же появится у него самого от его второй половинки. Знал, и в пятнадцать усмехался, представляя, что у него, точно, как у Маркуса Флинта, за ночь отрастут густые кудрявые волосы его избранницы (вот потехи-то было!). Или появится родинка на лице. Или изменят цвет глаза… Знал. Но уж точно никак не ожидал, что, проснувшись в свой шестнадцатый день рождения и вприпрыжку подскочив к зеркалу, он обнаружит… уродливый круглый шрам на сгибе локтя правой руки. Покрутив находку и так, и эдак, Драко перебрал в памяти всех знакомых, у кого мог быть подобный шрам. Но так ничего и не вспомнил, что указало бы ему на свою истинную пару. А позже… ему стало и вовсе не до воспоминаний и активных поисков. Спустя жалких полторы недели его собственную, но левую, руку «одарили» не менее жуткой меткой… Полученное задание напрочь выбило хоть какое-либо желание искать любовь. Ну какая любовь, когда тебе в затылок дышит смерть? Так и оставлены были юношеские мечты и стремления — Драко тупо решил, что, раз суждено, само как-то все и утрясется. В декабре того же года прямо под чертовой Темной меткой у Малфоя появился новый «указатель» — очередной кривой шрам. «Какая удача», — саркастично фыркнул про себя Драко, рассматривая довольно грубый рубец, — «Мне попался идиот с замахом суицидника!» Данный вывод несколько опечалил юного аристократа. Ведь, судя по глубине нанесения, порез был сделан явно ножом. И снова полученный след не принес особых плодов — повторно расспросив всех друзей и знакомых, Малфой так и не обнаружил, кто же является его соулмейтом. И снова отложил он эту задачу в дальний ящик — ведь задание Лорда все еще висело над ним дамокловым мечом. Да и чертов Поттер, хвостом увязавшийся за ним, не приносил особой радости. Уж скорее наоборот. К уже имеющимся «чужим» шрамам тупоголовый придурок добавил еще парочку собственных, исполосовав грудь Драко вдоль и поперек… На семнадцатилетие Малфой изрядно удивился, заметив на тыльной стороне ладони какую-то надпись, сделанную прыгающим почерком. «Я не должен лгать», — прочитал Драко, проводя указательным пальцем по кривоватым буквам. Но и в этот год парень не предавался поискам — военное время не позволяло такой роскоши. Появившийся на бледной груди круглый шрам Малфоя порядком взбесил. «Да что же ты за человек такой?» — швыряя вещи по комнате, орал про себя он. Почему про себя? Да разве же в Мэноре покричишь с такими-то соседями?! А успокоившись, Малфою вдруг стало безмерно жаль беднягу. По всей видимости выходило, что его соулмейт был несчастным человеком. Ведь счастливые люди не пытаются резать себе вены, так ведь? Думая об этом, Драко бездумно проводил пальцами по неровной линии пореза на своем запястье, повторяя грубую полосу рубца снова и снова. Счастливые люди обязательно имеют друзей, готовых прийти на помощь, спасти от бед, избежать новых шрамов… Почему-то вспомнился Поттер, за которым всегда горой были Грейнджер и Уизли. Фыркнув, Малфой качнул головой, не обратив внимания на едва заметное тепло под собственными пальцами, наглаживающими кривой рубец. В июне, на восемнадцатый день рождения, ногу Драко «украсил» — ну кто бы мог подумать? — очередной шрам. Он был самым маленьким из всех, будучи не глубже обычной царапины, но… Почему-то, увидев именно его, Драко впервые не смог сдержать выступивших слез. Ему было ужасно жаль своего бедного соулмейта. Именно в тот теплый июньский вечер Малфою как никогда было одиноко. Он будто через расстояние ощутил боль своей пары. Боль и давящую тоску, будто выжигающую душу изнутри чувством какого-то исступленного отчаяния. Малфой провел тогда весь день, запершись в своей комнате, отгораживаясь от нахлынувших эмоций, которые после многочисленных судов над его семьей просто били через край. Он так и уснул, обхватывая себя руками, будучи не в состоянии согреться от холода, идущего будто изнутри. Почему-то в ту ночь ему снились грустные зеленые глаза за стеклами смешных очков… И, вот уж как третий год кряду, Драко Малфой гадал, кто же является его истинным? Где его стоит искать? Будучи студентом дополнительного — восьмого — курса для детей войны, Драко завел привычку всматриваться в лица одноклассников на общих завтраках, обедах и ужинах в Большом зале, меланхолично переводя взгляд с одного лица на другое, то и дело думая «Он? А может быть она?..» В один из таких дней он как всегда рассматривал учеников, даже не концентрируя особого внимания на самих людях, как вдруг столкнулся взглядом с Поттером. Видимо, гриффиндорец довольно долго смотрел на него, Драко, поскольку, будучи пойманным с поличным, скулы парня тотчас вспыхнули, и он быстро опустил голову. «Странно», — подумал Драко. — «Что ему вдруг от меня понадобилось?» Задавшись этим вопросом, Малфой внезапно для себя обнаружил, что привычка «вглядываться» была не только у него. Вот только сам-то он смотрел на всех, и ни на кого конкретно. Поттер же при этом всегда смотрел только на него. И эти взгляды — такие печальные, переполненные будто долго сдерживаемой тоской, — его ужасно напрягали. Как-то, словив на себе очередной «такой» взгляд, Малфой не выдержал — кинулся на лохматого гриффа, припечатав к стенке, и со злостью выкрикнул в побледневшее лицо: — Да что ты хочешь от меня, Поттер?! Почему вечно пялишься?! — злость, вызванная каким-то совсем неуместным для аристократа смущением, заставляла Малфоя встряхивать Гарри за шкирку раз за разом, будто котенка. — Или ты ждешь благодарности за спасение? За суды? За семью?! Или, быть может, денег? Услуг? Чего, черт тебя дери, ты от меня хочешь?!.. Поттер молчал и лишь ошарашенно хлопал глазами, не предпринимая попыток вырваться. Впрочем, ему бы они и не понадобились — Драко уже оттягивали от него Уизли и Грейнджер. Получив свободу, Гарри как-то тоскливо посмотрел на него и, переполненным боли голосом, тихо бросил: — Мне ничего не надо от тебя, Драко. Единственное, что мне нужно, ты дать не захотел… — Что? — воскликнул Малфой, глядя, как друзья помогают лохматому придурку собрать его вещи в упавшую с плеча во время потасовки сумку, а сам он отряхивает мантию, пряча взгляд. — Ничего, Малфой, — устало вздохнул Поттер. — Просто забудь. Грейнджер осуждающе покачала головой, глядя на Драко с прищуром, а Уизли буркнул тихое ругательство в его адрес себе под нос. Спустя минуту троица удалилась, оставив Малфоя в коридоре одного в полном недоумении. А потом наступил декабрь. Еще толком не открыв глаз, Малфой лежал в кровати, гадая, какой на этот раз «подарок» появится на его теле. В том, что это будет очередной шрам, он даже не сомневался. Медленно открыв глаза, парень подтянул к себе поочередно обе руки, убеждаясь, что на них нет новых отметин, — только старые, уже привычные, даже почти родные. Потом также медленно сел, осматривая всего себя. Провел пальцами по волосам, убеждаясь в их прежнем виде. «Что же на этот раз? Даже интересно…» — не найдя особых отличий в своем облике, Драко неспешно подошел к зеркалу, поворачиваясь боком, пытаясь рассмотреть спину. Ничего. Абсолютно ни-че-го. «Возможно, на этот раз родинка?..» — пожав плечами, Малфой накинул халат и прошествовал в ванную. И только там, умывшись и зачесав растрепавшуюся за ночь челку набок, он, наконец, увидел свою новую отметину — шрам, молнией пересекающий его лоб… Драко в шоке припал к зеркалу, задирая вверх челку и вперившись распахнутыми в неверии глазами в неоспоримое теперь доказательство. Его соулмейтом, его истинным, все это время был Гарри-чертов-Поттер. Стоило лишь ему это осознать, как каждый из приобретенных за эти годы шрамов вспыхнул приятным теплом, подтверждая эту истину. — Не может быть… — едва слышно выдохнул Драко, не в состоянии оторвать глаз от известной всему магическому миру отметины. Простояв у зеркала некоторое время, Малфой устало сполз по стенке, пряча лицо в ладонях. Но, чем больше проходило времени, чем больше он об этом думал, тем более правильным все это казалось. Пазл, наконец, сложился. Все вставало на свои места. А потом его разум затопило простое понимание. Сам-то Поттер знал давно. Черт, Драко мог поклясться, что Гарри знал с шестнадцати! «Но почему же он тогда…» — подумал было Малфой, а потом его осенило. И стали понятны и эти фантомные ощущения боли и одиночества. И все эти жуткие отметины, наконец, приобрели совершенно другое значение, обретая истинный смысл. Истинный… «Да что же я сижу?!..» В секунды натянув на себя первую попавшуюся одежду, Малфой пулей вылетел из общей спальни. Поттер обнаружился у Черного озера. Он неспешно брел вдоль заиндевевшей кромки воды, глубоко засунув руки в карманы мантии, слегка сутулясь и буцая мелкие камушки носком ботинок. Затормозив в паре метров и с трудом переведя дыхание, Драко некоторое время рассматривал прогуливающегося парня. И с каждой минутой его душа обретала долгожданное ощущение полноты, правильности и покоя. — Гарри… Имя сорвалось с губ непривычным звуком, заставив самого Малфоя вздрогнуть, а Поттера обернуться. — А, — будто вовсе не удивившись такому обращению, отрывисто бросил Гарри, — это ты… Малфой, преодолевая накатившую внезапно робость, медленно подошел, остановившись напротив и внимательно рассматривая лицо своего соулмейта. Ведь теперь можно. Ведь он, наконец, нашел его!.. Поттер явно замерз во время своей прогулки: он через раз поеживался, пытаясь скрыть едва заметную дрожь, его нос и щеки были красными от декабрьского мороза, а глаза… А вот глаза были как всегда печальны. И смотрел Гарри так, будто для него уже все давно предрешено. Будто заведомо известно, что счастье — не его участь. — Ты ведь знал, — в собственном голосе Драко с удивлением обнаружил обвиняющие нотки. — Знал о нас все это время, не так ли? Пожав плечами, Поттер кивнул, даже не изменившись в лице. — Как и ты, — невесело хмыкнул он, поправляя подрагивающими пальцами красный шарф. — Разве это новость? Перехватив ледяные пальцы Поттера в неожиданном порыве, Драко без тени смущения заключил их в свои теплые ладони, поднося ко рту и пару раз выдохнув на них в попытке хоть немного согреть. Зеленые глаза напротив распахнулись в неверии. Пальцы в его руках дрогнули. — Стало для меня новостью сегодня, знаешь? — улыбнувшись уголком рта, ответил Малфой, на миг прижимая немного отогретые руки к своим губам, от чего их хозяин рвано выдохнул. — Ты… не знал?.. — тихо спросил Гарри, тут же умолкнув и закусив губу. — Узнаешь тут, когда на теле не появляется никаких признаков, кроме шрамов. И так год за годом. Ей-Мерлин, не жизнь у тебя, Поттер, а сплошное веселье! — шутливо пожурил Малфой, так и не выпустив захваченные пальцы из плена, попеременно согревая их дыханием и губами. — Только заметил? — фыркнул Гарри больше от смущения. — Сложно не заметить, — хмыкнул в ответ Малфой, резко дернув головой так, что светлая челка на мгновение открыла шрам в виде молнии. Увидев его, Поттер понимающе улыбнулся. — Долго же до тебя доходило… — Ну, знаешь… — закатил глаза Малфой, чем рассмешил Гарри. А после более внимательно вгляделся в лицо напротив, выискивая что-то, что могло принадлежать ему самому. — А сам-то что получил? — Я? — переспросил Поттер. А увидев кивок головой от Драко, как-то неуверенно отвел глаза и высвободил свои ладони. — Эм… в общем… Вот это. И следом Поттер задрал рукав на левой руке, обнажая… — О… — Драко с противоречивыми чувствами хмуро разглядывал теперь Темную метку, уродливой кляксой запятнавшую когда-то его собственное предплечье, и теперь зеркально отражающуюся на руке его соулмейта. — Да… — опустив руку и закатав рукав, Гарри тяжело вздохнул. — Я чуть не двинулся, когда увидел ее в свой день рождения. А когда понял, что это ты… — … чуть не двинулся повторно? — горько хмыкнул Драко. — Да, — короткий ответ, больно кольнувший Малфоя в сердце. Появилось желание тут же броситься прочь, но Гарри продолжил: — Вот только я чуть не свихнулся от страха за тебя, осознав, в какой ты ситуации. Думал, что как встретимся, все обсудим, оно как-то и легче будет, но… ты просто прошел мимо, будто ничего не изменилось. Гарри печально вздохнул, опустив взгляд. — Я ведь не знал… — мягко приподняв грустное лицо Поттера за подбородок, произнес Драко. — Я не знал, что ты не знаешь, — ответил Поттер. — Думал, ты просто не смирился. Думал, что тебе нужно время. Весь шестой курс за тобой таскался по пятам в надежде поговорить. В надежде, что ты все же дашь мне шанс, но… увидев, как ты плачешь в том туалете, я подумал, что ты просто отчаянно не хочешь этого. Что никогда не примешь… не захочешь… меня. Гарри проговорил последние слова почти шепотом, поднимая на Драко взгляд. И столько боли было в зеленых глазах в тот момент, что, не выдержав, Малфой рванул глупого идиота за шарф, соединяясь с ним в долгожданном поцелуе. И столько в поцелуе этом было ломкой надежды, столько затаенного ожидания, столько отчаянной и какой-то неконтролируемой в то же время жажды, что казалось, вокруг исчезло все на свете и ничего не способно более разнять их слившиеся губы. Разорвав поцелуй только тогда, когда воздух в их легких был на исходе, Драко привлек подрагивающего парня в свои объятия, бережно обхватывая руками и ласково поглаживая спину. Поттер в его объятиях будто обмяк, пряча пылающее лицо в изгибе его шеи и щекоча кожу дыханием. — Что ж, — счастливо улыбаясь, произнес Драко, с наслаждением вдыхая полной грудью, будто только сейчас смог, наконец, так свободно дышать, — ты ошибался. Поттер на его плече тихо фыркнул, вызывая столп мурашек у Малфоя. Все приобретенные метки на их коже бесследно исчезли.