двадцать четыре на семь

Раз, два, три. Ру достаёт из ящика целлофановый пакетик, на дне которого лежат две таблетки. Окей, ей этого будет достаточно, наверное. Руки трясутся от желания получить невъебенный эффект, недолговременную иллюзию. Ру хочет спрятаться в нереальном волшебном мире потому, что ей страшно. Паника подступает со всех сторон, заставляет лёгкие леденеть от чувства тревожности, отрезает возможность нормально дышать, из-за чего Ру начинает задыхаться. Господи, она должна принять эту неизвестную хуйню, которая в прошлый раз подарила ей чувство нужности и защищённости, но побочный эффект в виде температуры и потери сознания никто не отменял. Благо, Ру приняла её дома, а не где-нибудь в другом месте. Четыре, пять, шесть. Ру вытряхивает таблетки из пакетика на свою ладонь. Они белые, посередине разделены линией, а на каждой половинке отпечатана снежинка и маленькая буква р. Ру откладывает одну таблетку в сторону, а другую кладёт на стол перед собой. Рука тянется к белому маленькому листочку, в который Ру заворачивает таблетку. Она с силой давит на получившийся кулёк руками, чувствуя, что таблетка рассыпается в порошок. Ру поднимает упавшую банковскую карту и с её помощью собирает рассыпанную таблетку в линию. Затем она берёт ещё один белый листок, сворачивает его в трубочку и прислонив её к порошку, резко занюхивает. Семь, восемь, девять. Губы Ру расплываются в нелепой улыбке, в широких зрачках пляшут искорки и звезды, поза становится расслабленной и девушка падает на ковёр, раскидывая руки и ноги в стороны. Она одна дома, мама и Джиа не смогут прибежать на звук падающего хрупкого тела. Ру закрывает глаза, всё также блаженно улыбается, нашаривая что-то под ковром. Она вытаскивает лезвие, которое в темноте отдаёт смертельно металлическими бликами. Ру подносит его к запястью левой руки, нанося первый порез. Кожу пронзает резкая боль, которая должна была привести Ру в сознание, но вышло наоборот. Лишь чувство радости от принятого наркотика улетучивается — пока само вещество остаётся внутри организма — а на его место приходит отчаяние, тревожность и безумная апатия. Десять, одиннадцать, двенадцать. Ру не жалеет свои руки, безжалостно проводя лезвием по нежной коже. Кровь тонкими струйками стекает по худым рукам, пачкая ладони и пальцы, которыми Ру скользит по заплаканному лицу, размазывая собственную слабость. Ру хочет, чтобы пришла Джулс — милая Джулс, как ласково зовёт её — и спасла её от саморазрушения. Ру слишком привязана к этой девочке со стилем как у Сэйлор Мун. Ру просто хочет быть спасённой. Но проходит минута, пять, десять, а Джулс всё не приходит. Ру безмолвно кричит, теряя последние крупицы самообладания и сворачивается в маленький клубок, обнимая себя за плечи, не обращая внимания на капли крови, пачкающие светлый ковёр и её любимую серую кофту. — Ру, что ты творишь, мать твою?! Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. Ру поворачивается на вошедшего и замирает: Джулс стоит около двери в её комнату и в шоке осматривает подругу. Джулс видит глубокие красные царапины на нежных запястьях Ру и её охватывает паника. Джулс быстро падает на ковёр рядом с подругой, прижимая её голову к себе, пока Ру ревёт, захлёбываясь в собственных слезах. Она никогда не позволяла слабости при других, но сегодня Ру перемыкает. Джулс всё равно, что новая футболка, купленная несколько минут назад, окажется замаранной в чужой крови. Джулс не всё равно на Ру. И Вон даже рада, что решила зайти к Беннет днём. Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать. Джулс заставляет Ру выпить средство, выводящее токсины из организма. И пока Ру лежит на кровати и ловит отходняки, Джулс перематывает чужие запястья, оставляя невесомые поцелуи на каждой царапине. Ру улыбается, носом тыкается в чужую розовую теннисную юбку, пальцами тянется к рукам Джулс. В конце концов, Ру даже рада, что её спасает та, о ком она просила. Джулс ласково перебирает пряди чужих волос, когда Ру кладёт голову на её колени. Беннет сворачивается клубочком, её позвоночник пугающе виден из-под серой толстовки, глаза закрываются и очень скоро Джулс слышит тихое размеренное сопение. Ру спит после тяжёлого дня, после всего, что сделала. Девятнадцать, двадцать, двадцать один. Джулс ласково касается пальцами чужого лица, проводя расположение скул, контур носа, проходясь подушечками по пухлым губам, очерчивая линию челюсти, плавно переходящую в тонкую шею. Ру прекрасна, хоть сама этого и не понимает. Джулс замечает следы самоистязания на выпирающих ключицах, и она думать не хочет, где Ру могла ещё себя покалечить. И пока Беннет спит, Вон сидит с ней, поглаживая выразительную талию. Неожиданно Джулс наклоняется и губами касается чужих губ. Ру улыбается сквозь сон, открывает глаза, блестящие от испытанного счастья — получше, чем от наркотиков, кстати — и сама тянется к лицу Джулс. Ру ласково скользит пальцами по чужому треугольному лицу, немного впалым щекам и проводит по губам, тут же приникая к ним. Джулс с охотой отвечает на поцелуй, прижимая свои ладони к лицу Ру. Беннет легко улыбается, её прежняя флегматичность и равнодушие куда-то испарились, оставив место светлым эмоциям. Вон языком рисует замысловатые узоры во рту Ру, и Беннет становится так больно — она точно не первая, раз Джулс умело ведёт. Ру нелепо мажет кончиком языка по тонким губам подруги, сведя брови к переносице. На губах Джулс откуда-то привкус вчерашнего алкоголя, который они пили недавно. И Ру знает, что не ошибается потому, что вчера была вместе с Вон. Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре. Если честно, Беннет совсем не плевать, с кем там Джулс и надолго ли. Ру просто хочет любить — чисто и искренне — и быть любимой. Но Джулс хочет беспорядочных связей и одну самую красивую девушку — с чем Вон неплохо справилась — забрав себе неустойчивую Ру. Джулс любит Ру все двадцать четыре на семь своей неправильной жизни.