Святая наивность

Почти каждый день, сидя за столом, заваленном чертежами и планшетами, Джайро Гирлуз из-под ладони с равнодушным, скептичным видом наблюдал за тем, как его неуклюжий и почти смешной лаборант Фэнтон делает вид, будто приносит какую-то пользу на рабочем месте. Вечно с чем-то возится, в чём-то копается, — в углах, на полках, в шкафах — куда его только не заносило. Таскает какие-то коробки. Пылесосит, сорит и снова пылесосит. Точит карандаши, любовно протирает инструменты, составляет в алфавитном порядке книги — чего только не выдумывает. И всегда любую работу выполняет с невероятно благожелательным видом. Не раздражаясь, не сердясь, когда что-то падает в третий раз, не ругаясь, не повышая голоса. Тихонько посмеивается сам над собой, в который раз запинаясь или поскальзываясь. Джайро вздыхал, возвращаясь к своим изысканиям. Он не мог понять, что не так с этим поганцем Фэнтоном, и даже не пытался. — Челси, налей-ка мне кофе… — как-то однажды попросил Джайро, увлечённый чтением. Поскольку Челси был челоконём с куском статуи вместо головы, он молча развёл копытами — ими бы не удалось взять за ручку кофейник. — Я! — раздался счастливый голос. — Я сейчас! — со всех ног вбегая в лабораторию с кофейником, выпалил Фэнтон. Он бежал так быстро, что Джайро успел пожалеть о своей просьбе, будучи почти уверен, что теперь весь этот кофе по обыкновению выльется на него. Тем сильнее он удивился, как его маленький смуглый лаборант мягко затормозил в полуметре от него — ловким движением перехватил кофейник и наполнил чашку своего босса горячим кофе, не пролив ни капли. — Спасибо, — поправив очки, пробормотал Джайро. — Пожалуйста, — улыбаясь, отозвался Фэнтон. Он сделал буквально шаг и, запнувшись о ножку стула, выплеснул остатки кофе себе же на грудь. — Э… — только и успел выдать Гирлуз. — Нормально! Всё нормально! — остановил его Фэнтон. — Я высохну. Продолжайте работу, не отвлекайтесь, сэр! — Крякшелл, — неодобрительно глядя на него, окликнул Джайро. — Да, сэр? — Почему ты всегда такой радостный? — Пф! Я помогаю вам в самой крутой на свете лаборатории. Как мне не быть радостным? Джайро даже смотреть на него не стал: слышал по голосу, что тот стоит и улыбается во весь рот. Изобретатель демонстративно перелистнул страницу книги, давая понять, что разговор окончен, — и Фэнтон, вместе со своим улыбающимся лицом и пустым кофейником, отправился на поиски чистой рубашки. Иногда Фэнтон неимоверно бесил. Иногда вызывал сочувствие. Обычно всё валилось у него из рук, но с каждым происшествием в своей жизни он боролся так, словно от этого зависела судьба галактики. Он никогда не отчаивался. Никогда этот Фэнтон Крякшелл-Кабрера не отчаивался. В какой бы не оказывался ситуации: без перспектив, без признания, с одной только шваброй, кофейником и обещаниями. Глотал грубости, был вежлив и терпелив. И болтал. Очень много болтал. Джайро время от времени поглядывал на него, по уши занятого чем-то, по его мнению, чертовски важным. Сколько же там энергии и упорства в таком маленьком тщедушном тельце? От этого парня за три версты разило жаждой деятельности, геройства, ароматом буйно-цветущей молодости, свежей и сочной, как кусок остро-пряного тропического фрукта. Джайро старался поменьше дышать рядом с ним — и вообще по-возможности свести контакты к минимуму. Мало ли, какую острую пряность можно от такого подцепить… Но этот шустрый чертёнок иногда выглядел настолько сладко, что даже сердитый начальник не мог ничего с собой поделать: и снисходительно и незаметно (что важно) им любовался. А он… Простота, как говорится… Фэнтон мог к концу дня снять ни с того ни с сего галстук, расстегнуть пару пуговиц, оказаться рядом в таком виде. Получить потом, конечно, замечание, но только после того, как заставит заглянуть себе за воротник. Он тряс своими блестящими волосами, где ему вздумается. За это тоже каждый раз получал — лаборатория не место для такого. Но внимал обвинениям, обещал исправиться и почти сразу же вновь начинал трогать волосы, проводить по ним рукой и ронять их где попало. Орудовать потом щёткой и улыбаться с таким видом, будто уборщик — это та профессия, о которой он мечтал всю свою жизнь. Почти каждый день. Он получал разнос по этому поводу почти каждый день. Он снова подметал за собой, снова улыбался, обещал. «Почему он улыбается?» — думал иногда Джайро. — «Почему не отчаивается, не падает духом? Почему не ходит с утра раздражённый, не огрызается на замечания, не работает, спустя рукава, не сбегает пораньше. Живой он, в конце концов, или нет? Или он из тех, кто настолько туп, что продолжает оставаться оптимистом, несмотря ни на что?» — Доброе утро, сэр! — с милой улыбкой желал Фэнтон, за полчаса до начала рабочего дня влетая в лабораторию с сумкой на плече. Джайро устало махал на него рукой, чтоб тот не кричал, продолжая лежать на столе локтем, пролистывая новостную ленту. Назойливый. Радостный. Горячий. Как пёс. Парнишка-дворовый-пёс. Всегда довольный, всегда счастливый, со всеми ласковый. Иногда — встанет рядом, как столб… Что делать? Или того хуже — натянет маску с перчатками, сядет рядом, почти вплотную, едва не касаясь коленом ноги — и мешает работать своей помощью. И не посмотришь даже на его коленку. Мало ли, каких надумает глупостей. Каждый раз, ни о чём не задумываясь, лазает по лестницам, драит полы, падает со стремянок. — Я в порядке! — крикнет из очередного места происшествия, отряхнётся, потрёт лоб или локоть, и уже тащит щётку, чтобы всё убрать. — Стой, — приказывал периодически Джайро. Фэнтон останавливался — и получал внезапный кусок пластыря на лоб. — Спасибо, сэр, — расцветал он улыбкой, после чего с новыми силами принимался за работу. Этот парень ходил по лаборатории туда и обратно, и воздух плавился на его пути, хотя никто не замечал этого, кроме главного изобретателя, мрачно поглядывающего на подчинённого с каждого из своих «наблюдательных пунктов», под всеми возможными углами. — Тело — всего лишь оболочка, сэр, как костюм, — говорил он, занятый работой. — Кости — срастутся, синяки — пройдут. — Как можно быть таким легкомысленным, — бормотал Джайро, сидящий неподалёку. — Иногда, сэр, я думаю: «что, если сегодня — последний день моей жизни?» Если честно, думаю так каждый раз, надевая костюм Гизмо. Сломанная рука тогда не кажется чем-то слишком важным, правда? Как-то да пройдёт. — Ты это серьёзно?.. Про Гизмо. — О, нет, не волнуйтесь об этом! У меня громадные планы на будущее, сэр, — он улыбался, как и всегда. — Я просто считаю, что раз у меня есть руки, ноги, всё остальное — я должен использовать это, проверять на прочность. Как иначе я смогу понять, где мой предел? Чего я, в конце-концов, стою. — Как у тебя всё легко получается… — Не легко, сэр, но я стараюсь! — жизнерадостно говорил Фэнтон. Джайро молчал. Что-то большее, чем глупая болтовня, было в словах Крякшелла. Какая-то его собственная, маленькая, но гордая философия. — Никогда не возникало желания всё бросить? — спрашивал почти заинтересованно Гирлуз. — Никогда, сэр, — откликался Фэнтон. — Ещё появится, — со знанием дела говорил Джайро. — Ни в коем случае, я не могу себе этого позволить. — Ну, посмотрим… — Если у вас когда-нибудь возникнет желание всё бросить, сэр, скажите мне. Я всё исправлю. — Подметёшь осколки? — Если потребуется. — Понятно… — кивал Джайро. Всё-то он хочет исправить… Но разве все на свете вещи подлежат исправлению? — Я боюсь показаться навязчивым… — сказал Фэнтон однажды. — Не бойся, — ответил Джайро, сидя за столом и изображая занятость. — Ты всегда кажешься мне навязчивым. Говори, что хотел. — Давайте сходим куда-нибудь? — О чём это ты? — спросил Гирлуз. — Поужинаем вместе или что-нибудь вроде этого. — Почему вместе? — Мне бы хотелось этого, сэр. «Святая наивность!» — подумал Джайро. — Я бы не хотел никуда идти, — сказал он. — Можем обойтись и без этого. Мне тоже не очень-то хочется идти куда-то. Джайро повернулся к Фэнтону, стоящему рядом с ним, посмотрел на него, поправляя очки. — Я не пойму, что ты мне предлагаешь? — Секс, — слегка смущаясь, но не слишком переживая о сказанном, заявил Крякшелл. Джайро самую малость поперхнулся воздухом. — Ты… соображаешь… что и кому ты говоришь? — пробормотал он. — Как ты додумался такое сказать вообще? — Как ещё я должен был сказать, если я именно это имею в виду? — запутался Фэнтон. — Как-то помягче, я не знаю, завуалированно, — пояснил Джайро. — Как все люди говорят. Фэнтон с задумчивым видом опустился на стул рядом с Гирлузом. — По-моему, если два человека нравятся друг другу, — начал он, — им следует честно говорить друг другу о том, чего они хотят. — А! Так я тебе нравлюсь? — переспросил Джайро. — Шутите? — изумился Крякшелл. — Вы самый потрясающий человек на планете. — Ну, не знаю, — смутился, почёсывая висок, Джайро. — Может быть, и так. — Я поставил вас в неловкое положение, — сделал, наконец, вывод Фэнтон. — Откровенно говоря, да, — согласился Гирлуз. В достаточно мягкой форме, потому что общий посыл ситуации ему нравился, хотя он и не догадывался, как повернуть всё в нужное русло, не выдав себя. Чтобы в случае чего не прослыть извращенцем. — Я знаю, как это исправить, — вставая со стула, сказал Фэнтон, принимаясь снимать галстук. — Что ты собираешься делать? — спросил Джайро. — Нет, так не пойдёт, — сказал он, глядя на то, как Фэнтон расстёгивает рубашку. — Не надо это снимать с себя, пожалуйста. Не смей раздеваться в моей лаборатории! Я не знаю… Я приказываю! Прекрати! Я тебя уволю! Он, наконец, замолчал, так как на этих его словах Фэнтон снял штаны с трусами и разогнулся в полный рост, представ перед боссом абсолютно голым. — Теперь неловко нам обоим, — сказал он. — Ты в своём уме?! — вскочил со стула Джайро, скидывая с плеч жилетку и пытаясь закрыть ею Фэнтона. — А ну прикройся! — Да это же ничего такого, сэр! — сдерживая смущённый смех, заявил Фэнтон. — Я тебе сейчас покажу — «ничего такого»! — выпалил Гирлуз, пытаясь помочь ему поскорей одеться. — Совсем сбрендил?! Надевай трусы! — Я сто раз без них с вами сталкивался, когда выходил из душа, — сказал Фэнтон, сопротивляясь и с огромным трудом подавляя улыбку при виде сердитой паники своего босса. — И что, я тебя там рассматривал что ли?! — возмутился Джайро. — Где твоя рубашка? Схватив предмет одежды со стола рядом, изобретатель насильно натягивал её Фэнтону на плечи, и, оказавшись напротив, остановился. До плеч того он рубашку так и не дотянул. Растрёпанный, сопротивляющийся парнишка в его объятьях тихонько дышал носом, глядя на него, поджимал губы, стараясь не лыбиться во весь рот, и выглядел при этом просто отвратительно очаровательным. Джайро застыл, опалённый жаром его горячей обнажённой матовой кожи. Уткнулся взглядом в тёмные соски на груди, вздымавшейся при каждом вздохе. Он расслабил пальцы, роняя рубашку на пол, — «И как он только смеет так выглядеть?» Фэнтон поднял руку и коснулся груди Джайро ладонью, приподнимая пуговицу его рубашки краешком ногтя. Он почти успокоился: унял шумное дыхание и уже смотрел вниз, на эту пуговицу — так, что Гирлуз мог видеть его густые полуопущенные ресницы. В какой-то момент происходящее показалось изобретателю настолько нежным и трогательным, что стало тошно от самого себя. Он взял Фэнтона за подбородок и, подняв его голову, со скептическим видом стал рассматривать его лицо — лаборант покорно смотрел на него в ответ. Скинув со стола ворох бумаг, Джайро усадил его на стол. Фэнтон всё понимал и не сомневался в том, что делает: как только Гирлуз оказался между его коленей, он стал расстёгивать тому ремень. Изобретатель невольно сглотнул и бросил взгляд в сторону — как будто это его не слишком-то волновало. Фэнтон расправился с ремнём, глухо стукнувшим пряжкой, расстегнул пуговицу на его джинсах, затем ширинку и сунул руку под ткань белья. Джайро закрыл глаза, выравнивая дыхание. Фэнтон настойчиво и мягко двигал рукой, в какой-то момент он стянул ткань вниз, прихватил трусы и брюки Джайро, резкими движениями их приспуская. Маленький. Настырный. Думает, ему теперь всё можно? Откинув его руки, Джайро свалил на спину, придавливая ладонью его плечо к поверхности стола. Фэнтон хотел его коснуться, но снова получил по рукам, и по его телу прокатилась дрожь. Кажется, ему это даже понравилось. Вот ведь чертёнок!.. Гирлуз провёл рукой от его груди до шеи, и Фэнтон обхватил его за руку. Он гладил его пальцы. Казалось, он распалялся от любого касания. Горячий, как сам огонь. Глупый, легкомысленный щенок. Только и умеет, что выбесить на ровном месте. Джайро бросил его на полудвижении. Он искал что-нибудь подходящее. Фэнтон коснулся его предплечья, указывая взглядом в сторону: тарелка с десертом. Джайро передвинул её ближе, наклонился, прижимая локтем шею Фэнтона, и, подцепив крем с налипшими крошками бисквита с поверхности десерта, приподняв бедро Фэнтона, опустил руку вниз, провёл пальцами между его ягодиц, медленно погружая крем и кончики пальцев внутрь его тела. Крякшелл, расслабляясь, принял его, не издав ни звука, лишь выгибаясь от проникновения. Мягкими толчками протолкнув сладкую массу максимально глубоко, Джайро вытянул пальцы из заднего прохода своего лаборанта, пододвинулся, направляя в него член, помогая рукой, и, качнув бёдрами, вошёл в него. Фэнтон резко выдохнул, издав короткий тихий стон. Машинальным жестом отряхнув руку, Джайро опёрся локтем на стол рядом с головой Фэнтона. Он прихватил мальчишку под бедро чистой рукой и толкнулся внутрь глубже. Фэнтон шумно, рвано выдохнул в самое его ухо. Тарелка с десертом и неубранной ложечкой тихо позвякивала от колебаний стола. Фэнтон то и дело начинал напряжённо, быстро стонать, прихватывая Джайро за шею, но тот сбавлял темп, и Фэнтон замолчал, продолжая лишь громко, похотливо дышать. В какой-то из таких моментов, Джайро не стал останавливаться. Фэнтон сильно сжимал волосы на его затылке, целиком отдаваясь глубоким, встряхивающим проникновениям, напрягаясь маленьким влажным телом, не сдерживая громких пронзительных стонов. Сердце его колотилось, дыхание становилось всё более поверхностным, щёки и шея залились золотисто-малиновым румянцем. Он замер, стискивая пальцы на волосах Джайро, и со стоном облегчения выдохнул. Несмотря на то, что он всё ещё был возбуждён, Гирлуз почему-то не осмеливался продолжать. Фэнтон не позволил ему отстраниться. Дыша спокойнее, он пригладил волосы и, неуклюже стукнувшись коленкой о край стола, перевернулся. Оглянувшись на своего начальника из-за плеча, не оборачиваясь, только повернув слегка голову, он улегся на стол грудью, наклоняясь с максимальным удобством. Гирлуз приостановился лишь на долю секунды, опустил руки на бёдра Фэнтона и, раздвинув его ягодицы, вошёл в его тело второй раз. Фэнтон негромко промычал, сжимая его внутри себя. Когда Джайро готов был кончить, Фэнтон, откинув руку за спину, схватил его за запястье, не позволяя отпрянуть. Джайро мог оттолкнуть его, но не стал; кончил, как тот хотел, не выходя из его тела. Получив, что хотел, Фэнтон опёрся ладонями на крышку стола, выдыхая. После всего этого лаборант, не обращая особого внимания на то, как Джайро застёгивает брюки, сполз со стола, собрал свою одежду и ушёл в душ. Благо, в лаборатории с экзо-костюмами наличие душевой было обязательно. Спустя время Джайро вошёл в комнату для переодевания. Опёрся плечом на стену в тёмном углу, сложив руки на груди, и по привычке хмуро огляделся по сторонам. Фэнтон, уже чистый, полностью одетый, расчёсывал волосы перед зеркалом. — Что собираешься делать? — спросил Джайро из своего угла. — Если можно, пойду домой, — отозвался Фэнтон. — Но могу задержаться, если я вам нужен. — Нет, — покачал головой Джайро. — Не думаю. — Спасибо, сэр, — поблагодарил Фэнтон. — За что? — на свой страх и риск спросил Гирлуз. — Весь день голова раскалывалась, теперь перестала. Всё-таки секс — лучшее лекарство от головной боли. — Ты… меня в качестве лекарства использовал?.. — Нет! Что вы, конечно же нет. Но голова перестала, так что спасибо, сэр. Ничего не отвечая, в саркастическом припадке закатив глаза, Джайро плечом распахнул дверь и вышел из комнаты, посчитав, что и так потратил на этого оболтуса слишком много времени. Никчёмный щенок с восторженными глазами. Дурачок в шортах, продранных на коленке. Обыкновенный шумный дворовый парнишка, способный бесконечно долго носиться взад и вперёд. Неутомимый, прыткий и изворотливый, сжатый пружиной, грязный, смелый, живой. «Так бы и дал затрещину, — подумал Джайро, чувствуя привычное раздражение. — Болтун».