Странный слушатель

По жизни она была лишь слушателем. Никогда не ввязывалась в сплетни, не ходила по тусовкам и не спала с красавчиками из школы. Не пила и не курила, не хотела себе большую грудь и попу. Не любила шумные компании и запах алкоголя. Запах потных тел, пропитанных похотью и развратом. Никогда не влюблялась, не гонялась за мальчиками. Не подпускала к себе и не рассказывала ничего. Она была молчалива. Странный слушатель. Никогда не утешала, не помогала, не делала добрых дел сверстникам, но и не злорадствовала. Странный она человек. У неё никогда не было друзей, не было поддержки и опоры. Был лишь отец алкаш и мать потаскушка. Она приносила деньги, он их тратил. Странный слушатель никогда не гонялся за модой и не одевался в элитных магазинах. Она не носила украшений, не ходила в торговые центры. А что ей там делать? Она никогда не следила за собой слишком дотошно. Но и не могла, даже если хотела. Запах сигарет и алкоголя был на её одежде всегда, как бы не хотела она избавится от него. Как бы не старалась она прятать вещи туда, где не достанет их этот отвратительный запах. Но не находилось такого места в доме. Он был весь прокурен и пропах алкоголем. Этот противный запах въелся в обои и старый пошарпаный паркет. Как бы не хотела она убежать от этой семьи, как бы не хотела больше не вдыхать этот отвратительный запах. Она не могла. Осознание того, что это её родные люди не давали ей покоя. Она утешала себя тем, что раз Бог дал тебе семью, ты должна радоваться любой. Которая есть. Души в ней не чаять. Эту странную девушку звали Ян Юра. Ей скоро стукнет 18. *** — Юра-а-а, – снова пьяный крик отца стукнул по барабаным перепонкам, – иди сюда, моя милая дочурка! – эти слова не предвещали ничего хорошего. Молча встав из-за стола со старого стула, она пошла к двери, у которой была оторвана ручка и вырезана замочная скважина. Аккуратно толкнув её, Ян вышла из комнаты, и, пройдя коридор с облезшими обоями, в некоторых местах заклееными газетами и тускло светившей одинокой лампочкой оказалась на довольно просторной кухне, которую отец соединил с гостиной сломав стену. – Иди сюда, моя хорошая, – пробормотал пьяный мужчина. Хотя, мужчиной он был лет 10 назад, а сейчас? Одно название. Больше ему подходит имя "Свинья", – присаживайся, – отец похлопал большой волосатой рукой по старому облезлому дивану, из которого из-за хлопков поднялась пыль. Юра послушно села, потому что ослушаться было себе дороже. — Как дела в школе? – стараясь сделать свой тон добрее, сказал мужчина заплетающимся языком. — Всё нормально, – еле слышно проговорила девушка. Она понимала, что лучше оставить его в неведении, и не сказать, что сейчас заканчивается лето, и в школу только через четыре дня. — Парень небось уже есть, – в его словах проскользнули грубые нотки. — Нет, – так же тихо ответила Ян. — Врёшь, скотина! – неожиданно вспылил мужчина, и, резко повернувшись, ударил девушку по лицу с неимоверной силой, отчего по всей кухне разлетелся звук звонкой пощёчины. У девушки, от неожиданной боли выступили слезы в уголках глаз. Мужчина замахнулся второй раз, но Юра успела увернуться. Быстро подорвавшись с дивана она побежала в свою комнату. Были слышны попытки мужчины встать с дивана, но видимо он к нему прирос за столько недель. Схватив свой телефон и ветровку девушка выбежала на улицу в чём была одета дома. Белая майка на тонких брительках и пижамные широкие штаны. Пройдя быстрым шагом до парка, девушка остановилась. Вокруг было столько парочек, столько счастливых лиц, столько веселья и легкомысленности. Юра передёрнулась. Она ненавидела это. Эту "вечную" любовь, эти глупые признания и клятвы в верности. Сойдя с главной аллеи, девушка пошла в самый скромный уголок парка, в котором не было ни единой души. Сев на свою любимую скамейку, Ян начала думать о жизни. Об отце, о матери, о сестре. Жаль, что её уже нет с ней. Любимая старшая сестрёнка, которую избили до смерти и изнасиловали в одном из самых преступных районах города, в одном из тёмных переулков. А ведь она лишь решила сократить дорогу до автобусной остановки. Вот так несправедлива жизнь. Но ей ли судить? Таков этот мир. Где сейчас отец? Побежал ли он за девушкой? Юра думает, что он слишком ленив для этого, и лишь встрепенулся, чтобы испугать, что ему удалось сделать. Где сейчас мать? В очередном клубе, работает. От одной только мысли о её работе, девушке становится противно от этого. Внутри все переворачивается. А это всего лишь работа. Человек зарабатывает деньги. Старается держаться на плаву. Лишь бы не стать бездомным. Больно осознавать, что дома тебя не ждут с распростёртыми объятиями, на столе не готов вкусный ужин, а перед сном тебя не поцелуют в лоб и не скажут "Спокойной ночи, доченька". Это осознание было спрятано где-то глубоко в душе, под рёбрами, и иногда давало о себе знать. Хотелось ли девушке сейчас объятий и внимания? Нет. Хотелось ли получить какой-нибудь приятный презентик от мамы за перевод в самую престижную школу Сеула? Нет. Хотелось ли ощущать запах алкоголя и сигарет дома? Нет. Слишком много "нет". Где-то глубоко внутри Ян хотела изменить свою жизнь, стать, возможно, более общительной, разбираться в моде и просто быть счастливой. Но не может. Не получается. Слишком много камней на пути, которые она не может осилить, потому что слишком слаба. Она одна, нет помощи и истинной поддержки, что позволит ей разгрести эти камни и открыть путь в хорошее, счастливое будущее. На небе, на которое Юра смотрела во время размышлений, сверкнула молния, а потом послышался раскат грома, что, казалось, земля в этот момент дрожала. Но девушка даже не шелохнулась, она любила такую погоду. Не просто наблюдать за громом и молнией в окно, а сидеть в парке, или просто на улице, и слушать пение неба. Были слышны топания людей, что испугались резкой смены погоды. Был слышен смех маленьких детишек. Кого-кого, а маленьких детей Ян очень любила. Они были такими беспомощными, такими слабыми, такими любознательными. Будь у девушки возможность, она бы забрала всех детей из приютов. Зачастую она туда и ходила. Разговаривала, играла, развлекала детей. На душе становилось тепло от их улыбок. Становилось спокойно. Она чувствовала себя очень хорошо рядом с ними. Вновь погрузившись в свои мысли, девушка не заметила, как на асфальт стали падать маленькие капельки, предвестники дождя. Обхватив колени своими тоненькими ручками, Юра наслаждалась еще больше. Сложно описать, насколько она любила дождь, грозу, цунами, торнадо и другие, как говорили люди, стихийные бедствия. Послышался еще один раскат грома. Капли стали падать всё чаще и чаще, но на девушку они не попадали. Ян сидела под листвой, обвившей скамейку. На темно-синем из-за грозовых туч небе свернула фиолетовая молния, разрезая горизонт. Дождь хлынул на землю, задевая листья деревьев и кустарников, отбиваясь от них, и падая на траву, что местами была жёлтой из-за резкой смены летней погоды на осеннюю. Ливень был примерно минут 15. Или 20? Может быть полчаса? Девушка не знает. Она не смотрела на часы. Но знала точно, что эта гроза была очень красивой. К её концу, когда среди туч, ставших серыми, стали появляться голубые просветы, а с листьев деревьев скатывались остатки дождя, девушка встала со скамейки. Ноги немного затекли, ведь Юра не меняла положение все время, пока была непогода. В голове девушки крутились миллион мыслей, а главная из них была, что она поступила в самую престижную школу Сеула, в которой учатся лишь богатенькие детишки влиятельных людей Кореи. Встретить там тех, кто прошёл туда с помощью своих мозгов было невозможно. Но Ян сделала невозможное. И теперь, доучится 12 класс в нормальной школе, получит диплом и сдаст все экзамены. Нужно лишь вести себя как обычно. Как это? Как странный слушатель. Как и всегда. Наконец, посмотрев на экран телефона, девушка удивилась, время было пол седьмого. Целых три часа она была тут, в парке, в своём любимом месте, на любимой скамейке. Пришло время идти домой. Хотя, кто её там ждёт? Правильно, никто. *** Спокойно добравшись до квартиры, она слегка толкнула дверь, что на удивление была открыта. Но, похоже, она пришла не вовремя. На кухне разбилась тарелка и послышались женские крики. Она не могла слушать это, что так било по барабаным перепонкам. Юра, вышла из квартиры, дверь которой лишь тихо скрипнула, будто прощаясь с хозяйкой. *** — Убирайся! – крикнула женщина со слезами на глазах, – убирайся! И не возвращайся сюда больше! И забери свои вещи! Я не намерена больше видеть тебя и твоё опухшее лицо! – перед глазами была пелена от слёз, которые ещё не успели капнуть из глаз. В ответ лишь пьяное бормотание, а потом злой крик, в котором было невозможно распознать слова. Тело мужчины за пару шагов оказывается около шкафчика с кухонными инструментами. Зловещий оскал, и самый большой нож для разделки мяса оказался у него в руке, а женщина лишь судорожно вздрогнула. Внутри себя она кричала. Кричала от злости к мужу, от страха, что он достал нож, завыла от безысходности. Мужчина медленно повернулся и, слегка пошатываясь, пошел в сторону женщины. — Оставь попытки сбежать, здесь некуда, – заплетающимся языком пролепетал он. На лице появилась глупая улыбка, за секунду превратившаяся в злобный оскал. В глазах плесали чёртики, а ноги слегка подкашивались из-за большого количества алкоголя в организме. Женщина была будто парализована. Она не могла бежать, её будто за руки и ноги приковали к стене и полу, что были невыносимо холодными. Стук собственного сердца отбивался быстрой чечёткой в её ушах. В голове пронеслись последние слова, перед тем как мужчина перерезал ей горло ножом, что успел лишь блеснуть на лучик солнца, пробившимся через шторку на кухне. «Юра... я буду скучать. Живи счастливо» Последний хриплый вдох и тело падает на холодную плитку. Уронив острый предмет, который был весь в крови, мужчина, на подкашивающихся ногах побежал в сторону входной двери. Поднявшись по пожарной лестнице, он вышел на крышу, которая оказалась, на удивление открыта. Шаг. Все мечты и надежды разлетелись в щепки. А такое важное слово, на пути к которому была эта пара, разбилось как самый дорогой хрусталь, с невозможностью на восстановление. Семья. Из-за его алкоголизма она не могла спокойно жить, а узнав, что он в очередной раз поднял на её дочь руку, женщина начала кричать. Она не могла больше терпеть это. Это опухшее лицо, эту работу, эту квартиру, этот запах алкоголя и сигарет. Не могла. И не сможет больше чувствовать. Даже то, что она так хотела. Конец. *** Соседи, услышав шум и крики решили не обращать внимания, но когда дверь с грохотом отворилась и послышались тяжёлые шаги, они настрожились. Осторожно выйдя из своей квартиры, открыв дверь которой можно было почувствовать запах лаванды, такой приятный и успокаивающий, они ужаснулись. Дверь еле держалась на петлях, вокруг не было никого. Было слышно лишь шипение телевизора с кухни. Осторожно подойдя к двери, мужчина, как глава семейства, аккуратно зашёл в квартиру, и завернув за угол по пути на кухню застыл в немом шоке. Около окна лежала женщина с перерезаным горлом, в лужи крови. Окно было распахнуто и поэтому в квартиру задувал свежий воздух, прогоняя запах сигарет и алкоголя. — Милый, что там? – из-за угла выглянула миловидная женщина лет 40. На её слова мужчина лишь мотал головой то вправо, то влево. Сама же женщина не могла ничего увидеть из-за спины мужа. — Мама! Мама! Что там? – писклявый детский голосок разрушил тишину, из-за спины женщины показалась девочка лет 5, а за ней мальчик 10 лет. — Дети, сюда нельзя, – с несвойственной строгой интонацией сказал мужчина, – милая, вызывай милицию, – всё что смог выдавить из себя мужчина. *** Через 30 минут приехали скорая и полиция. Увидев незнакомых людей в проёме, Юра испугалась. Осторожно подойдя к двери, она без преград прошла на кухню. Казалось, люди, что пришли к ней в квартиру, не заметили её. Миг. На глазах Ян появилась пелена из слёз, тело задрожало, а в горле образовался тугой неприятный ком, что не давал девушке сказать ни слова. — Ян Юра, вашу мать, Ян Донгсун, нашли мёртвой 30 минут назад, у неё перерезано горло. По отпечаткам на ноже, это был Ваш отец, Ян Хэджунг, который, по нашим догадкам, после совершения убийства, поднялся по пожарной лестнице на крышу здания и спрыгнул. В его крови был обнаружен высокий процент алкоголя, – на одном дыхании сказал следователь, – Вам придётся проехать с нами. Так как Вы еще не считаетесь совершеннолетней, Вы будете отправлены в интернат, – на последнем предложении следователь развернулся, и, кивнув полицейским, пошёл к телу женщины. Полицейские, говоря какие-то утешительные слова, которые Юра слышала очень расплывчато, вели её из квартиры. По щекам лились горячие слёзы, которые девушка не могла контролировать. Последний шаг. Ноги подкасились. Перед глазами не видно ничего. Тьма.