Правильный ли это выбор?

      Мы поднялись в замок. Муска говорил идти за ним, он что-то искал.       — Люсита, ты знаешь, что бывает после свадьбы у молодоженов? — спросил он, идя по коридору и волоча меня за руку.       — Да, знаю. Брачная… ночь.       — Умничка. Где же здесь может быть гребанная кровать?!       Я остановилась от ужаса.       — Чего встала?!       — В-вы не сделаете этого со мной! Я не хочу!       — Я тебя и не спрашиваю, — Муска дернул мою руку и пошел дальше, я повиновалась. Мы вышли в сад прямо к главному дереву на Лапуте. Мужчина толкнул меня на землю, я упала и больно ударилась рукой, — Раз кровати нигде нет и быть не может, то спать мы будем здесь.       Я ожидала худшего, но он просто лег на траву и начал засыпать. Я тоже заснула, думая, что завтра спрошу у Муски, как мы выживем на Лапуте без еды и воды.

***

      Я проснулась, оттого что маленькие желтые белки бегали по мне. Пели птицы, светило солнце, Муски рядом не было. Я облегченно выдохнула.       Неподалеку ходил робот. Я посмотрела на неработающего, стоящего рядом с могилой. Казалось, он грустил. Он весь зарос травой. Солнце светило прямо ему в спину, как будто бы свет исходил прямо из него. Величественность этой картины не оправдала своего потухшего, заросшего травой вида. Я прошла дальше, около дерева лежали те же самые роботы.       Их так жалко. Они, наверное, все были роботами-садовниками. А что, если их всех оживить, как того робота у военных? Но камень у Муски.       Я обошла дерево. Что же мне делать? Я не хочу здесь оставаться. От планера Муска наверняка давно избавился. Он сам и показался вдалеке. Он шел ко мне. Я решила не идти к нему навстречу.       — Пойдем за мной, — сказал он.       Мы вышли из сада и направились во внутренний город, где лежало золото, которое солдаты не смогли забрать.       Я заметила, что рядом с ним стоит дюжина гигантских железных ящиков.       Он открыл один, в нем была куча одежды. Он открыл второй, я увидела много провизии и запасов воды.       — Во всех остальных примерно то же самое. А сейчас сними-ка эту безвкусицу и надень это платье и туфли, — сказал Муска, показывая красивое платье цвета фуксии по колено. Оно было устлано крошечными красными и зелеными камнями. Балетки были угольно-черного цвета.       Я послушалась и переоделась, когда он куда-то ушел. Платье было мне в пору, туфли тоже. Зачем ему переодевать меня? Нас все равно здесь никто не видит.       Он вернулся, оценивающим взглядом посмотрел на меня и улыбнулся. Муска открыл другие ящики, из одного взял дрова, из другого какую-то еду, из третьего кухонные принадлежности, включая сковородку и ложки.       Мы поднимались по каменной, покрытой мхом лестнице на тот самый островок, где я с Пазу приземлились. Муска шел впереди меня, поэтому я и не заметила, как планер все еще стоял, но Муска столкнул его ногой в вниз. Я проследила взглядом, как он медленно и плавно улетал куда-то вниз. Нет, уже вверх. Порыв ветра унес его за пределы видения. Эти минуты были названы мною молчаливым актом прощания. С планером. С Пазу. С моей прошлой жизнью.       Муска положил дрова в середину островка, развел огонь и начал жарить на сковородке яичницу. Я просто сидела рядом, так и продолжала смотреть в безоблачное небо. Вдруг Ромуска подал мне бутерброд с яичницей, хлебом и колбасой. Прямо как Пазу… Я вяло поблагодарила его.       — Будь ко мне подобрее, — начал он, — тебе еще всю жизнь здесь со мной провести.       Я опустила голову, есть не хотелось, но хотелось жить.       — Муска, сколько мне лет будет, когда ты заст… мы с тобой… продолжим род?       — Хватит официальности, — он лег на бок, подперев рукой голову, — Теперь ты моя жена, так что думай, пожалуйста, не об этом. Например, подумай о том, что на обед готовить будешь ты.       Я решила забыть про этот вопрос с родом.       — Что приготовить?       — Что хочешь.

***

      Живя на Лапуте четвертый день, я освоилась. Обед и ужин готовлю я, каждый день кладу на могилу цветы, помогаю роботу с садом и каждый день меняю разнообразные красочные платья.       Но в один день Муска сказал, что пора купаться. Я сначала не поняла, что он имеет ввиду. Я пошла по саду за ним. Мы дошли до пруда, в глубине которого был целый город. Мужчина подошел ко мне сзади и расстегнул мое платье. Я испугалась.       — Что ты делаешь?!       — Пора купаться. Сними туфли, — я повиновалась, он снял мое платье и ободок. Я оказалась в одном нижнем белье, стоя спиной к нему.       Муска толкнул меня в воду. Я, не умея плавать, смогла догрести до суши и держаться за края. Вода была холодной. Он разделся и тоже прыгнул.       Никогда еще я не чувствовала такого унижения. Мерзкие прикосновения по всему телу были хуже ледяной воды. В ушах звенело, и даже шепот откуда-то сверху был недосягаем.       Я посмотрела вниз и увидела затонувший город. Он казался таким живым, но одновременно мертвым и пустынным. Совершенно таким же, как я. На глазах выступили слезы. В какой-то момент я перестала чувствовать брызги на лице, а город показался не таким отчетливым, как раньше. Он как будто приближался ко мне. Или я к нему.       Я зыдахалась, город был все сказочные и темнее. Я видела прекрасные золотые искры перед глазами, темнота застилала их, но совсем не пугала. Обволакивающая все тело жидкость уже не казалась такой холодной. Она стала совсем теплой, совсем родной. Как хорошо.       В следующий момент я почувствовала твердую землю под собой. Настала неопределенная тяжесть на сердце.       — Город… так манил.       — Ты с ума сошла?! Вздумала умереть и избежать всего этого?! Сама ведь согласилась! — я почувствовала щекой яркий и четкий удар, она тут же вспыхнула жаром, а я, закрыв глаза, так и лежала на твердой земле, которая дарила эту душераздирающую безысходность.