Magic of memories

В каждой ночи скрывается нечто, Пробуждающее самые затаённые наши желания. Вместе с желаниями появляется свет, Не дающий уснуть. И хоть звёздный свет ещё играет на жемчуге, Новое утро уже настало. Он не одинок, но всё же боится, что не полюбит снова, И его сердце навсегда останется в плену её улыбки. Tamino — Habibi

Драко Малфой

      Знаете, бывают дни, когда тебе так паршиво, что аж хочется сдохнуть? Так вот это явно не тот день. Он намного хуже.       Тёплый августовский день — всё так до тошноты мило, что мэнор не узнать после Пожирателей. Будто не здесь находилась толпа психов и убийц.       Миддлстоун вышел из дома в сопровождении Нарциссы и мило ей улыбался, поддерживая её за локоть на ступеньках.       Мама что-то с грустью ему говорила, а он участливым взглядом слушал её. Он многое сделал для нашей семьи, только какая ему выгода от этого? Я много раз задавался этим вопросом и не мог найти на него ответ, но мужчина внушал доверие, и поэтому создавалось впечатление, что он помогает не из каких-то корыстных целей: Томас и правда хочет помочь.       Каждый раз, когда он приходил, мама шла к двери в надежде на крупицу хороших новостей и они всегда были в достатке.       Он смог спасти мою шкуру от Азкабана (не без помощи Поттера), вернул поместье и счёт в Гринготтсе — сделал всё, кроме одного.       И вот сейчас он пытается сделать невозможное для него — как бы ни был он мерзок для Миддлстоуна, но всё же спасает.       Я сидел на скамейке возле белого куста с пионами и курил, рассматривая каждый листик отвратительного белого цветка. Почему я так не любил пионы? А хрен их знает.       Очередное вранье.       Врёшь сам себе, Драко.       Да и похрен, только заткнись.       Я сорвал один бутон и начал тушить об него бычок, пион измазался в серый, грязный цвет, доставляя мне эстетическое удовольствие.       Он любил этот сорт пионов — чистые, белые, прям как кровь Малфоев.       А ты предал его, Драко, предал идеалы, семью, кровь.       Как же ты меня заебал.       Со злостью откинув испорченный бычком цветок, я встал со скамейки.       — Драко! — раздался голос матери у входа в сад.       Сука, прятался всё это время и так по-идиотски выдал себя.       — Да, мама? — склонив голову и шаркая, я подошёл к ним.       Видок у меня был явно не подобающий сыну аристократов.       Мятая рубашка, взлохмаченные волосы, усталый вид.       — Сынок, ты должен поехать…       Мне было пиздецки интересно, а ей самой не надоело?! Я уже неделю твердил одни и те же слова. Дословно цитирую: … не поеду в этот ебучий Хогвартс к этим идиотам.       Я боялся там оказаться: здесь я мог хоть как-то сдержать свою пустоту, а там меня понесёт к хуям.       Мне снились её глаза, слёзы, этот крик, наполненный ужасом и болью. Каждую ебучую ночь я стоял и смотрел, а потом просыпался и ждал прихода рассвета, но легче так и не становилось. Не помогали зелья, ничего, нихуя, оставался один вариант — сброситься. Ну, это уже совсем на крайний случай.       — Мама, я уже говорил и не раз, что мне там делать нечего, — я удивлённо приподнял бровь, — Могу ещё раз повторить дословно, если…       Нарцисса подняла худую руку в синей перчатке, останавливая мой поток слов.       — Не стоит, ты в прошлый раз предельно ясно выразил свою позицию, — мама внимательно на меня посмотрела, давая понять, что разговор не окончен.       — Вот и чудненько, — я как самый прелестный сын растёкся в очаровательной улыбке, — Раз больше нет тем для обсуждения… тогда я вас покину. Хорошего вечера, мистер Миддлстоун.       Я обошёл их и скрылся в деревьях.

***

      Никогда не любил этот вокзал — сплошной хаос.       Люди вокруг суетятся, спешат, будто поезд уедет раньше назначенного времени. Как же раздражает.       Я до сих пор не мог в полной мере осознать, что согласился с доводами Миддлстоуна.        Мне всё же пришлось собрать свои вещи в последний момент, чтобы Нарциссе не стало хуже и не испортить вконец наше хуёвое положение. Может, это будет к лучшему. Хер знает.       Услышав знакомый тонкий голос, я невольно прислушался.       — Хочешь, чтобы я забил на учёбу в первый же день? — сказал кудрявый парень, с милым и обаятельным выражением лица. Немного растрёпанный вид, но это придавало ему привлекательности.       Это ещё кто?       — Я хочу, чтобы ты стал нормальным человеком, Кристиан! — Пэнси Паркинсон что-то высматривала в зеркальце, всем своим видом показывая: мне плевать, что ты там бубнишь, — Я думала, что Дурмстранг изменил тебя, но я ошиблась в своих предположениях, и ты превзошёл мои худшие ожидания…       — Спасибо, — и он проводил взглядом какую-то короткую юбку девчонки, а она мило улыбнулась.       Пэнси никак не отреагировала на это и продолжила свою нотацию. Её Грейнджер, что ли, заразила?       — Так что советую взять свою прелестную задницу в руки, перестать кривляться и начать учиться, а то папуля перестанет тебя содержать и наконец поймёт, какой на самом деле болван их сын!       — Бла-бла… — Кристиан закатил глаза.       Пэнси в ярости захлопнула зеркальце и повернулась к нему.       — Я серьёзно! Кристиан, сколько можно?       — Пэнс, дорогая, когда в твоей прелестной умной головке возникнет мысль, что мне всё равно? — он закинул ей руку на плечо и прижал к себе.       Девушка закатила глаза и, оттолкнув его от себя, отошла.       Она, увидев меня, улыбнулась и помахала.       В ответ я поднял руку. Видимо, это лето многих изменило: при виде меня Пэнс уже не бежит сломя голову. Нет, она не смотрит на меня, как бы извиняясь, знает, что я пережил, и не лезет в душу. Знает, что если бы я хотел, то подпустил бы её к себе, но в тот момент я в ней не нуждался.       Она всё так же со вкусом одевается и кривит губы при виде везде сующих нос гриффиндорцев. Не сгнила в своем нытье, никогда не жалеет себя, хотя, может, и жалеет, но никогда не покажет, что какая-то мымра вроде Грейнджер задела её своими словами. Не такая нежная, как Астория, она может скрыть свои эмоции — настоящая королева Слизерина.       Хоть что-то в этом мире неизменно.       Хмыкнув своим мыслям, я по привычке сунул руку в карман в поисках сигарет, но внезапно почувствовал на своей шее крепкую и тяжёлую руку, которая потянула на себя.       — Драко! Ты куда пропал в последний месяц? — прижал меня к себе Тео.       Отвечая на его объятие, я увидел улыбающегося сзади Забини.       Как же я всё-таки скучал по этим двум дебилам.       Нотт отошёл, уступая меня для объятий Блейза.       — Дел было много — нужно было решить вопросы в Министерстве, — спокойно и без капли злости ответил я.       Если бы месяц назад затронул кто-то эту тему, то эффект был бы очень ярким и неожиданным, а тут я спокойно и без психов говорю — явный прогресс.       — Понятно, — немного стушевался Нотт, и прямо чувствовалось напряжение и шевеление шестерёнок в голове, как бы скорее придумать новую тему для разговора, — Сегодня намечается грандиозная вечеринка в честь начала нового учебного года: вы же, конечно, участвуете? Девочки будут явно в восторге!       Тео сиял, Блейз ждал моего ответа.       — Да, мне нужно уже расслабиться, — я их обнял — нужно было забить хер на проблемы и начать наконец жить нормальной жизнью. Без Пожирателей, без страха, без загонов, без отца…       Мимо нас проходили гриффиндорцы, кидая презрительные взгляды, и мы отвечали самым дружелюбным взглядом, на который были способны.       — Ты глянь, на нас пялятся как на дементоров, — процедил Нотт.       — Тео, хороший мой, ты забыл, что наше замечательное Министерство позволило нам закончить школу? — не убирая руку с плеча, сказал Забини самым ласковым голосом, — Так что привыкай: мы же дети страшных и ужасных Пожирателей, нами можно первокурсников пугать.       Тут я заметил кудрявую копну волос, она деловито направлялась в сторону специфичного спутника Пэнс.       Тео явно хотел ответить что-то язвительное, но я его прервал, указывая на явление Христа народу. Вроде так выражаются у магглов.       — Это ты новенький? — без приветствия начала Грейнджер.       Я был в предвкушении шоу, ведь он саму Пэнс уделал, а эту заучку явно можно одним словом «член» вогнать в краску.       — Для тебя я буду кем угодно, малыш, — пропел он.        К моему величайшему несчастью, мы не смогли лицезреть реакцию на лице Грейнджер, так как ракурс не позволял.       Спустя секунду она впихнула ему что-то в руки.       — Это тебе от МакГонагалл и… удачи, с твоим чувством юмора она явно тебе понадобится, — и с такой же скоростью, с какой она неслась к нему, начала удаляться.       Он проводил её взглядом, улыбаясь.       Шоу под названием «Ты, напыщенный придурок!» не было. Обидно, но не трагично, он явно ещё вгонит в краску нашу заучку.

***

      В нашем купе было шумно: больше не было той гнетущей тишины и напряжения как в прошлые годы. Нотт петушился перед девочками, Забини одобряюще улыбался и, кажется… у меня становилось внутри теплее?       Астория прошла и присела рядом со мной — ребята сделали вид, что ничего необычного не происходит, ведь знали же, что в прошлом году наши отцы договорились о помолвке, но за это время никто об этом не говорил по понятным причинам.       — Ты за всё лето ни разу не написал, — тихо начала она.       Правда? Я и не заметил.       — Как-то не было свободного времени.       Я чувствовал, как она прожигала взглядом моё лицо, а мне не хотелось смотреть в ответ.       Я знал, что она с детства в меня влюблена. Знал, что она ревнует меня к Пэнси. Знал, что она каждый вечер плакала, когда после нашей с ней помолвки мы с Паркинсон ходили за ручку по коридорам.       А она знала, что я её не люблю, и этого было достаточно, чтобы оправдать мои поступки.       Она надеется, что я не расторгну помолвку и уважаю выбор отца. Зря — я это сделаю ещё до Рождества.       Я мог ей сказать «если ты в самом деле переживала, то могла бы нас посетить», а эта семейка сидела в ожидании, в какую сторону качнётся чаша.       Но мне это всё нахер не сдалось.       — Но…       Я встал, не дав ей договорить.       Блять, да когда ты уже наконец поймёшь, что мне насрать с Астрономической башни на весь этот нелепый бред, который ты мне сейчас будешь лепетать себе под нос.       — На что ты надеешься? — я грубо перебил Гринграсс, и все разом замолчали, — Молчишь? А я знаю, да тут все знают, — я встал, обводя руками окружение, — Так что поверь мне на слово, что между нами не будет никакого «долго и счастливо»!       Астория пялилась и, кажется, что я сам видел, как где-то глубоко внутри отмирают клеточки, но самое невероятное — это то, что я чувствовал прилив сил и энергии от количества боли в глазах девушки.       Она молча сидела и упрямо смотрела на меня, выискивая ответы на вопросы.       Ну что ж, не хочешь уходить ты — уйду я. Так даже лучше будет.

***

Гермиона Грейнджер

      Боже, какой же он… какой же он… да пусть он идёт к драккловой матери!       Видите ли, он слишком занят той тупоголовой пуффендуйкой. Это невообразимо — он выбрал её, а не нас с Гарри!       Тот недопоцелуй с Роном я решила забыть как кошмар. Ну, по крайней мере, я. Лицезреть его красное лицо от смущения и обсуждать этот момент я не горела желанием. Я понимала, что больше воспринимаю его как друга, поэтому стоит на этом всё закончить, а Рон согласился.       После войны все достаточно отдалились, каждый из нас переживал потери по-своему: Рон забывался в кроватях у разных девушек, Гарри закрылся у себя на Гриммо, а я… я вернулась в пустой дом. Родителям я не смогла вернуть память, а они уехали жить к тёте. Я бы не сказала, что мне было паршиво от этого факта, даже наоборот легче. Не нужно было показывать, что у тебя всё хорошо и душа не разрывается от давящей пустоты. Мне хотелось её чем-то заполнить, и я заполняла пустоту виски, голову — книгами. Я не пустилась во все тяжкие, как бы сказал Гарри, просто каждый переживал всё это по-своему, и, главное — мне становилось легче. Или мне так казалось…       И вот, когда мы наконец все вместе собрались в одном помещении, он притащил туда эту курицу!       Терять его как друга я не хотела, но Рон творит лютую хрень.       Я прошла последний вагон и зашла в тамбур, с грохотом захлопнув за собой дверь.       — Нервишки шалят, мисс серьёзность? — раздалось из-за угла.       Кристиан Уокер смотрел на меня с лёгкой заинтересованностью — уже не было той напыщенности, которая была на вокзале. Между пальцами была зажата сигарета.       Я решила последовать его примеру и уселась напротив. Мне было всё равно, что он там сидит: если хочет, то пусть сам уходит.       — Нет, просто окружают одни кретины.       Я достала пачку, и рука пыталась нащупать зажигалку. Палочку доставать не хотелось.       — Чёрт! — воскликнула я, поняв, что в порыве злости, когда Рон завалился с ней в купе, я оставила зажигалку лежать на столе.       Кристиан ухмыльнулся, взмахнул рукой и протянул палочку.       — Самая умная ведьма страдает рассеянностью? Неожиданно, — он убрал в карман и уже с нескрываемым интересом разглядывал меня.       — Нет, я не хотела использовать палочку, — затянувшись, я закашляла, будто кислород в лёгких закончился. Вроде так и должно быть.       Уокер рассмеялся. Так заливисто и искренне, что я уставилась на него.       — Со временем пройдёт: в первый раз всегда так, — и он подмигнул.       За окном мелькали пейзажи. Молчание затянулось, но не хотелось его нарушать. Изредка нарушая тихим покашливанием.       Сигарета дотлела, а фильтр уже начал обжигать кожу.       — Расскажи о себе — обо мне ты наслышан, — находясь в мыслях, ляпнула я неожиданно для себя, — Просто… я ничего не слышала об Уокерах.       Честно сказать, я ждала, что он начнёт грубить и уже надеялась, что смогу его спровадить своим любопытством, чтобы побыть в одиночестве.       Он оживился и немного поёрзал.       — Ну, я внебрачный ребенок моего отца. Уокер — фамилия матери, она умерла при родах. Отец меня никогда не прятал, но воспитали дедушка с бабушкой. Я учился в Дурмстранге, потом я там всех заебал, и меня выперли из школы. Там одна сплошная темнота, сырость и грязь, а климат так вообще кошмар, но был один плюс — не было ограничений в магии.       Меня удивило, что он спокойно сидит и общается: складывалось впечатление, что перед ним сидит чистокровная волшебница, которая давно знакома с его семьей.       — А тебя не смущает…       — Что ты магглорождённая? — он усмехнулся и не дал мне договорить, — Нет, мне плевать на твоё происхождение — я знаю это чувство, когда тебя тыкают носом в то, что ты не выбираешь.       Я молчала и переваривала полученную информацию.       То, что он попадёт на Слизерин — очевидно. Он умный, хитрый и обожает внимание.       Странно только, что не придерживается взглядов их семейства и Слизерина.       — Расскажи о Хогвартсе, — Кристиан вывел меня из своих размышлений.       — Это старинная школа, которую основали…       — Нет-нет, историю я знаю, — он в очередной раз меня перебил, — Расскажи, каким ты его видишь.       Перед глазами предстали руины, смерть близких, лучи заклинаний и Хагрид, который нёс тело Гарри.       Ужас и страх накатывали волной, тошнота подступила к горлу.       Дрожащей рукой я поднесла сигарету к губам в попытке затянуться и побороть тошноту.       — Эй, чёрт… — он замялся и понял, что задал ненужный вопрос, — Смотри, что у меня есть, только — тс-с, об этом никто не должен знать. Я эту штуку купил на чёрном рынке, — и парень достал маленький плеер.       Я улыбнулась, поборов накатывающую панику.       — Он не будет работать в школе, — Кристиан выглядел очень важным, когда пытался у себя в карманах достать наушники.       — Пф-ф, он только с виду маггловский, а работает с помощью магии, так что не надо мне тут умничать, Гермиона Джин Грейнджер.       Он наконец вытащил их и сел рядом со мной, протягивая мне один проводок.       — Ну, что-ж, удиви меня, — произнесла я.       На маленьком экране высветилось название: Tamino — Habibi.

***

      Большой зал — на потолке огни, и всё вокруг светится. Как всегда красиво и уютно: первокурсники счастливые, а остальные восторженно улыбаются. Не хотелось думать о том, что здесь было.       Сейчас мы живы, и нужно жить дальше.       Я уминала шарлотку за обе щеки, Гарри разговаривал с Дином. Когда мы с ребятами заходили в Большой зал, в процессе Рон пытался донести какие-то нелепые оправдания, там звучали слова: «Ну, ты же должна понять» и «Я ценю твою дружбу». Я с гордо поднятой головой шла и игнорировала его, а Гарри дал понять, что он сам виноват.       Уизли сидел поникший и ничего не ел, а у меня после посиделок с Кристианом улучшилось настроение и проснулся аппетит спустя большое количество времени, а, может, школа на меня так действовала.       До начала праздничного ужина как обычно было распределение первокурсников, и в самом конце пригласили Уокера. Без лишних слов Шляпа отправила его в Слизерин.       С Кристианом мы просидели в тамбуре до самого конца поездки, и я добилась того, что он пообещал достать мне плеер, поэтому я сидела сейчас такой довольной и отбивалась от вопросов Гарри, чему я так радуюсь, ведь я целое шоу устроила, когда увидела эту мымру с Роном.       — Мисс Грейнджер! — я аж подпрыгнула и чуть не подавилась пирогом.       — Добрый вечер, профессор, — я хотела встать, но МакГонагалл показала жестом, чтобы я сидела, — Простите, директор.       — После ужина зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет, — она улыбнулась и проследовала к выходу.       Меня могли пригласить только по одному вопросу.