Раб Божий

Теплое апрельское утро. Мягкие лучики солнца греют смуглое, ещё сонное лицо парня. За окном был слышен шум множества голосов детей, играющих на заднем дворе церковно-приходской школы. Слабый ветерок развевает сочные молодые листья яблони. На блеклом голубом небе плыли облака, напоминающие вату. Ничего не могло испортить это утро, как вдруг раздался громкий звон колокола. На улице вмиг стало тихо и безлюдно. Правда, долго это не продлилось: тишину разорвал едкий и резкий голос пожилой воспитательницы: — Габриэ-э-эль! — она звучала грубо и требовательно. — Где тебя черти носят?! Уроки уже начались, поторопись! Эти слова вернули юношу в реальность. В спешке схватив Библию со стола, стоявшего напротив его кровати, парень побежал на урок.

***

Черный лимузин, тонировка стекла которого не пропускала в салон ни единого лучика солнца, был наполнен разными опасными личностями. Среди них можно было разглядеть зеленоволосого парня с причудливыми очками, напившегося в стельку на пару с его рыжеволосой напарницей. Их диалог был слишком токсичным для обычных смертных. Ну, по крайней мере, они так считали: — Не гони, блять! Хуйня этот твой ЛСД, — не обращая на возглас «сам ты хуйня!» никакого внимания, кудрявый продолжал, — Вот дезоморфин — это ве-ещь! Конечно, есть ещё метадон, но он не очень, торк неприятный. — Зато от дезоморфина ты сдохнешь за считанные секунды, дрищ! — На личности, значит, переходишь, рыжая норка?! Вообще-то, этого я и добиваюсь! Дура, блять. — Сказал мне ёбнутый куст, который плюётся серной кислотой. — А чё, плохо что ли? — как вы поняли, этот диалог будет длиться долго и ни к чему хорошему не приведет… Неподалеку от них сидел розоволосый солидный мужчина, на руках которого сидела голубоволосая хрупкая особа почти без одежды, чья шея была украшена массивным кожаным ошейником с цепью, обвитой вокруг руки так называемого «хозяина». — Х-хозяин…они опять спорят из-за наркотиков! — пролепетал полураздетый парень, явно сконфуженный ситуацией. — Не обращай внимание на этих имбецилов, малыш~ — произнес альфа-самец, нежно проводя по женственной талии смущенного. — Ч-что блять?! Ты кого имбецилом назвал, шлюха ебаная?! — взвизгнул фрик в кислотно-зеленых очках, кидая в недоромантика полупустой стакан с пятилетним коньяком. — У-у-у~ Началось~ — проговорила еле слышно рыжеволосая, прикрывая довольную лыбу рукой. — Да как ты смеешь так со мной поступать?! Дикарь недоебанный! Это новый пиджак, блядина! — вскочил пострадавший, яростно швырия свою куклу и пытаясь хоть как-то отряхнуть пиджак. — Да пошел ты нахуй, Ромео! Кусок ебанины… — усмехнулся «дикарь», поправляя очки. Ромео, конечно, разозлился. Вот он собирается замахнуться и ударить по лицу токсикомана, как вдруг самый адекваный и трезвый стукнул по маленькой барной стойке массивным кулаком, после чего воскликнул: — Так, блять! Завалились все! Ромео, забери свою грязную скотину от меня, сядь и не выебывайся! Вару, у тебя что недоеб?! С каких пор ты на таких долбоебов, как Ромео, обращаешь внимание? А ты, блять, Николь, как крыса ебаная! — грозно произнес лидер, — Я смеюсь с вас друзья… — добавил тот вздыхая. Конечно все покорно послушались. Ну, почти все… кроме Вару: — Так это у меня недоеб, значит?! — возмутился Вару, разводя руками и совершенно случайно впечатывая свою ладонь в лицо Николь, которая с криком упала на кресло, скорчив лицо, полное боли. Наблюдавший со стороны Ромео просто смотрел в окно, показывая всем видом, что он в обиде… но, мягко говоря, всем было плевать. — Пха! А ты меня дрищом называла! — усмехнулся наркоман глядя, на павшую. — В-а-ару, амеба, блять! Прекрати хуйней маяться, пока я тебе не ебнул! — грозный взгляд в сторону «амебы» успокаивает его. Напоследок скривив рожу, он пробормотал себе под нос: «Ну ты и хуйло, Пик! «. Конечно, упомянутый все услышал, и оскорбление зеленого не вытерпил, зарядив ему в нос, после чего просто выгнал всех в самом центре города, а потом взял и уехал. В принципе, такой цирк происходил часто, поэтому все быстро разбежались, кто куда, оставив пьяного Вару с разбитым носом в одиночестве. А тому что? А тому плевать. В сердцах он крикнул: «И все же ты хуйло, Пик!», после чего отправился по своим делам.