Два билета в ад

      Ошарашенная, я долго не могла поверить в реальность происходящего. И также долго не решалась обернуться, пока высокий темноволосый мужчина сам не подошел к нам, точнее, не к нам, а к женщине, которая поет...ну, или пела. - Аллусь, ты как? - Киркоров, быстро пожав руку Криду, опустился на пол всего в нескольких сантиметрах от меня. - Жить буду, - бормочет женщина, поглядывая на меня. - Хорошо. Егор, не представляешь, как я рад, что ты жив. - Это взаимно, Фил. Меньше всего ожидал вас здесь увидеть, - Крид буквально светился от счастья. Еще бы - встретить своих знакомых живыми в нынешнем мире - это большая роскошь. - Мы и сами не ожидали. Пытаемся прорваться в замок, там дети с Максом, а на выезде из города зомбаков немерено, они накинулись на нас, стекло снесли, Аллусю ранило, пришлось срочно где-то укрыться. Вот такая история. Я до сих пор не особо понимаю, что за херня творится, - Киркоров поправил отросшие растрепавшиеся волосы, и я заметила, как невзначай он опустил свою руку на руку примадонны. Мое сердце никак не могло прийти в нормальный ритм. Происходящее казалось каким-то туманным бредом. Как это возможно? Как судьба могла свести нас вместе? Разве могла я когда-нибудь подумать, что буду сидеть рядом с кумирами моего детства, а за окнами в это время будут гулять десятки ходячих? - Да, мы сами пока мало что понимаем. Если из города вам сейчас все равно не выехать, погнали к нам. У нас укрытие, целый подъезд людей, почти готовый забор, вооруженная охрана, - предложил Егор, хлопая Киркорова по спине. - Алла Борисовна, извините, но сейчас мне придется вытащить осколок из вашей ноги, будет очень больно. Егор, когда я его вытащу, начнется кровотечение, поэтому ты сразу зажмешь рану, а я попробую ее зашить, - вмешиваюсь в разговор я, чувствуя себя немного лишней в этой звездной компании. - А вы вообще кто, дамочка? - неожиданно спрашивает Киркоров, поднимая свои густые черные брови. - Это моя невеста, Элина, - ласково говорит Крид, и я бросаю на него благодарный взгляд. - Пока вы будете выяснять, кто есть кто, я тут сдохну, может, поможете уже? - не выдерживает Пугачева. Она стала совсем бледной. - Начнем, - командно говорю я, резким движением выдергивая осколок, кровь начинает сочиться неровными темными струйками. Игла трясется в моих руках, и я не верю, что снова без наркоза зашиваю раны живому человеку. Примадонна старается не кричать, но то и дело всхлипывает, слезы струятся по ее щекам, она вцепилась в руку Киркорова, а он приобнял ее за плечи, как ребенка, стал гладить по голове и что-то бормотать на ухо. Ну и кто после этого скажет, что они не любят друг друга? - Элина! - в палату влетел Максим, его глаза горели от восторга, кажется, он даже не сразу заметил, что на полу теперь не одна звезда, а две. - Что? - переспрашиваю я, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. - Я понял, понял, почему Марк не стал ходячим, это невероятно, но в его крови содержатся клетки какого-то другого вируса, пока не понял какого, который просто подавляет инфекцию ходячих, а это именно инфекция, которой мы все, кстати, заражены, - Максим тараторил так быстро, что я с трудом разбирала слова. Но огонек надежды вдруг разгорелся внутри, превращаясь в пламя. - Мы сможем сделать вакцину? - шокировано, боясь собственного вопроса, спрашиваю я, делая последние швы на ноге ничего не понимающей примадонны. - Думаю, да. Только мне нужна еще кровь Марка, свежая, возьму с собой часть оборудования. Алла Борисовна, Филипп Бедросович, восхищаюсь вами бесконечно, - резкий переход Максима от вакцины до обращения к кумирам вызвал у меня нервный смешок. - Сейчас можно восхищаться любым, кто сумел выжить, - резко бросает Филипп, и наступает гнетущая пауза. Никто не решается сказать ни слова, пока я не заканчиваю шить. - Все, Алла Борисовна, недельку не сможете нормально ходить, а потом все будет хорошо, обещаю, - мягко говорю я, облегченно выдыхая. Я сделала это, смогла. - Спасибо, детка, - хрипло бормочет примадонна, пожимая мне руку. Кровь начинает бурлить от восторга. Прикоснуться к мечте - не это ли счастье? Раньше за встречу с Пугачевой я готова была отдать многое, а теперь она, такая беспомощная и разбитая, сидит рядом. Между нами больше нет никакой дистанции. Бедные, богатые, какая разница? Ходячим плевать на социальный статут своих жертв. - Нельзя здесь оставаться, поехали к нам, - повторяет свое предложение Крид. - Как будто у нас есть выбор. Аллусь, позволь я донесу тебя? - только в разговоре со своей примадонной голос Киркорова становится мягче. - Надорвешься, дедуля, - болезненно смеется Пугачева, но все-таки тянет к нему руки, позволяя поднять себя. - Малыш, ты молодец, - бормочет Егор, как только мы начинаем двигаться к машине. - Я чуть не умерла от страха и волнения, - честно признаюсь я, прижимаясь к нему. Он по-хозяйски кладет руку мне на талию, успевая прямо на ходу отрывисто поцеловать меня в губы. - И все равно справилась. Теперь все будет иначе, сейчас возьмем кровь у Марика, сделаем вакцину...Все наладится, - тихо говорит Крид, и я не понимаю, кого он пытается в этом убедить: меня или себя. С трудом поместившись в нашу машину, молча возвращаемся домой. Я отчего-то устала. Устала находится в постоянном напряжении и ожидании смерти. - Хочу побыть с тобой наедине, - едва слышно шепчу я, наклонившись к уху Егора. Он мгновенно напрягается и сильнее сжимает руль. - Знала бы, милая. как я этого хочу, - после его слов я, не сдерживая эмоций, несколько раз чмокаю его в щеку, он расплывается в довольной улыбке, но тут с заднего сидения раздается недовольное: - Меня сейчас стошнит ванильной радугой. - Фил, ты будто сам никогда не любил, - все еще улыбается Егор. - Почему? Любил и люблю, только вот... - Что вот, Филя? - перебивает его примадонна. И между нами снова возникает гнетущее молчание. Стоит нам только остановится у подъезда и выйти из машины, как все тут же узнают, кого мы привезли. Пока толпа приходит в абсолютный восторг от наших новых звездных соседей, Крид утаскивает меня за угол дома, начиная жадно целовать, как только мы скрываемся от всех. - Я скучала по твоим прикосновениям, - задыхаясь, бубню я, а он уже целует мою шею, опускаясь все ниже и ниже, я пытаюсь стянуть с него футболку, прижимаясь к нему всем телом, как вдруг слышу мужской кашель. - Максим, твою мать! - Крид, тяжело дыша, оторвался от меня, недовольно глядя на парня. - Извините, конечно, но я вас обыскался. Пойдем сначала возьмем кровь у Марика, потом будете развлекаться, любовнички, - усмехнулся он, подмигивая нам. Мне стало неловко, и я почувствовала, как мои щеки заливает густой румянец. - Ненавижу тебя, - процедил сквозь зубы Егор. - И я вас люблю, - Максим свернул за угол, в подъезд, и мы поплелись за ним. - Я готова его убить, - хихикаю я, сжимая руку Крида. Тело все еще пульсирует от его страстных поцелуев. - Тут наши желания схожи, малыш.       Мы поднимаемся на нужный этаж, и я готовлю иглы и пробирки, зная, что ребенок вряд ли позволит кому-то другому прикоснуться к себе. Ко мне он уже привык. - Марик, котик, мне снова нужна твоя помощь, - ласково говорю я, входя в как всегда открытую дверь квартиры. Увиденное шокирует до потери пульса. Я кричу так, что чувствую боль в горле, на мой крик начинают сбегаться люди. Маленькое детское тело лежит на полу, в голове - дыра, а рядом огромная лужа темной крови. Глаза распахнуты, пальцы все еще сжимают книгу "Гарри Поттер", страницы которой из белых стали бардовыми. - Это конец, - шепчет Максим, опускаясь на пол. Пробирки летят из моих рук, разбиваясь на сотни осколков. Он прав. Это конец. Внутри становится мрачно и холодно. Огонек надежды гаснет. Вера умирает.