Подсолнухи

Ветер гуляет над полем подсолнухов, шелестит лепестками и листьями солнечных цветов. Сквозь них пробирается Гилберт в громадной широкополой шляпе. Он встаёт на носочки, пытаясь оказаться выше цветов и внезапно замечает чью-то другую шляпу. По полю разносится крик «Ива-а-а-ан!» и Байльшмидт бежит по памяти к месту, где была шляпа. Он раздвигает подсолнухи осторожно, надеясь не сломать, но одновременно с этим быстро, пригнувшись, чтобы бежать было удобнее. Вот он добегает до нужного места и видит… одиноко висящую между двух подсолнухов шляпу. Гилберт рывком хватает её и, подпрыгивая над подсолнухами, орёт: «Если ты получишь солнечный удар, то я убью тебя! Сначала дотащу до поликлиники, а потом убью!». Гилберт находит подсолнух пониже и смотрит поверх него, пытаясь высмотреть хоть какой-то след Ивана, но не видит ничего, кроме бесконечно жёлтого поля. Он вздыхает и нагибается, держась за колени руками, делает передышку, планирует куда будет смотреть, когда передохнёт. За спиной Байльшмидта начинают шуршать подсолнухи, но он не оборачивается, предполагая, что это ветер. Когда он выпрямляется, собираясь крикнуть Ивану о том, что он скоро уйдёт и оставит умирать Брагинского от солнечного удара в одиночестве, Гилберта осторожно обнимают сзади. Байльшмидт вздрагивает, пытается развернуться, но его лишь хватают крепче и утыкаются в волосы Гилберта, фыркая. Гилберт расслабляется и выдыхает. -Жив ещё, оказывается, — Гилберт улыбается, хватка ослабевает. -Конечно, жив, без тебя не умру, не бойся, — Иван говорит нежно, придавая словам мягкость, словно это зефир, а не ответ. Ваня, закрыв глаза, кладёт голову на плечо Гилберта, и тот улыбается ещё сильнее, напяливая шляпу на Ивана, наклонив её так, чтобы она закрывала его лицо. Иван удивлённо открывает глаза и озадаченно смотрит на поля шляпы, словно видит их впервые, и Гилберт тихо смеётся. Ваня поправляет шляпу и начинает смеяться тоже, выпрямляясь и выпуская Гилберта из объятий. Иван садится на землю, прижимает колени к груди и обнимает их руками и смотрит наверх, на небо, частично видимое за подсолнухами. Гилберт опускается на землю и ложится на неё, прикрывая глаза. -Подсолнухи — удивительные цветы, — внезапно прерывает тишину Иван. — Ты знал, что они всегда смотрят на солнце? Они двигаются вслед за ним, поворачиваясь и следя за солнцем с востока и до запада, с рассвета и до заката, — Ваня смотрит на Гилберта, положив голову на колени из-за чего его шляпа на грани того, чтобы упасть на землю. -Я знаю, — Гилберт смотрит на небо, положив руки под голову, чтобы было мягче. -Они знают, что после солнца остаётся тьма, они видят её, но никогда не отвергают солнце. Всегда на его стороне, — Иван задумчиво разглядывает стебли подсолнухов, он не переходит на лекторский тон, он всё также делает из слов мягкий зефир. — Гилберт? -Да? — Гилберт поворачивается к Ивану и удивлённо смотрит ему в глаза. -Можно ты будешь моим солнцем, а я — твоим подсолнухом? — Ваня выглядит серьёзным и напряжённым. — Я всегда буду на твоей стороне, чтобы ни произошло, но не покидай меня, пожалуйста. -Конечно! — Гилберт встаёт, подходит к Ивану и обнимает того. — Подсолнушек мой. Иван улыбается и обнимает Гилберта, расслабляется. Гилберт поглаживает Ваню по спине, осторожно кладёт ему на плечо голову и чувствует, как Иван успокаивается, доверчиво прижимаясь к нему. -Спасибо.