Страховой случай Вселенной

Стайлз открыл глаза. Просто взял и открыл. Легко, будто спал десять часов на удобной кровати. Что было абсолютно не так, если учесть, что перед глазами у него кроны деревьев уходили куда-то ввысь. Ничего не болело. Ни бок, ни нога, ни голова. Стайлз мысленно проходился с ревизией по телу, не решаясь оторвать взгляд от яркой листвы и посмотреть на себя. Он смутно помнил взволнованный голос Дерека, который говорил что-то про укус. Может, он теперь оборотень? Поэтому он всё ещё жив? Тогда почему он один, в лесу? Стайлз лежал, смотрел на блики солнца на молодых листьях, с мазохистским удовольствием ощущая телом веточки, корешки и шишки, усыпавшие землю под ним. Он должен был умереть. Он хотел умереть. Но вот он, в порядке, живой и даже невредимый, в то время как его отец, Лидия, Крис и бог знает кто ещё окоченелыми лежат в местном морге и больше никогда не увидят солнца. — Нужно закончить то, что не смог сделать этот мудак, — решает, наконец, Стайлз. — Похороню отца и закончу. Стайлз идёт в сторону, предположительно, города. Тело полно энергией, телу легко, Стайлз совсем не устаёт, хотя идёт уже часа два или три. И это так бесит, так раздражает, что хочется разреветься от обиды. Дерек не должен был спасать его, чёрт побери. Он должен был спросить! Но Дерек не спросил, и сейчас Стайлз ненавидит его, хоть и понимает, что тот не виноват. Ещё столько же он прошёл, прежде чем вышел на дорогу. И да, он шёл не в ту сторону, судя по всему. Он за городом, километрах в тридцати, и Стайлз садится на обочину, собираясь ловить попутку. Машин в город не много, Стайлз пропускает две, потому что, погрузившись в свои мысли, не успевает вовремя подняться, но третью замечает издалека и поднимает руку. Молодая пара останавливается перед ним, и Стайлзу стыдно за свой внешний вид. — О боже! — восклицает девушка, опуская окно, и парень за рулём матерится сквозь зубы. — Вам срочно нужно в больницу! Что случилось? Стайлзу неловко, потому что его одежда разодрана и вся в крови, но он чувствует себя отлично. Слишком хорошо. — Всё в порядке, не переживайте. Я, эм… умудрился свалиться с обрыва, но в целом я в порядке. Не могли бы вы довести меня до города? — Конечно, садись. Всю дорогу Стайлз отбивался от их желания отправить его в больницу. Стайлз хотел домой — отмыться, переодеться и съездить в морг. Его попутчики были насколько любезны, что довезли прямо до дома, и Стайлза больно ударил под дых вид отцовской машины на газоне. Поблагодарив добрых людей и с трудом отбившись от их заботы, Стайлз с удивлением нашёл ключи в джинсах. В нос ударил запах свежей выпечки, и Стайлз застыл в коридоре как вкопанный. Ключи с громким лязгоньем упали на пол, прервав чью-то лёгкую мелодию на кухне. — Милый? Из кухни вышла женщина в голубом платье и ярко жёлтом фартуке со Спанч Бобом. Стайлз сам помнил, как будучи маленьким уговаривал маму купить этот фартук, казалось, целую вечность. Женщина, увидев его, взвизгнула и схватилась за сердце. — Что случилось? Из гостиной выскочил мужчина, и Стайлз рассмеялся. — Я всё-таки умер. Я умер! Он сполз на пол под шокированные взгляды людей, которых он больше никогда не ожидал увидеть рядом. Он смеялся и плакал и никак не мог остановиться. — Клаудия, иди на кухню, — осторожно сказал отец. — Я разберусь. — Милый, этому молодому человеку явно плохо. Мы должны вызвать скорую. — Конечно, дорогая, я узнаю, кто это и как он попал в дом, и сразу отправлю его в больницу. Стайлз прекратил смеяться также резко, как и начал. — Если это рай, то очень странный, — пробормотал он, смотря на отца и мать по очереди. — В моём раю мои родители должны меня помнить… Клаудия ахнула, а Джон нахмурился ещё сильнее. — Как тебя зовут? — спросил он, и Стайлз вздохнул. Похоже, ему даже спокойного посмертия в кругу близких и любимых не видать. Хотя чего он ожидал. За все те разы, когда он врал отцу и заставлял его расстраиваться Стайлз должен был попасть в ад. — Стайлз, — вздохнул он расстроено. — Меня зовут Стайлз. Но вместо недоумения он вызвал гнев отца, который схватил его за грудки и вздёрнул на ноги. — Кто ты такой? — прорычал он в бешенстве. Его глаза сверкали, и вена на виске вздулась. А Стайлз смотрел и не мог насмотреться. — Мне так жаль, пап, что я снова тебя подвёл, — Джон встряхивает его как тряпичную куклу, но Стайлз хотел бы сказать отцу правду хотя бы в посмертии. — Я столько лет скрывал от тебя мир сверхъестественного, так хотел защитить тебя от него, но именно он тебя, в итоге, и убил. Я не справился, прости меня. Если бы ты знал… Если бы ты знал, с чем имеешь дело, ты мог бы быть жив. Это моя вина, что ты умер. — О чём ты, чёрт возьми, толкуешь?! Стайлз повернул голову и посмотрел на плачущую маму. — Прости, мам, что не уберёг его. Прости… Щеку обожгло огнём, и Стайлз не удержался от возгласа из-за неожиданности и боли. Он не думал, что отец способен поднять на кого-то беспомощного руку. И не думал, что в посмертии может быть больно. — Джон! — воскликнула мама. — Не трогай его! — Он… — Джон! Он не врёт, слышишь? Он не врёт! Отец отпустил его так резко, что Стайлз едва не упал обратно. — Иди, проветрись немного и возьми себя в руки, хорошо? — мама говорит мягко, но в её голосе слышится приказ. Когда Стайлз был маленьким, он не замечал, что его мама может быть такой твёрдой. — Я не оставлю тебя с ним наедине! — отрезал Джон. — Он может быть опасен. — Я в состоянии за себя постоять, милый. Я отправлю этого молодого человека привести себя в порядок, а затем мы все вместе поговорим. Когда Джон скрылся за входом на задний двор, Стайлз с восторгом посмотрел на маму. — Ты такая красивая и смелая. Мне так тебя не хватало! Стайлз не сдержался. Придвинулся ближе и заключил в объятиях ту, от утраты которой ни он, ни отец так и не смог оправиться. Пусть они все мертвы, пусть они его не помнят, но… Если он может ещё хоть раз обнять маму, ради этого стоило умереть. — Так, молодой человек, вам нужно привести себя в порядок, не находите? — строго говорит мама, мягко его отстраняя и заглядывая в глаза снизу вверх. — Я очень хочу поговорить с тобой, но когда на тебе будет меньше кровавой разодранной одежды. Скажи, на тебе есть повреждения? — Стайлз помотал головой. — Хорошо, тогда пойдём, я покажу тебе, где душ. Она отвела его на второй этаж и отправила в ванну. — Вот тебе полотенце. Мойся. Одежку оставь на полу, её теперь только выкинуть. У нас в доме нет ничего твоего размера, но я подберу тебе что-нибудь из одежды Джона. Стоя под горячими струями воды Стайлз гонял в голове мысли и никак не мог на чём-то остановиться. Это не очень-то похоже на рай, и не очень похоже на ад. Скорее было похоже на больные фантазии Стайлза. Он вполне мог впасть в кому вместо того, чтобы умереть, и сейчас лежал где-то между жизнью и смертью, в своих фантазиях вернувшись к самым дорогим людям, которых он успел потерять. Но знаете что? Похрен. Что бы это ни было, оно в любом случае лучше, чем жизнь, где он остался совсем один. — Как говорится, расслабься и получай удовольствие. Мама ждала его в коридоре со стопкой одежды. Стайлз стал обладателем отцовских спортивных штанов на резинке и серой полицейской футболки. — Спасибо, — поблагодарил он даже не за одежду, а просто за то, что она рядом. За то, что может её видеть. — Пойдём в гостиную и поговорим, — мягко сказала мама. — Хочешь чего-нибудь? Стайлз покачал головой и спустился в гостиную, где уже на диване сидел нахмуренный, бледный отец со стаканом виски в руке. «Это опять я его довёл» — кольнула мысль, и Стайлз с трудом подавил в себе желание снова покаяться перед отцом. Он даже в своей голове не может быть хорошим сыном. — Джон! — возмущается мама, зайдя в гостиную вслед за Стайлзом. — Прекрати немедленно! — Прости, — говорит отец и одним глотком допивает содержимое стакана. Стайлз садится в кресло напротив и ёжится под чужим настороженным взглядом. — Правда похож? — спрашивает мама, садясь рядом с отцом на диван. — Не могу поверить, но он чертовски похож. — Итак, сынок, рассказывай, кто ты и откуда ты, — говорит отец, и Стайлз не может сдержать рвущиеся наружу мысли. — Пап, мне так жаль, что я был таким плохим сыном. Я должен был рассказать тебе раньше, но так боялся, что если расскажу, то подвергну тебя большей опасности, — Стайлз опустил глаза в пол, чтобы не видеть нахмуренных бровей отца. — Помнишь половину трупа девушки, что нашли в лесу? Вы искали вторую часть, когда ты поймал меня в лесу и забрал с собой. Я был там со Скоттом. Я соврал тебе. Я столько раз врал тебе… Скотта в ту ночь укусили. Оборотень, представляешь? Глупо звучит, конечно, но все эти нападения пум с того времени были совсем не нападением пум… Я не сразу понял, что со Скоттом случилось. Стайлз рассказывал и рассказывал, не поднимая головы, обо всём, что было гранью обыденной реальности, всё, что он столько времени скрывал от отца, всё, что хотел ему рассказать каждый раз, когда видел его со стаканом в руке над делом очередного загадочного убийства. Стайлз рассказал всё, что держал за пазухой: про Джексона, Лидию, Питера и Дерека, про Арджентов и Мэтта. Он упомянул Айзека, Эрику, Бойда и стаю Альф. Выложил всё без прикрас, и почувствовал, как груз, что придавливал его к земле, наконец-то спал. — Джон, давай позвоним Талии и Дитону, и пока они едут, расскажем нашему мальчику свою историю?

***

Когда-то давно, когда Стайлзу было пять, в доме Стилински случился небольшой скандал. — Не буду есть эту дурацкую кашу! — заявил маленький курносый мальчик, скрещивая на груди руки и отворачиваясь. У него был повод капризничать. Сегодня они с папой собирались сходить попускать воздушного змея, он обещал ему! Но папу вызвали на работу, мама пыталась задобрить его походом в парк с машинками, но Стайлз уже настроился на другой исход субботы. И Стайлз был обижен. Он не хотел есть кашу и не хотел идти в парк без папы. Он хотел запускать воздушного змея в виде красного дракона, которого папа сделал ему на прошлой неделе. Но у Джона Стилински изменились планы, потому что мистер Кравец, которого он отпустил на прошлой неделе под свою ответственность, снова сбежал из дома и потерялся. Поэтому, когда маме всё же удалось вытащить Стайлза в парк на площадку, и к нему подбежала милая черноволосая девочка Кора, Стайлз только замахал на неё руками и убежал дуться за горку. Девочка посмотрела на него недоумённо и ушла дальше строить куличики и играть со своей замечательной куклой Барби. И следующие одиннадцать лет судьба их не сводила. А где-то в другом месте, похожем на это как две капли воды Джон Стилински в это субботнее утро был дома, потому что неделю назад скрипя сердцем сдал мистера Кравеца специалистам в области психиатрии, ел вместе с сыном овсянку и рассуждал, как именно они будут запускать большого красивого воздушного змея. И когда в парке к ним подбежала темноволосая малышка Кора и напросилась поиграть, счастливый Стайлз разрешил ей тоже позапускать своего воздушного змея. Что послужило началом их долгой и крепкой дружбы.

***

— Когда мне стало совсем плохо, Талия рассказала Джону про оборотней и предложила меня укусить, — рассказывала мама, перетянув его к ним на диван. Зажав его между собой, они по очереди рассказывали свою историю. — Талия предупреждала, что иногда укус приводит к фатальным последствиям, но в нашем случае шанс был очень высок. — Я поправилась очень быстро, буквально за несколько дней. Училась быть оборотнем я, конечно, несколько дольше. Всё было прекрасно, пока… Она замолчала и сильнее прижала его к себе. — Тебе было двенадцать, когда ты ушёл гулять в лес с Корой и Скоттом и не вернулся, — сдавленным голосом закончил отец. — Оступился и свалился с утёса. У нас не было шанса тебя спасти. Обнимать маму с папой было так приятно, он снова почувствовал себя маленьким мальчиком, что нежился в родительских объятиях. Сейчас ему, конечно, не пять, и он способен просидеть на месте чуть больше, чем десять секунд, но он был так счастлив, как никогда с тех пор, как мама заболела. Ради такого стоило умереть, или что там с ним случилось.

***

— Множественные миры? — переспросил Стайлз Дитона, который приехал вместе с, судя по всему, Талией Хейл. — Вы хотите сказать, что я жив и попал в другой мир, где мои родители живы, а я сам умер, потому что не мог бы жить в мире, где уже есть моя копия? Но почему? — Кто знает, — пожимает он плечами. — Видимо, это страховой случай Вселенной.