Даже любовью недостаточно

— Я всё равно считаю это очень плохой идеей. А если ему станет хуже? А если он снова впадёт в депрессию, чёрт возьми? Может случиться всё, что угодно, — злится врач, глядя на своего собеседника. — Думаете, мне охота говорить с психом? Как бы не так, вы исправно выполняете свою работу и я не лезу, поэтому и вас прошу не лезть, это интервью крайне важно для нашего издания. Вы не хуже меня понимаете, сколько мы заплатили главе клиники. Я бы предпочёл разговаривать с кем-то более адекватным, например, с политиком или актрисой, но я тут, так что чем скорее это начнётся, тем скорее закончится, — выдохнул корреспондент. — И всё равно, я считаю это полным кощунством, — прошептал работник себе под нос. — Не вам это судить. Он точно не опасный? Не кинется на меня? — Нет, он абсолютно неагрессивен. Интервьюер прошёл в закрытую комнату без окон: там располагался белый деревянный стол, по двум противоположным сторонам стояли стулья, неудобные, но на полчаса сойдут. Сама комната была в белых оттенках, но не внушала спокойствие, а даже наоборот, давила, хотя, возможно, что проблема была не только в комнате, но и в самом здании. По бокам, почти под самым потолком, висели камеры наблюдения, всего их было четыре. Корреспондент сел на один из стульев и стал ждать. Он работает в этой сфере уже давно, за его плечами очень много различных интервью, сенсаций и расследований, а ведь когда-то хотелось немного подработать, чтобы хватило на аренду однокомнатной квартирки. Кто ж знал, что работа может так затянуть, и вот уже за плечами опыт длиной в пятнадцать лет, своя большая квартира. Хлопок двери вывел мужчину из своих мыслей. Напротив него сел довольно приятный молодой человек, большие карие глаза смотрели с интересом, а под этими самыми глазами сильные синяки и мешки. Губы у него очень светлые, как будто их замазали чем-то. Чёрные волосы довольно сильно растрёпаны. — Здравствуйте, — поприветствовался парень, — голос у него был такой же приятный, но в нём слышалось усталость и обречённость. Он не был похож на психопата, но в подсказке, которую ему дал медработник, были написаны страшные факты из биографии сидящего напротив. — Здравствуй. Чон Чонгук, верно? — Да, это я. — Вам двадцать семь лет? — Снова попали. Для чего я тут? Вы ещё один следователь? — Нет, я не связан с этим. Я корреспондент, пришёл взять у тебя интервью. — Ого, не думал, что удостоюсь такой чести. А что, если я не хочу? — Тогда я буду вынужден усомниться в твоём психическом расстройстве, вдруг суд решит пересмотреть твой приговор. В тюрьме явно хуже, чем тут. — Если вы пытались этим меня испугать, то у вас не получилось, но, так уж и быть, я не против с вами поговорить, делать-то мне всё равно нечего. — Итак, приступим, — спокойно сказал мужчина и включил диктофон, — расскажи мне, пожалуйста, всё. — Моё имя Чон Чонгук, мне двадцать семь лет, в психиатрической лечебнице провёл два года, с момента оглашения вердикта суда. — За что вы были осуждены? — За то, что очень сильно любил. — Можете рассказать об этом с самого начала? — Знаете, я не помню того момента, когда не любил его. Мы были знакомы с самого детства, и, кажется, я любил его всегда. — Его имя Ким Тэхён? — Да, — тяжело выдохнул Чонгук, а его глаза начали бегать из стороны в сторону. — Мы были с ним друзьями детства, но я всегда испытывал к нему что-то другое, рядом с ним я мог чувствовать себя живым. Ради него хотелось дышать. Мы познакомились с ним в детском садике, когда более взрослые дети пытались забрать у него какую-то игрушку, — Чон прикрыл глаза. Маленький мальчик со светлыми волосами прыгал перед более взрослыми детьми. — Пожалуйста, отдай его, этот мишка мой, — плакал он. — А теперь мой, так что отстань, — гоготал обидчик, он был раза в три крупнее светловолосого, соответственно, и сильнее. — Живо отдай ему игрушку или пожалеешь, — вмешался другой мальчик с чёрными волосами. Несмотря на то, что он тоже был меньше, но старший как будто испугался его и тут же выбросил на пол медведя, быстрыми шагами уходя. — Вот, держи, — улыбнулся темноволосый и протянул мишку. — Спасибо большое, мне нельзя нервничать, у меня сердечко болит, — смущённо выдал светлый. — Я Чонгук, мне пять лет, а тебя как зовут? — Тэхён, мне четыре. — Не бойся, он больше не будет обижать тебя, они все боятся меня. — Почему? Ты злой? — Не знаю, я побил мальчика, который обзывал меня, теперь они не подходят ко мне, — пожал плечами старший. — У тебя нету друзей? — Не-а. — Хочешь, я могу быть твоим другом? — Хочу, — Тэхён обнял нового друга за шею. — Уже тогда, когда он впервые обнял меня, я почувствовал что-то не то, чего никогда не чувствовал. Его запах был таким приятным, я долго не мог перестать обнимать его, мне хотелось ещё, — открыл глаза Чон. — А что было потом, когда вы начали расти? — Мы попали в один класс из-за того, что родители решили отдать меня на год позже. К тому моменту мы были лучшими друзьями. Наши родители тоже хорошо ладили. Мне всегда было мало Тэхёна, его отсутствие словно убивало меня, я переживал за него очень сильно. Страх, что однажды он просто уйдёт от меня и начнет встречаться с кем-то, не уходил. Мне приходилось втайне от него отваживать ухажеров. Из маленького мальчика он вырос в красивого парня, у него были светлые волосы, очень красивые черты лица, так что конкурентов у меня было много. А глупыш Тэ думал, что просто никому не нравится. Иногда он даже приходил ко мне в слезах и плакал, что всем предлагают встречаться, у всех есть пары, а у него нет. Мне просто не хватало храбрости признаться ему в том, что я чувствовал. Но на выпускном я выпил для храбрости и сделал это. Было не так романтично, как мне казалось, но, самое главное, что он ответил взаимностью. — Тэхён-а, ты чего стоишь один? — подошёл один из пьяных одноклассников. — Почему не танцуешь со всеми? — Не хочу, — выдохнул Тэ. Последнее, что ему сейчас хотелось, это пристающего одноклассника. — Да ладно тебе, пошли танцевать, я всю школу думал о тебе. — Не хочу, отстань, — но парень не слушал его, он начал подходить всё ближе, а потом и вовсе прижал к стене, дыша перегаром, пытаясь поцеловать. — Помогите! — кричал блондин. — Что тут, блять, происходит? Какого хуя ты к нему лезешь, я что, не объяснял тебе, что он мой? — Чонгук резко оторвал одноклассника от бедного друга и отшвырнул в другую сторону. — Эй, Тэ, ты как? Всё хорошо? Он что-то тебе сделал? — Нет, пытался поцеловать меня, — Тэхён не плакал, он просто был в шоке. — Я никому не позволю к тебе прикасаться, потому что я люблю тебя. — Любишь? Правда? — Да, с самого детства люблю. — Я тебя тоже, но думал, что нравлюсь тебе, как друг. — Да я с ума сходил по тебе. Будешь моим? — Буду, — Ким обнял уже не друга за шею, а его руки уместил у себя на бёдрах. — Теперь, когда мы официально пара, я могу поцеловать тебя? — отстранился Чон, смотря в глаза. — Да, — но не успел старший ничего сделать, как блондин сам начал касаться чужих губ своими, аккуратно сминая их, но тут же отдавая первенство брюнету. — Это был наш первый поцелуй, — улыбнулся Чонгук, вспоминая всё. — Мы не занимались с ним сексом довольно долго, я дал ему возможность психологически подготовиться. Мы вступили с ним в половую связь только на втором курсе. Мы были самой красивой парой института. Некоторые серьёзно переживали за наши отношения больше, чем за свои. Вообще, у нас почти не было ссор, я всегда старался уступать ему. О, я даже помню, как пришёл домой с подработки, тогда мы уже жили вместе. Он встретил меня абсолютно голый, подошёл и в самые губы сказал фразу, от которой у меня просто сорвало крышу — <Я готов> Два разгорячённых парня ворвались в спальню, по пути срывая одежду с Чонгука. — Ложись, — скомандовал младший, а сам спустился к паху своего парня. Старший хорошо устроился на подушке и откинул голову. Тэхён аккуратно, почти невесомо поцеловал головку, а потом прошёлся короткими поцелуями по всей длине довольно приличных размеров члена, иногда проходясь языком, и начал массировать яички, от чего Чонгук начал скулить, как зверь, попавший в ловушку. Но Тэхён не остановился на этом — он начал массировать руками яйца, а ртом пытался насадиться, как можно глубже, у него это довольно хорошо получалось. Старший закатил глаза от наслаждения и шумно выдыхал, бормоча несвязное «Тэхён… Ах… Тэхён-а» Со временем Ким начал наращивать темп, заглатывая до самого упора, и тереться носом о пах. — Детка… я сейчас…подожди, — хрипел Чон, но Тэ только наращивал темп, хотя, казалось, что больше уже некуда. Буквально через несколько минут таких движений Чонгук кончил с протяжным громким стоном прямо в рот любимого, но тот не растерялся. Пока старший отходил от невероятного оргазма, Тэхён прильнул к его губам. Поцелуй был мокрый и чрезвычайно пошлый, в него блондин выплеснул чонгуково семя в его же рот, перекатывая с языка на язык. — Это было… Боже, как ты невероятен, — уже отходя, прохрипел брюнет. — Не расслабляйся, дорогой, я ещё не удовлетворён, — хищно улыбнулся Ким. — Ты точно готов? Уверен? — Если бы я не был уверен, то вряд ли бы отсосал тебе. Чон прижал парня к кровати, наваливаясь сверху и впиваясь в губы ещё один жадным поцелуем. Старший отстранился, спускаясь к шее с грозным рыком, сильно впиваясь в неё зубами, от чего блондин сильно закричал и начал трепыхаться в попытке выбраться. — Отпусти, мне больно! — крикнул Тэ. — Детка, прости, я не хотел. Ты пьянишь меня, — Чонгук отошёл от возбуждающего дурмана, облизывая укус. — Не могу удержаться, хочу съесть тебя всего, — прошептал он и мазнул губами по тэхёновой скуле. — Перестань. — Я больше не буду так сильно кусать, — сказал он и продолжил целовать и облизывать шею, постепенно спускаясь к груди. Аккуратно, подушечками пальцев, старший крутил вставшие бусины сосков. Но не став долго терпеть, он впился в одну из возбужденных горошин губами, посасывая их и слегка оттягивая. Сейчас Чон полностью контролировал себя, дабы больше не позволить причинить боль малышу. — Чонгук-а, перестань, — всхлипнул младший, толкнув в грудь Чона. — Тебе больно? — отстранился брюнет. — Нет, — Чонгук снова прижался к соску и начал покусывать сильнее, затягивая сосок в рот — теперь там тоже красовался засос. Когда Гук отстранился, обе горошинки выглядели воспалёнными от чрезмерной стимуляции. — Малыш, встань в коленно-локтевую, — Тэ тут же поднялся, еле как справляясь с головокружением. — Ты невероятный, прекрасный даже тут, — брюнет развёл ягодицы и прижался губами к пульсирующей дырочке. Проникнув языком внутрь, Чон понял, насколько там узко. Он хорошенько вылизывал сфинктер, а рукой играл с яичками, что уже изрядно поджались в ожидании разрядки. Тэхён вначале пытался сдерживать просящиеся наружу стоны, но потом и вовсе начал вскрикивать, когда было совсем невтерпёж. Дождавшись, когда дырочка более менее свободно начала пропускать язык, старший ввёл один палец. Тэхён немного дернулся, болезненно постанывая. — Тише, это всего лишь палец. Гук продолжал действия, пытаясь найти пальцем заветный комочек, вскоре ему это удаётся, судя по вскрикам Тэ, который чуть не плачет от наслаждения. Он мысленно пытается запомнить расположение. Потом добавляет второй и третий, — этого всё равно было недостаточно. Тэхён девственник, никем не тронутый, его нужно растянуть, как можно лучше, забив на свой каменный стояк. После того, как в младшем начали помещаться четыре пальца, Чон вытащил их, подставляя к дырочке свой член. — Я вхожу, — сказал брюнет и вошёл сразу на всю длину. Тэхён очень громко закричал, слёзы с новой силой полились из глаз. — Пожалуйста, мне больно…очень больно. — Тише, сейчас, потерпи немного, станет легче. Я не двигаюсь в тебе. Ты привыкнешь, а потом я сразу же найду простату, только прошу, потерпи, — Чонгук аккуратно развернул к себе возлюбленного, сцеловывая солёные слезы. Спустя пару минут Чон начал понемногу двигаться, от чего младший болезненно стонал. Ему не было приятно, только боль охватывала тело. Он, конечно, готовился к тому, что первый раз будет болезненным, но не до такой же степени! — Солнце, сейчас станет легче, потерпи, — Чонгук пытался отвлечь внимание блондина поцелуями, но мало что получалось — в ответ он слышал лишь измученные стоны. — Малыш, может мне выйти, ты не готов? — Нет, ты сказал, что я привыкну, не надо, — устало выдохнул блондин. Чон немного начал набирать темп, пристально следя за всеми эмоциями на любимом лице. Как назло, он не мог найти простату сразу, поэтому Тэ пришлось потерпеть ещё, но потом всё тело разом выгнуло, кости начали хрустеть, головка члена прошлась по заветному месту. Облегчённо выдохнув и улыбнувшись, старший сильнее наращивал темп. Блондин метался по кровати в бреду, что-то бормоча. Смешанные чувства захлестнули его с головой, не давая возможности прийти в себя. Тэхён не знает, сколько времени прошло, очнулся он уже посреди ночи: он был прижат к сильной груди Чонгука, который спал мирным сном, улыбаясь. Попа была мокрая, что создавало дискомфорт, старший не вышел из него после оргазма, предпочитая уснуть так. Следующие два дня Чонгук был на побегушках своего парня, принося всё, что тот захочет, ибо сам Тэхён не мог даже встать с кровати — Ему было больно, но он терпел ради меня, потом, конечно, было легче, Тэхён полюбил это занятие, но вначале было непросто. — А что было потом? — в голосе интервьюера звучал интерес, на что младший улыбнулся и продолжил. — Когда мы вместе закончили институт, я сделал ему предложение, на что он, конечно, согласился. Мы поженились и жили счастливо. Правда, недолго. У Тэхёна начали проявляться проблемы со здоровьем. Мой малыш и так был хрупким цветочком с больным сердцем, поэтому вскоре я начал таскать его по врачам: все, как один, утверждали, что в этом нет ничего опасного, если регулярно проверяться и пить таблетки, что люди живут с такими заболеваниями и до ста лет. ТэТэ стал быстро уставать, у него часто болело в области груди, когда ему выписали таблетки. То, как он говорил, боли прекратились, хотя сейчас я думаю, что он врал мне, чтобы не волновать. В компании, на которую я работал, настали непростые времена, поэтому я постоянно нервничал. — Он работал? — Да, только в другой компании. То здание было ближе к нашему дому. А ещё там рядом был парк, где мы любили гулять. Мы сидели на лавочке, которая находилась под деревьями, и целовались. Тогда наступила уже весна, потихоньку погода стала улучшаться, морозы сходили на нет. У меня был выходной, а вот Тэ пошёл на работу. Он должен был вернуться раньше, мы хотели посмотреть фильм. Я весь день ездил за путёвкой в другую страну, Тэхён хотел полететь во Францию, я думал сделать ему сюрприз. Но он всё не приходил, ни раньше, ни даже в обычное время, не без доли беспокойства, я пошёл к Тэ на работу, надеясь встретить его по пути. Там мне сказали, что ему стало плохо и скорая увезла его. Я тут же кинулся в больницу, которую мне подсказали сотрудники. По приезду, я чуть не разнес ресепшен. Тогда мне сказали самые страшные слова, которые разделили мою жизнь на <До> и <После>. У него случился сердечный приступ, в скорой сделали всё, что могли, но он скончался по дороге. Вы понимаете, мой малыш ТэТэ умер, так ещё и совсем один, меня не было рядом, — глаза брюнета заслезились. — Я плохо помню тот период. Морально я был убит, мне больше не для чего было жить, он был моей зависимостью, моим счастьем, а теперь его совсем не стало. Я бы всё отдал, лишь бы прикасаться к нему. Мой малыш чертовски сильно был нужен мне. Я трижды пытался покончить с собой, но ничего не выходило — то верёвка рвалась, то вода в кране заканчивалась. Тогда, однажды, в одну из пустых и холодных ночей, я проник на кладбище, предварительно вырубив охранника, и сделал то, что сделал. Да, я выкопал гроб и украл тело. Хотя бы так он был со мной. Его тело снова лежало рядом, только оно было холодное. Больше мой мальчик не обнимал и не целовал меня сам, но я всё равно делал это за него. Да, от него пахло гнилью. Но я перебивал этот запах как мог, а, вообще, быстро привык. — Вы выкопали мёртвое тело и продолжали целовать его? — Я знаю, что вы боитесь спросить. Вы называете это надругательством над телом, но я любил его, любил так же, как и при жизни. Было немного тяжело управлять им мёртвым, но я справлялся. Наш секс всегда был крайне эмоциональным, но сейчас, знаете, я чувствовал себя не очень хорошо, как будто я один получал удовольствие. Но я никогда не пользовался им. Даже мёртвым он был прекрасен. И только моим. — Вы спали с трупом? — Да, я вступал с ним в интимную связь. Чонгук уложил тело на кровать. Для нормального человека Тэхён выглядел просто ужасно, ведь после его захоронения прошло уже порядка десяти дней. Старший впился в любимые, но уже давно остывшие губы поцелуем. Его мальчик всегда отвечал на поцелуй, но только не сейчас. Под его руками ТэТэ, это пьянило, выбивало из колеи, мысли улетучились давно. Чон ласкал мёртвое тело точно так же, как и при жизни, играл с сосками, покусывая и посасывая их, но реакции не было, брюнет просто сходил с ума, но он так скучал по любимому человеку, что ничего не мог поделать. Он снял с мёртвого всю одежду и осмотрел тело. Прекрасен — всё, что крутилось в голове. Чонгук ласкал соски, оставлял укусы, но ничего не слышалось в ответ, тогда старший со всей силы вонзил зубы в плоть — после такого малыш всегда плакал и пытался выбраться. Но вот мёртвому телу было всё равно. Брюнет закинул уже ставшие тёмными ноги себе не плечи и тут же полностью вошел, коря себя за несдержанность, он даже не растянул своего мальчика. Вбивая член, как можно глубже, он пытался найти простату, но как бы ни старался, Тэ не подавал знаков, не выгибался, сладко извергая стоны, слёзы больше не катились по его щекам. Чон по обыкновению не вышел из любимой попки во время оргазма. Отстранившись и наблюдая, как из неё выходит семя, не выдержав, он провёл по звездочке ануса языком собирая сперму. Он снова оставил поцелуй на мёртвых губах и, обняв тело, уснул, впервые за десять дней чувствуя покой. — Сколько раз это было? — с трудом проговорил репортёр. — Он был у меня дней пять, так что раза два, я думаю. — Как вы избавлялись от запаха? — Очень много сильнейших освежителей и других перебивателей запаха. На третий день по моему телу пошла ужасная сыпь, мне стало совсем плохо, на четвёртый я не мог встать, тогда я даже обрадовался, что умру вот так, обнимая самое дорогое. Как мне потом рассказали, я был в отключке порядка двух дней, за это время запах заполнил весь дом. Служащие сломали мою дверь и нашли меня, обнимающего труп. Я заразился трупной инфекцией, так что меня еле откачали. Тэхёна заново закопали, а я попал под суд. Они объявили меня сумасшедшим и направили сюда на лечение. — Сколько продлится ваше лечение? — Я никогда не выйду отсюда. Мне дали пожизненное в этих стенах. Сейчас у меня нет склонности к суициду, я даже не думаю об этом. Но я так сильно скучаю по моему ТэТэ. — Вы вскрывали тело? — Что? Нет, подождите, я хочу объяснить вам. Да, я болен, но я не из тех, кто расчленяет трупы и, допустим, ест их, я вообще испытываю отвращение к трупам, но, как я уже говорил, Тэхёна я люблю любым, любил, люблю и буду любить всегда. Вы смотрите на меня со стороны больного и неадекватного человека, вы не можете заглянуть вглубь. Если у человека вырезать сердце, то он умрет? — Да. — У меня фактически вырезали все органы. Старый я просто не смог справиться с такой утратой, он умер вместе с Тэхёном. Вы смотрите на меня, как на больного, но взгляните на меня по-другому, как на несчастного человека, который потерял все органы. Только если вы прочувствуете всё, вы сможете понять, почему я так сделал. Я не жалею ни о чём. Если бы мне дали возможность пережить те пять дней, я бы всё равно выкопал его. Даже сейчас я бы это сделал, я знаю, что его труп очень сильно разложился, но мне всё равно. Я люблю его. Вы… вы тоже не смогли понять меня. Просто никто не может отбросить эти предрассудки и посмотреть на меня, не как на психопата, — Чонгук с силой стукнул по столу. — Я не осуждаю вас, — тихо вымолвил репортёр и выключил диктофон, — возможно, это странно, но я могу понять вас, если закрыть глаза на содеянное вами. Не поймите меня неправильно, я считаю ваш поступок омерзительным, но я могу вникнуть, понять, почему вы это сделали и почему не жалеете. Вы никогда не раскаетесь и поэтому будете тут до скончания жизни, я прав? — Да, — репортер снова включил запись. — Думаю, на этом мы закончили с вами. Он вышел из комнаты допроса и направился к врачу. В голове было очень много мыслей. — Вы уже закончили? — Да, я могу идти, спасибо вам за предоставленного пациента, его случай крайне интересен. До свидания. Когда ворота клиники оказались позади, он набрал номер непосредственного босса. — Алло? — Ты закончил с ним? — Да, мы не зря отдали деньги этому идиоту. Тот, кого он нам дал, просто бомба. Из материала, который у нас есть, мы сможем издать кучу всего. Да, материала хватит на книгу. К чёрту это издательство, они не заплатят нам столько, сколько мы получим от этой книги. Я уже отправил файлы себе, диктофон разобью по дороге, скажу, что буйный пациент сломал. Я уверен, мы с тобой разбогатеем на этой истории. Да этот псих никому не нужен, твердил мне о том, что это мы его не понимаем. Он трахал труп. В общем, готовься грести деньги лопатой, — корреспондент сбросил вызов, за рулём выкурил сигарету, скинув бычок в открытое окно, и поспешил уехать. А для этого ему понадобилось всего-то тысяча долларов, и ему дали буквально все документы. Какой же этот директор идиот. Безбедная жизнь уже маячит перед глазами.....