Случайности не случайны

- Знаешь, Анко, мне уже пора идти. Давай я провожу тебя? - Что? Не нужно, спасибо за вечер! … Еле передвигая ногами, Сакура шла по старой, знакомой с детства дорожке. Стемнело. Дождь так и не пошел. Изо рта шел пар. Близилась зима, но, несмотря на это, Харуно была одета чрезвычайно легко. На ней было черное платье, черные туфли, легкая накидка. Волосы были собраны в маленький хвостик и закреплены сверкающей розовыми камушками заколкой. - Как я и думала, - шепотом произнесла девушка, обойдя детскую площадку, - мне не больно. Облака заволокли собою небо, и лунный свет еле пробивался сквозь них. Сакура шла медленно. Ей так не хотелось возвращаться в дом, в котором хранилось столько неприятных воспоминаний. Помнится, девушка говорила, что больно не будет. Странное чувство томилось внутри. Но никого такими смелыми словами обманывать она не хотела, ну, только себе врать, наверное. Честно, она поступила крайне неблагодарно и некрасиво, уйдя прямо посередине церемонии. Да, она уже успела несколько раз пожалеть о содеянном. Но разве это только ее вина? Он сам виноват! Он оставил ее! «Я сегодня спокойно пребывала на уроках, как мне позвонила мама. Она плакала. Шептала о чем-то, готова поспорить, она кричала, пока не охрипла. От одного только всхлипа мое сердце ушло в пятки. Я даже не помню, как собралась и выбежала из кабинета. Не помню, как очутилась у порога своего дома, где стояла мама. Она дрожащими руками закрывала рот и старалась не всхлипывать. Дальше все как в тумане. Что там мама пыталась мне сказать? Я ничего не помню. В голове только немыми отрывками проносились последние моменты из жизни. О! Как я была слепа! Почему я только не слушала маму, когда она так восторженно рассказывала мне о том, как сказочно провела вечер. Почему я не замечала, что вдруг в доме снов появились фотографии нашей семьи в полном составе?! Повторюсь: «все было как в тумане». ... Страшный скрежет, следом женский крик, скрип, грохот и звон стекла. - Этим днем, в 16:35 по местному времени, произошла автокатастрофа. Есть погибшие. Это молодая девушка и мужчина средних . Предположительно, дочь и отец. Flashback - Мама-мама! Смотри! – девочка семи подбежала к матери и начала трясти в руках дневник розового цвета. - Какой красивый! Будешь записывать сюда все памятные моменты в твоей жизни. - Это мне папа подарил! - Ты сказала «спасибо»? - Конечно! – девочка активно закивала. Это произошло 12-ого марта. … - Мам, а где папа? Уже поздно! – девочка стояла в дверном проеме. Она была уже в пижаме. - Он на работе, милая, - женщина сняла с себя фартук и подошла к дочери. – А почему мы не спим? - Он пообещал мне сказку рассказать! – и она топнула маленькой ножкой. - Хочешь, я расскажу? - Нет! Папа обещал! - и она убежала в свою комнату. 13 марта следующего года. … - Мам! Я получила высший балл! – десятилетняя Сакура забежала на кухню и стала размахивать листком с результатами последних тестов. - Хорошая работа, милая! - Я пойду! Папе покажу! – и она ускакала в кабинет к родителю. - Алло! Накашима! Сказал же найти его! Мне плевать, что у него проблемы! У меня тоже они есть! Передай этому кретину, что… - Пап! - Ты не видишь, что я разговариваю?! – и резкий крик, который адресован с самого начала тому Накашиме, был направлен на маленькую девочку. 17 ноября. … - В больницу? Зачем? - Ничего серьезного. Просто обследование. 15 мая. … - И куда ты собрался?! – закричала женщина, уронив тарелку на пол. Посуда разлетелась на тысячи мелких кусочков. - А что?! Тут штаны просиживать?! Я не вижу смысла! - А дочь?! Или скажешь, что и в ней нет смысла?! - Не впутывай сюда ребенка! «Куда папа пошел?». 20 сентября спустя два года. Сакуре 12 . Конец Flashback-а. - Как будто мне было так нужно присутствовать на похоронах! – едко сказала Сакура и тут же диву далась своим колкостям. Придя домой, Харуно на автомате поднялась в свою комнату, подошла к кровати, нагнувшись, достала лежавший под ложей старый дневник. Сдув с него немалый слой пыли, Сакура тут же его открыла. (Орфография сохранена) «Запись от 13 марта. Папа обищал расказать мне скаску. Утрам этово же дня он сказал мне что наша симья самая щасливая». - Под каким давлением я писала это? – скорчив недовольную гримасу, спросила себя Харуно. Раздался звонок. - Кто это там? – она лениво потянулась к телефонному аппарату. Сняв трубку, Харуно сразу же нажала на «принять» и поднесла аппарат к уху: - Харуно слушает. - Сакура? Привет. - Оу, Саске! – на лице появилась легкая улыбка. – Привет. - Звонила твоя мама. Ситуация сразу же прояснилась. - Я знаю, - она кивнула, - что ты хочешь сказать. - Мне очень жаль. Я плохо знал твоего отца, но, уверен, он был хорошим человеком. - Саске, прекрати все это. -… - Мама думает, что я сейчас в беспробудном горе. Она жутко ошибается. - Правда?! - Ага. Мне плевать. Он для меня чужой человек. Мне пора идти. И, не дослушав последние слова Саске, Сакура вернула трубку на базу. В квартире стало прохладно. Свет тускло горел в четырех стенах, сильнее омрачая комнату. Посмотрев напоследок в открытое окно, Харуно почувствовала, что ей очень хочется выйти на свежий воздух. Ноги подкашивались, во рту пересохло. Харуно уже раз десять пожалела, что решилась-таки выйти на улицу, где было так темно и страшно. Одинокие фонарные столбы тускло озаряли улицу, по которой то и дело пугливо скользили маленькие тени. - О! – только девушка вышла на свет, как ее окликнули. – Это ты! Сердце Харуно на мгновение сильно сжалось, но что-то знакомое мелькало в лице гостя. - Ты меня не помнишь? – поинтересовался незнакомец, затем, достав из кармана пачку сигарет и вынув одну, он закурил. Выпустив пару колечек дыма, незнакомец присел на маленький забор, которым была огорожена детская площадка. - Вы кто? – на что мужчина поднялся с места и направился к девушке. Та, не медля ни секунды, встала в боевую позицию. - Знал ведь, что без бороды ты меня не признаешь, - он пожал плечами, - но голос. По голосу-то узнать меня можно было б. При тусклом свете фонарного столба, у которого, несмотря на прохладу, суетилась мошкара, стал отчетливо виден сам незнакомец. - Без бороды? – Харуно поморщилась, сама в это время старательно наращивая бороду своему собеседнику в голове. Дул противный ветер, но в этот момент его никто не приметил. Сакура выпустила пар изо рта и обратилась к спутнику через минуту: - Пришли узнать, как у меня дела? – на лице появилось выражение спокойствия. - Вспомнила? – тот искренне улыбнулся, поправив воротник и швырнув сигарету в урну. К слову о воротнике, одет был дядечка в длинное пальто, зауженные джинсы, грубые ботинки, кожаные перчатки. - Что же ты, дядь, судьбу испытываешь? По подворотням шастать нравится? Или опять пришел поговорить со мной? – она усмехнулась, засунув руки в карманы. - А чего мне судьбу испытывать? – он улыбнулся. Затем мужчина повернулся к девушке спиной и потопал к ближайшей скамейке. Сакура без лишних слов последовала за ним. - А чего Вы тут бродите? – спросила Сакура, присев рядом с ним. Мужчина сжал и разжал кулаки от холода, пусть на нем и были перчатки, но он замерз. - Я тут, признаюсь, просто домой шел. - Правда? Живете недалеко? А я Вас тут не замечала, - девушка слегка наклонила голову. Мужчина шмыгнул. - Нет. Я живу далеко. Просто решил пройтись по этой дороге. - Понятно. - Знаешь, после встречи с тобой я многое понял, - вдруг заявил он. - И что же? – правая бровь вопросительно выгнулась. - Язык женщин. - Это как понимать? – раздражение стало чувствоваться в голосе девушки. - Не горячись. Я говорю, встретил такую же, - он улыбнулся. - Все равно ничего не понимаю, - Сакура надула губы. - Я встретил женщину, у которой тоже был своего рода барьер к другим людям. - Вот как, - после ответа спутника Сакура все поняла. Действительно. Она тоже когда-то возвела такой барьер, боясь быть слишком близко к людям, боясь сделать тем больно. Как глупо. Сейчас девушка все прекрасно поняла. - Дядь? – она прервала тишину. - Просто Дин. - Винчестер? – неожиданно вырвалось у нее, чему сама девушка была очень удивлена. - Ха-ха! Ты очень похожа на нее!- от смеха он схватился за живот и стал слегка дергаться. - И барьером тоже? – вдруг печально спросила Сакура, скрестив ноги и глядя на них. - Знаешь, - спустя минуту начал он. Изо рта повалил пар. Харуно посмотрела на звездное небо и терпеливо ждала ответ. - Нет ничего удивительного в том, чтобы сторониться людей. Нет нужды идти ко всем с распростертыми объятиями. - Ну, а скажу, что у меня горе случилось. Как ответишь? - Не стесняйся говорить мне. Помнишь, - он улыбнулся, - незнакомцу поведать о своих бедах гораздо легче. - Да, это так, - она кивнула, - легче. - Ну. - У меня…папа…умер, - каждое слово еле-еле выходило из Харуно. Повисла неловкая тишинаю - Правда? – как-то бессильно поддержал он. - Ага. НО есть одна проблемка, - девушка пожала плечами, - мне не больно. В этот момент казалось, что ветер успокоился, стало слишком тихо. - А почему? - Ну, как почему? Семью бросил, со мной общаться перестал, маму обидел. - И потом погиб. - Ага. Знаешь, я как-то однажды сказала себе, что больно не будет. Я считала, что это от детской обиды, но…сам видишь, - она развела руками. - Действительно. - Это все, что у тебя найдется мне сказать? Странно, когда девушка только увидела старого знакомого незнакомца, ей стало чуточку легче, казалось, что вот он - человек, который сможет понять!!! Ан нет! Ничего подобного. - Я не в праве говорить тебе, плохо это или нет. Это твои чувства. И я прекрасно понимаю, что ты обижена. - Я не обижена! – она соскочила со скамьи и сжала руки в кулаки. Дин с минуту смотрел на девушку, щеки которой от холода покраснели, а носик был недовольно сморщен. Зеленые глаза сузились, грудь тяжело вздымалась, кто знает, может от злости, а может от страха. - Успокойся, малютка, - на лице Дина появилась улыбка и две милых ямочки по бокам. - Я…не хочу, - пар суматошно валил изо рта, - плакать по нему…. Я хочу быть сильной! - Сильной? - Да! Хочу быть, а не казаться! – и она ткнула себя в грудь большим пальцем левой руки и сильно зажмурилась. Пальцев на ногах девушка уже не чувствовала. Приближающаяся зима уже давала о себе знать. - Ты хочешь быть, а не казаться, - повторил тот, - сейчас, прости, ты поступаешь по-идиотски! Сакура отшатнулась от него. Сейчас Дин напоминал кого-то другого. Почему-то в сознании Харуно всплыла Анко. К чему бы это? - по…по- идиотски? – повторила та, ожидая услышать ответ. Дин лениво поднялся со своего места, потоптался на месте, засунул замерзшие руки в карман, а потом устремил свой взгляд на ночное небо. - Быть? А не казаться? Великие слова, сказанные малолетней дурой. Он подошел к ней. Глядя на девушку свысока, Дин слегка поморщился, а потом на его лице появилась усмешка. Он был намного выше, потому Сакура подняла голову, продолжая ждать. - Не мне тебя судить, - он достал пачку сигарет и снова закурил, - но поступаешь ты крайне неблагодарно! Выпустив колечко дыма, мужчина заскрежетал зубами от холода. - Наверняка в твоем отце было что-то хорошее. - Что же? – Сакура прекрасно понимала, что у ее собеседника никогда не будет ответа на этот вопрос, но вдруг ответ нашелся. - Что же хорошее принес твой отец в этот мир? Ты, конечно, не принимай мои слова всерьез, но советую обратиться за более понятным ответом к своему учителю. - Учителю? – брови девушки были сведены вместе, а рот был приоткрыт. - Они всегда знают, что делать. Учителя, - он втянул в себя дым и снова выпустил, - многое знают. - Объяснись! – криком потребовала Харуно. Ей жутко надоели эти пустые разговоры о вечном и эта, как она поняла, тупая привычка Дина ускользать от ясного и четкого ответа. - Я не собираюсь продолжать этот разговор. А ты, - он сжал сигарету во рту и сквозь зубы процедил, - иди лучше домой и отоспись! … - Чего это он так разошелся? – прошептала Харуно, обняв руками свои колени и опустив на них голову. Она сидела в своей комнате. Была включена лишь одна только настольная лампа, чей свет неярко горел в комнате. Прошло немного времени, как она ушла, оставив Дина совсем одного. Девушка уже час сидела у своей кровати и смотрела куда-то вдаль. - Эй! – гробовая тишина рухнула. Сердце ушло в пятки. Харуно с трудом заставила себя обернуться. Серебристые волосы просто сияли при лунном свете, улыбающиеся глаза, маска на пол-лица, кожаная куртка до таза, обтягивающие джинсы, кроссовки. Лунный свет, падавший через открытое окно в комнату, вызывал в голове у Харуно какие-то сказочные и волшебные причуды. - Сколько раз тебе нужно повторять? – с наигранной серьезностью спросил Какаши-сенсей, указав большим пальцем левой руки на оконную раму. - Когда Вы вернулись? – пропустив мимо ушей слова учителя, Сакура поднялась с ковра и пошла к Какаши навстречу. - Недавно. СМС-ку тебе отправил, - заметно погрустнев, ответил тот. - Странно. Не дошло, наверное, - честно ответила Сакура, подойдя поближе. Недовольно хмыкнув, Какаши повернулся к ней спиной и уже хотел спрыгнуть, как хрипловатый голос девушки его остановил: - Вы пришли проведать меня, сенсей? – радости девушки не было границ. - Ох! Прости меня, - Какаши ударил себя по лбу. – Как дела? Он снова повернулся и заговорил в простой манере, как будто и не собирался уходить. - Да так, - отмахнулась ученица. Вдруг ей пришло в голову кое-что. - Понятно, у меня тоже. – Как-то без настроения ответил тот, почесав за ухом. - Сенсей! - Что? - Если человек, который был Вам близок, но однажды предавший, вдруг умирает, то как бы Вы себя чувствовали? У Сакуры на мгновение замедлилось дыхание. - Как бы я себя чувствовал? Ну! Все равно! – решительно ответил тот, напугав девушку столь резким выпадом. - Все равно? - Я делал бы вид, - пояснил сенсей, очень мило приподняв правую бровь. Какаши не видел перед собой сейчас девушку, он стал всерьез обдумывать ситуацию, потому не заметил, как изменил выражение лица Харуно. «Делал бы вид?», - от одной только мысли внутри все похолодало. - Наверное, предательство ломает в нас что-то, но все равно остается чувство привязанности, что не дает предательству окончательно разделить нас с человеком. Это только по-настоящему с дорогим человеком, - он поднял на нее глаза. Сакура молчала. Ей хотелось слушать дальше. - Я бы…не знаю, откопал все ценные, связанные с близким, погрузился бы в воспоминания. Вновь ощутил бы сладость тех моментов и…наверное, простил бы…предательство. «Простил бы». Какаши закончил, больше сказать было нечего. И так сердце стало болезненно сжиматься. - Понятно. «Я так и сделаю». Вдруг он снова повернулся к ней спиной, бросив напоследок: «Только попробуй сыграть в ящик!». Не дождавшись ответа, Хатаке спрыгнул. - Что это только что было? – Сакура не стала стоять на месте и закрыла окно. Все мысли были спутаны, голова начала болеть. Харуно на подкашивающихся ногах подошла к кровати и от усталости рухнула на пол, отчего тот негромко скрипнул. Просунув руку под кровать, она достала коробочку, куда поместила свой старый дневник и некоторые маленькие радости. Розоволосая девушка повертела в руках елочную игрушку – стеклянную туфельку как у Золушки. «Сакура! Осторожней! Не тяни за игрушки, а то елка упадет!» , - в голове прозвучал отцовский голос. - У меня единственной в классе была настоящая зеленая, пушистая елка, - на лице растеклась детская улыбка, но тут же исчезла. На глаза попался какой-то фантик розового цвета. - Помню, папа купил мне сакура-моти*, - она пошуршала старой, измятой упаковкой, в которую был помещен гостинец. – Черт знает, где его раздобыл. Стало тоскливо. «Маленькая девочка требовательно смотрела на отца. - Нэ-нэ (слушай), Сакура-тян, смотри, что папа тебе принес, - и мужчина бережно вынул из кармана какой-то кругленький предмет. - Что это? – девочка начала тыкать в комочек. – Онигири*? - Нет-нет. Это сакура-моти, - он улыбнулся. - Сакура? – девочка указала на себя пальчиком. - Моти, - мужчина широко улыбнулся. – Съешь. Девочка несколько боязливо поднесла к губам комок из рисовой муки, который, в довершение, был обернут в засоленные листья вишни. Сладкий, какой-то замысловатый вкус, переходящий в нечто приторное». Харуно сглотнула. Вспомнился вкус угощения. Захотелось пить. «Мужчина с явным любопытством наблюдал за дочерью: - Вкусно? Понравилось? - Очень вкусно! – девочка, счастливо улыбнувшись, продолжила уплетать сладость». - … Харуно неосознанно припала губами к фантику. - Честно, мне совсем не понравилось. Высунув на мгновение язык, она тихонько коснулась его кончиком поверхности шуршащей бумажки. Почувствовав легкий, остававшийся все это время, вкус, девушка проглотила скопившуюся во рту слюну. Внезапно в горле встрял ком. Внутри все заскулило и сжалось. Убрав подальше фантик, Сакура поспешила взять в дрожащие руки еще один предмет. Предмет, в котором копилось детское счастье. Лишь какое-то мгновение назад, открыв его, девушка сразу же натыкалась на грустные записи, в которых, будучи совсем малышкой, жаловалась на отца. Пальцы на автомате начали листать где измятые, где порванные страницы, как вдруг сомкнулись. «Запись от 14 марта. Мы сходили все вместе в океанариум! Такого я в жизни никогда не испытывала!» - Океанариум? А я и забыла, что тогда папа взял выходной, и его грозились уволить! – листнув дальше, произнесла Харуно. «Запись от 15 мая. Мама сказала, что папа приходил. Почему его не впустили в палату? Я так ждала его! Почему?» - Он приходил? – от удивления у Сакуры пропал дар речи. Дело в том, что в то 15-ое мая несколько лет тому назад Харуно попала в больницу с подозрением на какую-то болезнь. Весь день девочка ждала своих родителей, но, когда пришла только одна мама, детской обиде не было предела. Не желая заморачиваться на этом, розоволосая резко открыла следующую запись. «Запись от 16 мая. Мама сказала, что папа пришел в тот момент, когда я спала. Несправедливость! Что за жизнь?! Не могли разбудить ребенка?!» Какое-то странное чувство появилось внутри. Сжав губы, девушка продолжила чтение. «Запись от 20 сентября. Папа ушел. Навсегда. Он сказал, что больше не вернется домой. Мама сильно переживает, плачет». Следом шла другая. «Запись от 20 сентября. Папа звонил. Просил прощенье. Я плакала. Он тоже. Я не стала говорить об этом маме. Теперь мне стыдно». - Правда что ли? – удивлению не было предела. Все возвращалось на свои места. Утерянные когда-то воспоминания стали потоком врываться в сознание девушки, вызывая бурю эмоций и поднимая тысячи вопросов. В голове тут же возник образ сенсея. «Мне было бы все равно…». - Я делал бы вид, что все равно, - вслух продолжилась мысль. От этих слов нечто оборвалось внутри. - Что? – хриплым голосом спросила себя девушка, коснувшись холодными руками своих щек. «Я бы…не знаю, откопал все ценные, связанные с близким, погрузился бы в воспоминания». Глаза Харуно судорожно метнулись к дневнику. «Вновь ощутил бы сладость тех моментов». Во рту вновь собралась слюна, стоило только вспомнить о сакура-моти. « И…наверное…» - Простил бы, - слезы уже градом стекали по лицу, капая на пол, разбиваясь в тысячи сверкающих осколков. «Предательство». …Сакура-сакура! Гляди!... …Папочка, вон там! Воздушный шарик!... …Сакура-чан, держи. Папа взял его тебе…. …Я в больнице. А папа не пришел!... …Дайте мне войти! Там моя дочь!... … - Что это?/ - Это сакура-моти… …Простил бы… …Предательство… - А-а-а! – душераздирающий крик вырвался из тела девушки и полетел вверх, словно огненный дракон. Взвыв от боли, Сакура вдохнула в себя воздух и сильнее закричала. Крик поднялся, наполнил комнату и рухнул на пол. - ПАПААААА!!! … Стоявший у окон любимой Айи, мужчина болезненно сжался. Онигири - рисовый шарик, внутрь которого обычно кладут рыбу или бобовую пасту. Сакура-моти - шарик из риса, примечателен своим розовым цветом. Употребляется на праздники, в дни цветения сакуры. Традиционно такой комочек украшен сверху лепестком сакуры и обернут в засоленные листья этого же дерева.