двадцать четыре на семь

Ру, милая Ру. Такая милая, что по вечерам закидывается в ванной, игнорируя нарастающую опасность в лице матери. Такая милая, что по четвергам — рано утром, когда все ещё спят — постоянно ходит к Феско за новыми таблетками. Такая милая, что уставшим взглядом окидывает Джулс, буквально светящуюся белым свечением. Такая милая, что забивает на всё, кладёт большой и толстый на этот несчастный город, его жителей и саму себя. Такая милая, что больше не уделяет Джулс внимания, полностью погрузившись в себя. И Джулс это бесит. Вряд ли девочке с блондинистыми — до невозможности выжженными — прядями знакомо понятие уединение. Вон не терпит одиночества, тишины и покоя, она любит шумные вечеринки с толпами народа, громкие басы разрывающей на части музыки и нелепую одежду кислотных оттенков вперемешку с неоновыми. Джулс не знает, как законченная наркоманка — её лучшая подруга, между прочим — терзает себя изнутри, не даёт продохнуть, начиная проходить все круги ада заново. А ведь лучшие подруги должны делиться друг с другом всем дерьмом, но Ру избавила Джулс от этой части. Ру уходит в себя всё глубже и глубже. Джулс очень недовольна: Беннет должна обращать на неё внимание, а не сидеть с опущенной головой, сжимая в пальцах-палочках прозрачный стеклянный стакан с уже холодным чаем. Конечно, Вон чувствует кричащую подавленность и терпкое отчаяние, витающее около Ру. Её волнует состояние подруги, но если быть честной на сто один процент — собственная жизнь волнует её больше, чем неудачница Ру Беннет. И нет, Джулс не эгоистичная злая девочка-сука с большим сердцем. Она просто предпочитает не вмешиваться в чужие дела, когда в свои проблемы приплетает больше одной Ру. Вон — самая настоящая стерва, не признающая чужих переживаний, сконцентрированная на себе. Наверно, поэтому становится до одури больно, очень обидно и слишком неловко, когда Беннет не рассказывает, что у неё снова зависимость. Джулс злится на саму себя, на Ру, окунувшуюся в наркотики — она опять наступает на те же самые грабли, закидываясь ксаноксом, — на Джию, не сумевшую защитить старшую сестру. И когда младшая Беннет кидает острую фразу, режущую не хуже ножа, что ты должна была спасти её, Джулс, а не затащить обратно в могилу, Вон становится не по себе. Злые слёзы текут по бледным щекам, смывая жалкое подобие оболочки уверенной в себе девушки, смывая кислотную косметику вкупе с ядовитой улыбкой, смывая ехидное выражение лица, оставляя обнажённую и истинную Джулс, со всеми эмоциями и переживаниями. Ру думает, что самый тяжёлый этап жизни пройден, она забила на Джулс, безответную влюблённость в неё, когда Вон появляется на их крыльце. Она одета в совершенно обычную одежду тёмных оттенков, подчёркивающую бледную кожу с еле заметными веснушками, её лицо лишено всякой косметики, заставляя кинуть красноречивый взгляд на голубые глаза — всё также горящие холодным пламенем, — ничем не накрашенные, ни тушью, ни тенями. Ру от неожиданности давится хлопьями, бежит на кухню, схватывает бутылку и жадно пьёт молоко, струйки которого льются по её смуглому подбородку, стекая на футболку с инопланетянином. Она в блядском шоке, ей хочется захлопнуть дверь перед носом подруги. Сейчас Ру не в состоянии кого-либо видеть. Ей просто нужно успокоиться, чёрт возьми. Джулс молча проходит к Ру, кладёт руки на её худые узкие плечи, сжимая их своими тонкими пальцами, и крепко обнимает, носом тыкаясь в чужую шею. Беннет стоит, не шевелясь и не делая никаких движений, но Джулс ощущает напряжение, окружившее их: Ру не всё равно, она просто… Измотана? Разбита? Разъебана, как хрупкая любимая ваза матери? На мелкие кусочки. Ру подтверждает догадки Вон, начиная истерично плакать. Её грудь и плечи трясутся из-за начинающейся истерики, пальцы хватаются за кофту Джулс, комкая ткань, а голова безвольно падает на чужое плечо. Ру бесшумно кричит, но движения губ и случайный всхлип выдают её. Джулс подаётся вперёд и окончательно обнимает Беннет за талию. Ты вообще питалась, вылетает из тонких губ и Джулс видит, что Беннет сокрушается. Ру терпеть не может разговоров о её личном здоровье. Но кости рёбер не здорово выпирают из-под просторной футболки, заставляя Вон испугаться: зачем она вообще исчезла на несколько недель? Хотела напугать Ру и заставить поволноваться? Ха, Джулс, теперь очередь Беннет заставлять тебя волноваться. Слабое простименяяпроиграла одной фразой вылетает из пересохших губ. Ру находится на грани отчаяния и полёта в депрессию, Джулс отчётливо читает её, как раскрытую книгу. Только в книгах написанные слова остаются навсегда, а на лице Ру эмоции меняются со скоростью света. — Я ненавижу тебя, блять, — Ру мечется между желанием придушить Джулс и поцеловать. Она просто чертовски устала, хочется ощутить рядом с собой нужное ответное тепло, но Вон не может дать ей этого. — Терпеть тебя не могу, конченная сука. Для Ру — это своеобразное признание своей зависимости, и Джулс понимает. Если Беннет действительно ненавидела её, то не прижала сейчас к себе, пальцами цепляясь за края кофты, не кричала, что ненавидит, а молча выгнала из своего дома. Она не сделала этого, оставляя Джулс шанс. — Я тоже, Ру, я тоже, — от слов Ру должно было стать лучше, но внутри Джулс почему-то дико горько и обидно. Она ожидала совсем не этого от своей подруги, вокруг сердца обвиваются лозы с острыми шипами, впиваясь в мягкие ткани. — Правда. Что-то вдребезги разбивается изнутри, Джулс буквально ощущает это. Ей становится до непривычки больно, из-за чего Вон сильнее прижимается к Ру. Ничего, Джулс, ты скоро привыкнешь к чувству разбитого сердца.