Искра Запретной Магии

      Помешивая в сливочном масле таволгу, Ведьма размышляла о том, каким будет её следующий шаг. Активные вещества уже почти перешли, надо снимать с огня. Процедив отвар, чтобы сами листья не попали в будущую мазь, девушка срезала из своей коллекции растений два листа алоэ вера, и, аккуратно собрав гель, добавила его. Теперь, добавив несколько капель эфирного масла, она будет готова помочь путнику, нуждающемуся в её помощи.       Выйдя в прихожую своего логова, она аккуратно села рядом с нагим спящим мужчиной, покрытым глубокими ссадинами, открытыми ранами, лишившегося руки. Она начала наносить мазь и невольно заметила, что мужчина достаточно красив, накачен, хотя ничего примечательного между ног у него не было. Раны начали затягиваться, а шрамы светлеть, и она заметила полосу рядом с его яичками. Одно из них было повреждено, и она аккуратно, но обильно начала растирать тёплую мазь. Они были большими, и так как мужчине было тепло, то свободно передвигались по раненой ноге. Лечить было сложно, поэтому она взяла одно повреждённое в руку, и увидев, что рана исчезла, решила убрать остатки перорально. Охотник в это время проснулся и увидел, что она делает. Он расставил ноги шире, и яйца выпали изо рта, после чего болезненно ударились о деревянный пол. Мужчина вздохнул как жиголо, после чего взглянул в глаза девушке. Она прочитала желание в его глазах, и начала массировать ртом огромные яички. Охотник вздыхал и стонал, иногда его бросало в дрожь. В какой-то момент он кончил, но прелюдия продолжилась. Девушке понравились его сферы. Когда она закончила, то помассировав их руками, подумала, что они хорошо бы смотрелись в банке, в её коллекции человеческих частей тела. Она резко бросила его большие, красиво висящие яйца, и они с хлёстким звуком приложились к дереву. Охотнику понравился контраст, но от боли, отдающей в живот, он сократил его и сел. Девушка подошла ближе, потрогала его пресс, помассировав грудь, прикусила его соски, и, обхватив его голову руками, легла, направив его взгляд на своё влагалище, предварительно смазанное лавандовым маслом. Он вылизывал её губы как большую конфету. Это продолжалось около получаса. Настало время обсудить дела. — Хм… Я полагаю, теперь здороваться не стоит… — Мужчина, мы поздоровались и провели долгую дискуссию языком тела. Теперь обсудим то, что я получу взамен за излеченные шрамы. — С собой у меня ничего нет, а ход конём я уже сделал, так что единственное, что могу предложить — информацию. — И что будет столь же ценным, как излечение мистических шрамов, полученных от оборотня? — Возможные союзники для твоего совершенно не секретного плана мести деревеньке. — Я бы удивилась, да вот только времени нет. И кто же достоин прислуживать мне по твоему мнению? — Это человек, учёный. Он раздражает тебе небезызвестного лорда Адлерсбруна. У него армия машино-людей и он бьётся над загадкой оживления мёртвых… думаю, ты могла бы воспользоваться своей запретной магией и… — И заключить нужный мне с ним договор. Я поняла. Надо будет его навестить. Где именно он в Адлерсбруне? — Он живёт в замке-лаборатории, со странными железными палками торчащими из него и испускающими молнии. — Спасибо, мистер…? — Хельсинг. Ван Хельсинг. — Ведьма из Диких Земель, очень приятно. — Очень, я бы сказал слишком. — Значит ещё зайдёшь? — Если очередное Чудовище меня не убьёт. — А как Чудовище Охотнику я не интересна? — Единственное чудовищное, что ты сделала — чудовищно жадно меня «съела».       Улыбнувшись и взмахнув рукой, Ведьма телекинетически открыла дверь и дала Охотнику мазь на случай возвращения шрамов, а шрамы будут возвращаться, так же, как и Охотник за средством их устранения. Вернувшись в комнату с травами, она поняла, что за последние несколько часов у неё появился союзник, а также гипотетический слуга на примете. Этим вечером будет чем заняться.       Девушка искала в коллекции кристаллов «животворящую искру», как вдруг услышала, что упало дерево в нескольких метрах от хижины. Выйдя и увидев последствия, она была разочарована — дерево размозжило голову Габриэлю, оставив только двух-сантиметровый обрубок шеи и кашу из мозгов, черепа и остального. Наша Ведьма была не только экспертом в магической науке, но и креативной особой. Она пошла в сад на заднем дворе и сорвала самую большую, спелую и красивую тыкву. Ритуалом она заставила некоторых лесных животных помочь ей с телом павшего слуги, а сама донесла тыкву к освещаемому светлячками и поддерживаемому птицами в воздухе бездыханному телу. Положив тыкву на шею, она взяла атам и начала вырезать черты лица, достаточно зловещие, но с каплей спокойствия. После кашей от первоначальной головы она нарисовала руны на тыкве и, окурив дымом полыни, принялась читать заклинание. Вытянутые руки истекали жёлтыми лучами энергии, соединяющие тыкву и тело в единое целое. И хотя голова была заменена, парень-то был мёртв. Она взяла животворящую искру и, сосредоточив энергию внутри кристалла, провела через себя, струёй проникла в тело павшего юноши. Несколько секунд кровь превращалась в тыквенный сок, а Сознание привыкало к тыквенным семечкам вместо мозгов. Габриэль вдохнул и подпрыгнул с земли. Он ожил. Его покровительница не оставила бы его. Девушка сказала, что времени мало, пора идти за учёным. Ведьма пронесла их сквозь километры через туман. Они оказались не в той лаборатории, и со второй попытки колдунья телепортировала их в нужное здание. Они подслушали монолог Доктора и услышали, как он не справляется с воскрешением. — Доктор Крысенштейн, не плачьте, я в восторге от ваших механических людей и глубоко впечатлена. — Правда? — Абсолютная. Я слышала о вашей проблеме с тем бездыханным телом. А что, если я скажу, что могу помочь? — Не может быть. — Ещё как может. Смотри, добрый Доктор. Я предлагаю тебе то, что ты так страстно жаждешь. Это — «животворящая искра». И я дам тебе её. Конечно, мне кое-что нужно взамен: наступит день, и я приду к тебе с просьбой… — И ты исполнишь её, какой бы она ни была, — замогильным голосом вставил Тыквоголовый.       Для Доктора выбор был очевиден. Джеймисон Крысенштэйн согласился и, взяв искру, пошёл присоединять её к электрической цепи. С одержимостью он, чуть его не сломав, запустил механизм. — О, чудо! — воскликнул Джеймисон, увидев спазмы мёртвого тяжеловеса, а потом и шаги.       И хотя при жизни этот когда-то человек был рациональным, ожив, он принялся всё разрушать, и разносить. Выйдя на улицы Адлерсбруна, он начал разрушать дома, повозки с едой и устраивал такие беспорядки, какие и не снились городу много столетий. К утру Чудовище успокоилось и вместе с Доктором, Тыквоголовым и Ведьмой исчезло безо всякого следа.