два раза когда рана не затянется чудом

внимание, вы согласились читать незаконченные драбблы, оборванные на середине и не вычитанные спасибо Кроули вывернул руль и чудом удержал себя и ангела на месте, схватив его за рукав пальто, чтобы того не качнуло в сторону, и он не уперся поврежденной рукой в дверцу машины. Ангел коротко поблагодарил его и Кроули сжал зубы, борясь с раздражением. Бесило все, дорога, долгая и каменистая; дождь, сильный, заливающий переднее стекло, от чего каменистую дорогу было видно еще меньше; блядская ненужная благодарность ангела за любое движение демона, а самое главное Кроули бесил он сам. — Тебе лучше погрузится в сон, Ангел, до города еще… еще далеко, — ободряюще это не звучало, но он пытался. Кроули буквально втоптал педаль газа в машину, заметив, что впереди на несколько миль дорога ровная и без поворотов, и ее можно проскочить за считаные минуты. В свете молнии Азирафаэль с ужасом отметил, что скорость на спидометре явно зашкаливала и вряд ли такая скорость в принципе была возможно в такой модели машины. — Дорогой… не переживай, все… все же хорошо, — улыбнулся ангел, одной рукой удерживаясь за ближайший выступ, дыша через раз, то ли от скорости, то ли от боли, простреливающей его при глубоких вдохах. Всплеск света очертил профиль Кроули: плотно сжатые губы, складка между бровей, сердито сведенных на переносице. Руки до скрипа сжали кожаный руль, и демон стал осторожно сбрасывать скорость до семидесяти миль в час. До города еще несколько часов, ад внутри трассы М25, и если повезет они доберутся за четыре часа до Сохо, но повезет им так, только если Кроули будет гнать на скорости больше двухсот, но такая скорость кажется больше вредила ангелу, тот не мог успокоится и поэтому постоянно напряженно вглядывался в дорогу и на скорости не мог нормально дышать. Им нужен был перерыв. Кроули вывернул руль влево. Кроули вышел из машины первым, и спешно открыл дверь Ангелу, подавая тому руку. Азирафаэль измученно улыбнулся, но руку принял, осторожно вставая. Кроули видел, как ангел кусает щеки изнутри, как сжимает зубы, но продолжает улыбаться, уверяя его, что все хорошо и что им не следовало останавливаться, они могли бы ехать всю ночь. Нет. Не могли. Сверкнули молнии и отсчитав больше десяти секунд до грома, отдавшегося в висках, демон выдохнул — гроза бушевала в дюжине миль отсюда, благо. Хоть одной его детке ничего не угрожало. — Дорогой, мы… — ангел обернулся, осмотрел ворота рядом с которыми стояла Бентли, а затем посмотрел на кирпичную кладку двора, и небольшую часовню, недалеко от центральных дверей, — мы в монастыре? — какой-то ужас мелькнул в словах ангела и тот замер, уставился на ноги Кроули, а потом в его глаза, точнее на стекла очков. Кроули постарался не принимать его беспокойство на свой счет, но это странным медовым чувством легло внутри на сердце. «Игнорирование чувств — путь к успеху в безэмоциональности, а также ведет к несварению», — как-то логично высказался один британский журнал и Кроули ему не то чтобы поверил, просто… просто. — Это сатанинский монастырь, — усмехнулся Кроули, — так что подпекать может только тебе… то есть, я надеюсь тебе это не помешает? — О, дорогой, поверь, ангел может войти в любую дверь, любовь есть везде. Кроули скривился. — Ага, как же… — И это место любят, дорогой мой, — улыбнулся ангел, не без помощи демона поднимаясь по ступенькам крыльца. — Передам Хастуру, что место где он планировал растить хаос и ненависть, царит любовь и гармония, — усмехнулся Кроули и придержал ангела за плечи, помогая держать равновесие, потому что все что хотелось ангелу — это свернутся калачиком, и выпустить крылья, сложив их вдоль спины, чтобы унять колющее чувство боли под лопатками. У них не было выбора. Азирафаэлю пришлось сложить поврежденные крылья. Двери широко распахнулись и на встречу им выбежало несколько монашек, придерживающих на себе платки, укрываясь от ветра, смешанного с дождем, ладонями. — Господин Кроули? — почему-то шепотом поинтересовалась монахиня. Кроули растянул губы в подобии улыбке и стянул черные очки с себя, в них все равно заливалась вода. Какая-то из монашек охнула, не хватало, чтобы еще перекрестилась. — Он самый, — хмыкнул демон и игнорируя женщин, прошел мимо них. Азирафаэль неуверенно улыбнулся, приветствуя их. — Мне нужна самая большая комната, которая есть, — говорил он, не оборачиваясь, продолжая вести за собой ангела, — чтобы все лишние вещи из нее были вынесены, иначе я их сожгу. — Конечно, — учтиво улыбнулась глава ордена, и одним взглядом указала ее помощнице на второй этаж, — что еще? — Горячей воды и полотенец. — Кроули, — с нажимом проговорил Ангел. Но демон проигнорировал и его. — Вина и еды, любой, — отмахнулся демон и продолжил путь на вверх, по лестнице. — Как скажите… Ваша комната в конце коридора, слева. — Я знаю, — раздраженно прошипел он, — а теперь, все вон, — прикрикнул Кроули, обернувшись. Монашки вздрогнули и поклонившись, быстро вышли, подхватив полы длинных одеяний. — Ты груб с ними. — А они служат Сатане, и? — Ты должен быть добр со всеми, Кроули. — О да, все время об этом забываю, — язвительно откликнулся демон, — «но не забывай, что это милое место под патронажем Хастура и, если это самодовольное рыло заявится сегодня, проблем мы не отгребем, и нам будет не до доброты. Он-то вряд ли поздоровается с тобой, прежде чем убить», — хотел добавить Кроули, но заставил себя промолчать. Теперь это целиком и полностью его проблема. Он притащил Ангела сюда, и знать ему насколько это не безопасное место не надо. Стоит хоть раз обмолвится об этом, как Азирафаэль лично вынесет его на своих руках из этого места, затолкает в Бентли и будет глотать боль и слезы до Сохо, добивая разодранное крыло. В тусклом свете коридора Кроули понял, почему ангел не спорит, не напоминает о том, что Всевышняя видит Все, о том, что Гавриилу вряд ли понравится, то что они вместе под одной крышей и так долго. Азирафаэлю было больно. По-настоящему больно. Желтый мигающий свет ламп очерчивал впадшие круги под глазами, такого же болезненного темного цвета, несуразно бледное лицо, влажное от дождя, волосы липли к вискам, а на шее, над воротником, выделялись темные линии вен. Его определённо знобило. Кроули открыл дверь ногой, и придержав ее одной рукой, второй прижал ближе Азирафаэля и помог войти и сесть на низкую, узкую кровать, вторая стояла параллельно ей. Стандартная комната для киновия. Две тумбочки и небольшое окно с подоконником, на котором, благо, ничего не стояло. Кроули с ногами забрался на него и запер небольшую форточку. Строение было из камня и поэтому к ночи уже остыло, а дождь добавил к холоду сырости. В дверь постучали. — Что?! — выкрикнул демон, пиная ногой кровать, чтобы соединить ее с той, на которой сидел ангел, придерживая болевшее плечо, словно это помогало. Кроули матерился сквозь зубы, но подошел и приоткрыл дверь, чтобы Азирафаэлю не светило в глаза из коридора, темнота внутри комнаты хоть как-то успокаивала. — То, что вы просили, — сообщила монахиня с легкой улыбкой и указала рукой на трех монашек, которые в руках держали подносы. Кроули шире открыл дверь и пропустил каждую. — Что-то еще, Господин? — поинтересовалась та, наблюдая за своими подопечными, то и дела скашивая взглядом на ангела, который прикусил губу и сидел молча и тихо, словно надеялся, что его не заметят. — О да, — оскалился демон, — у меня одна… особая просьба. — Что угодно. — Ваш Хозяин не должен узнать, что со мной кто-то был, иначе, — Кроули выдавил из себя ту улыбку, которую он называл дружелюбной и намекающе поправил складку на ткани у ткани монахине двумя руками, — думаю, вы поняли. — Мы орден Неумолчных Сестер, Господин, — таким же оскалом ответила монахиня и Кроули улыбнулся шире, а затем схватил ее за грудки и поднял вверх, так, что ткань впилась женщине в шею, мешая дышать. — Мертвые монашки молчат, дорогуша, — прошипел Кроули, сверкая золотыми глазами, неотрывно глядя в ее синеющие лицо и Ангел вскочил с кровати, с упреком выкрикнув имя демона, — а такая гроза вполне себе может спалить все к основанию, одна молния и можно забыть о монашках. Монашки сгоревшие в огне, даже в Аду молчат, — мило растянул губы в улыбке демон, — так, что? Монахиня что-то стало выстонала, хватаясь за руки Кроули, царапая короткими ногтями его пальцы, пытаясь сделать хоть вдох. — Я вас плохо слышу, дорогуша, — шипел демон, не сбавляя хватки, — что-то не так с вами? Вам плохо? Выглядите бледновато, — наигранно с сочувствием произнес Кроули, — и как же вам помочь, не подскажите? — Кроули, — выкрикнул Ангел, его голос судорожно прервался и Кроули буквально видел, как Азирафаэль пошатнулся от боли. — Будем считать, что оттенок синевы на вашем лице признак согласия, — откинул ее Кроули, так, словно стряхнул грязь с манжеты рукава. — Как прикажите… Господин, — зло выплюнула монахиня и Кроули оскалился, хлопком закрывая дверь, перед этим выгнав всех монашек с комнаты, которые теперь вряд ли бы приблизились к ней. Демон уперся лбом в холодное дерево двери и что-то невнятно прошипел. Однажды он примет душ со святой водой, Кроули был в этом уверен, Хастур такого ему не простит. Демоны в принципе не прощают. Демон глубоко вздохнул и обернулся к ангелу. — Ты как? — Кроули, — выдохнул Ангел, осторожно присаживаясь, поджимая свои губы, — ты бы мог… — Нет, не мог, — пренебрежительно фыркнул тот, отмахиваясь, — давай, снимая все это средневековое убожество, и распрямляй крылья. — Кроули, не стоит, правда… — тихо проговорил ангел, и Кроули зло и тихо рассмеялся. Ну точно, он все время забывает, что его греховные руки не могут касаться чистого ангела. Как это он забыл. Кроули уперся бедрами в тумбочку, на которой стояла миска с водой и разорвал на пополам полотенце, чтобы было удобнее и обернувшись на ангела, повторил: — Снимай пальто и рубашку, я перчатки надену, ангел… — О, дорогой… — замялся ангел, а потом его глаза широко распахнулись и он принялся бормотать ненужные извинения, — я не это имел ввиду. — Блять, ангел, просто сними это блядское мокрое пальто, — Кроули сжал мокрое полотенце в миске руками, чувствуя, как оно начинает буквально нагреваться и выдохнул сквозь зубы, успокаиваясь, — тебе надо снять все мокрое, иначе лихорадка может усилится, — добавил спокойнее, вытаскивая руки с воды, думая, что лучше было бы их оставить там, он бы так ничего не пропалил. Он прошел мимо, снимая с другой кровати покрывало и кинул его ангелу. — Укройся им, — он не стал язвить за что Ангел был ему благодарен. Азирафаэль скинул пальто вниз, то с хлюпающим звуком мокрым пятном упало на пол, у кровати и послушно закутался в плед. — Держи, — Кроули подал ему сухое полотенце и присел перед ангелом на корточки, — мне надо осмотреть крыло, так что рубашку придется снять. Ангел спрятал лицо в полотенце, не спеша вытираясь, оттягивая этот момент. — И умоляю, сними мокрые туфли, Ангел, — раздраженно выдохнул тот, поправив плед на плече ангела, который все время падал из-за того, что Ангел пытался вытереть волосы. — Мне кажется ты устал просить меня раздеться, дорогой, — беззлобно засмеялся ангел и откинул в сторону ставшее влажным полотенце. — Ты не представляешь как, — закатил глаза Кроули, выравниваясь, — давай, рубашка, туфли и… ангел? — вздернул бровь демон, глядя за тем как стремительно краснеет его ангел. Демон приложил ладонь ко лбу ангела. Он был все еще горячим, но жару не свойственна краснота. — Я… мне. туфли… ты понимаешь, спина… и… — Ангел не знал, как связать все в едино и просто надеялся, что Кроули его поймет и ему не придется произносить это, сгорая со стыда. Кроули сначала свел брови на переносице, пытаясь понять чего от него хотят, потом он вздернул одну бровь, глядя на ангела, который по нос укутался к одеяло, потом он просто удивленно моргнул, когда окончательно все понял. — О Бож… хорошо, — улыбнулся демон, запнувшись, — а вот словами никак, играет тут в крокодила, блять, — бурчал тот, несерьезно, так, чтобы скрыть свою ужасно тупую улыбку. Он снова присел у ног ангела и потянул за нитку шнурка, не спеша развязывая мокрые броуги. Кроули поднял взгляд на верх, на ангела. Из-под одеяла торчали только алые уши, а голубые глаза неотрывно следили за движением пальцев демона. — Сними чертову рубашку и смотри сколько хочешь, — фыркнул Кроули, чувствуя, как знакомое ангелу чувство стыда и смущения давит и на него. Кроули почувствовал крупную дрожь, словно сам был в теле ангела, словно его левое плечо обожгло болью. Ангел сцепил зубы и одной рукой расстегивал рубашку, мелкие пуговицы и еще меньше дырочки тяжко поддавались его пальцам, но ангел пытался. Лимит чудес был исчерпан сегодня для них. Жить как люди оказалось труднее, чем они оба предполагали. Кроули стянул за пятки туфли с ног ангела и поднялся. Он осторожно убрал руки ангела от рубашки, тот лишь выдохнул: «О, дорогой не стоит…». Демон лишь закатил глаза, хмыкнув, ага, как же, не стоит. Ангел был порядочным манипулятором, даже если не замечал этого. Он будто знал, где-то на подкорке, что Кроули для него падет еще ниже чем есть, если понадобится. Он помог ангелу выпутаться из рубашки, не беспокоя при этом поврежденную руку. — Осторожно раскрой крылья, и… «и я не особо знаю, что делать, но сохраню спокойный вид и скажу, что ничего серьезного в целом, поэтому надеюсь, что у тебя не сломаны ребра, ангел», — Кроули проглотил часть фразы и просто сделал какой-то странный жест рукой в воздухе, призывая ангела раскрыть крылья… в сатанинском монастыре, хозяином которого был Хастур. Однажды его пригласят в Ад на чашечку чая со святой водой, не иначе. Огромные, белые крылья блеснули в темноте, прорезаемой исключительно новой вспышкой молнии. Кроули схватил с тумбы керосиновую лампу, и чиркнув когтем по ближайшей стене, зажег лампу. Рассматривать со свечкой крылья ангела было бы не безопасно. — И… как? — тихо спросил ангел, проглотив жгущую боль. — Все… все не так плохо, ангел, — улыбнулся Кроули, рассматривая алые пятна на белых перьях, — всего пара перьев выпала, — пара десятков, которые держались лишь из-за высохшей крови, — возможно задело мышцу, не больше, — и разорвало ее на куски, Кроули мог поклясться, что видел красное пятно рваной раны. — Это… радует, — выдохнул ангел и обернулся, благодарно улыбаясь демону, — оно немного болит. Немного?! Кроули хочется известись на крик, спросить какого хрена они полтора часа летели по дороге, в то время как у ангела, его ангела, в перья пачкались в крови, а натянутая мышца лопнула! Демон поджимает губы, сжимая их в тонкую полоску, потому что не знает, что сказать, он не может ему помочь, он не знает, как демоническое чудо может повлиять на крылья, а ангел не в состоянии. Зашивать рану надо, но это же крылья, как на них это повлияет непонятно и вообще… Шесть тысяч лет и никакого опыта. Обычно он умирал до того, как его крылья начинали лечить. — Ангел, — выдохнул Кроули собираясь с мыслями, — давай выпьем горячего и начнем? — О… это было бы неплохо. — Конечно. Теплое вино, прогретое над лампой, приятно согревало руки и тело. Ангел был полноценно счастлив, испытывая странный уют, находясь в самом враждебном для ангелов месте. Было прохладно из-за отсутствия верхней одежды, но так свободно, крылья раскинутые на всю комнату дарили именно свободу, словно он выпутался из сотен слоев одежды. Кроули что-то бормотал себе под нос, вычищая крылья. Благо их ширина не позволяла ангелу видеть небольшую миску, с бледно-красной водой, в которой намокали белые перья с алыми пятнами. — Не больно? — в сотый раз спрашивает демон, глядя на открытую рану, которую едва удалось очистить от перьев, и то не до конца. — Больно, — не спорит разомлевший ангел, — но не сильно, — добавляет и снова делает глоток, продолжая греть ладони об кружку. Кроули закатывает глаза. Это должно быть нестерпимо больно, по мнению демона, но он знает, что боль озарит Азирафаэля, когда он начнет убирать перья, которые застряли глубоко в ране. Он надеется, что ангел выпьет достаточно, для того, чтобы его сознание само притупило боль. — Ангел? — М-м-м? — Азирафаэль обернулся на него, не скрывая тонкой улыбки. Ангелу явно нравился дождь за окном, он уставился на него почти неотрывно, еще ему нравилось вино и полумрак. Он устал достаточно чтобы радоваться мелочам. — Я… ты… — Кроули поджал губы, и присел перед ангелом, перед этим предусмотрительно вытерев руки от крови, а мисочку с использованными полотенцами затолкнул под кровать ногой, — " я не знаю, что делать, даже не представляю!», — Кроули наклонился к ангелу, проверяя температуру, однако ангела уже отпустила лихорадка, что радовало, Фелл искренне улыбнулся и прищурил глаза, потянувшись к ласке. — Твою рану надо бы зашить, чтобы она восстановилась хотя бы к утру, но… «но я не знаю, что случится в принципе и не станет ли хуже, не выпадут ли все перья после такого грубого вмешательства, мать твою!»… поэтому ты не сможешь спать сегодня, или же… «или же давай просто я приму кару небесную и вызовем Гавриила, и он вылечит тебя, а меня освятит с кадила»… мы дождемся утра и ты постараешься сам вылечить все, «потому что затянутся этой ране до утра поможет только чудо!». Так что? Ангел передернул плечами и его крылья качнулись со стороны в сторону. — А если не зашьем, то что случится? — «Я, блять, не знаю, и я блять напуган по сильнее твоего!». Скорее всего рана просто сама не затянется до утра, — Кроули лишь пожал плечами и ободряюще улыбнулся, — «Я блять переложил на тебя ответственность за твою жизнь, потому что надеюсь на твое здравомыслие, дор-р-р-огой». — Эм… ну… — ангел помялся, уставившись в кружку с вином. «Блять-блять-блять». — Тебе нужно поспать, — решил демон, — «я не хочу, чтобы ты всю ночь лежал, уставившись в потолок, не смыкая глаз от боли», утром все восстановится, ты же ангел. — Ну да, дорогой, — тихо засмеялся Азирафаэль.

***

Этот отдел магазина для Кроули всегда был минным полем, поэтому он старался избегать его, как-то раз он прожег плечо своего костюма задев одну из Евангелий на полке. После этого эпизода его еще месяц дергало от имени Лука. Священность несли не все Библии конечно, вряд ли каждая была освящена самим божественным знамением, или хотя бы священник хоть раз ее в руках держал (что вообще не добавляло ей священности, однако), но Азирафаэль собирал только первоисточники, словно пытался создать камеру пыток персонально для Кроули. — Дорогой, ты где? — окликнул его ангел и демон помялся стоя у начала отдела, вроде как и позвали помочь, а вроде как и… ему слишком нравится этот пиджак, он не хочет его прожечь! — Что-то случилось? — поинтересовался издалека ангел, подходя к стеллажам рядом с Кроули, — оу, — выдохнул ангел, осмотрев демона и обернулся назад, на коллекцию Библий: какие-то апокрифы были даже с автографами, Ангел ими гордился, — дорогой, я забыл, прости, милый, — забормотал ангел, снимая очки с носа, осторожно загибая дужки, чувствуя смутную вину. Он обернулся назад, поджимая губы, расстраиваясь, что единственная возможная помощь страдает аллергией на Слово Божье. — Тогда… иди отдохни, я сам справлюсь, — улыбнулся ангел, искренне полагая, что он лучший в мире актер и демон не заметил его огорчения. Кроули закатил глаза. Вот жалеть его тут не надо. — Обдумывал какое Евангелие выбрать для чтения в это воскресное утро, перед тем как уйти в церковь, — язвил демон, распустив закатанные до локтя рукава, даже рубашку поправил, на все пуговицы застегнул, — вот и задержался. — Дорогой, не стоит… — Ой ли, — фыркнул тот, — идем, где там твой стеллаж, который передвинуть надо… и это, — Кроули тяжело вздохнул, понимая, что с его удачей вполне возможно, что в Сохо впервые за сотню лет начнется землетрясение и все книги посыпятся на него, — скажи, что эти стеллажи не освящал Священник, или Кардинал, да хоть Папа, скажи мне это, мать его… Кроули явно представил, как вокруг книг наматывает круги Папа с кадилом и кричит «Изыде!». Ангел хихикнул. — Нет, дорогой, — ангел благодарно улыбнулся и надев очки поманил за собой. Кроули юркнул между стеллажей, вскользь читая названия. Камера пыток, не иначе. Ему это будет снится месяцами. Нет, годами. Тысячелетиями. (Если конечно не наступит новый Армагеддон и не прекратит его страдания) В страшных снах. — Вот это, вот туда, — коротко распорядился ангел. Кроули вздохнул, тяжело, как страдалец с опытом, понимая, что демоническое чудо сработает как выстрел в газовой камере, и придется тащить своими руками. Он схватил за край с одной стороны, стараясь руками не задевать несколько книг, которые остались на полках, веса он практически не добавляли, но, когда ангел схватил за край со своей стороны и они попытались переместить шкаф, книги под наклоном покатились в сторону Кроули. Демон сжал зубы, приготовился попрощаться с кожей на пальцах, но не отпустил, потому что убери он руки от стеллажа, тот бы грохнулся на ангела. Кожа не стоит таких потерь. — Стой! — выкрикнул ангел, до того, как книги бы задели кожу Кроули, — опусти. Кроули был только рад. А книги нет. — Блять! — в сердцах выкрикнул Кроули, отшатнулся и зашипел. Какая-то книга, с верхней полки стеллажа от резкой остановки подпрыгнула и упала вниз, задев не только плечо Кроули, но и руку, оставив жженой полосой путь своего полета. — Стой! — закричал Азирафаэль еще громче, — сзади тебя таблички с Александрии! — Ты, мать твою, серьезно?! — Тебе спину прожжет, — проигнорировав раздраженный крик, пояснил ангел, подходя к Кроули, — это надо обработать… — И чем же, святой водой? — язвительно продолжил демон. Азирафаэль лишь посмотрел на Кроули с такой виной в глазах, словно собирался извинятся, за то, что не все книги снял с полок… хотя стоило бы, но все же. — Дорогой, — пробормотал ангел и сглатывая ноющее чувство вины, странной боли и беспокойства, повторил, — надо обработать. Кроули лишь хмыкнул. — На тебя упала Евангелие от Марка, — прошептал Азирафаэль, сидя напротив Кроули на кресле. Демон уселся на низкий пуфик, длинные ноги явно ему мешали при этом. Подперев одной рукой голову, он выставил обожженную кисть, положив ее на подлокотник кресла, чтобы Азирафаелю было удобней. — Безумно рад, — бурчал тот, — увидишь, передай ему, что я благодарен, что он не решил расписывать свой талмуд и я не получил сотрясение. — Дорогой, — почти выдохнул ангел с таким сожалеющем и виноватым тоном, что Кроули чуть не почувствовал себя виновным в том, что на него свалилось… это. — Я как раз планировал перечитать тринадцатую главу и обвинить его в херовых способностях пророка, — продолжал шипеть демон, не особо понимая, чем эта инсталляция из антисептиков, бинтов и ваты ему поможет, — Ангел, ты серьезно?! Лейкопластырь с Мики Маусом?! — фыркнул тот, — наклеишь хоть один — я встану и уйду, Бог свидетель, и не приду опять. — Вот и наклею, — тихо буркнул Ангел. — Вот только попробуй, — серьезно предупредил демон, — и я… с-с-ш-ш-ука-а-а-а, — сцепил зубы Кроули, чувствуя, как те начинают крошится, — блять-блять-блять, — зашептал тот, когда ангел намочив ватный диск, коснулся им костяшек на внешней стороне ладони. — Я передумал, не надо, само заживет, — замотал головой Кроули, и попытался вырвать руку, но Азирафаэль ее удержал, и со словами «ну потерпи, милый, тебе же не пять лет, дорогой» продолжил. Складка залегла между плотно сведенными бровями ангела, пока тот пытался как можно осторожнее касаться руки демона антисептиком, в то время как Кроули просто прикусил пальцы на второй руке и тихо мычал в них. — М-м-м, ты же понимаешш, что это не поможжжет, — на выдохе проговорил демон, от чего его голос звучал выше обычного. — Нет… то есть, поможет, — упрямо продолжал ангел, мучая таким образом демона скорее для чтобы как-то загладить свою вину, — может скорую? — не смело предложил ангел, спустя некоторое время молчания, состоящего из тихого шипения. — И что мы скажем? В то, что меня прожгло Библией поверят лишь в 14 веке… — Евангелие, — поправил ангел, — не суть… скажем, что керосиновая лампа на тебя упала. — О-о-о, скорее поверят, что все-таки Библией прожгло, чем в то, что кто-то еще знает, как этими лампами пользоваться. — Ну, Кроули, — осуждающе протянул ангел и снова промокнул рану демона, а демон в ответ зашипел, но покорно терпел. Если это заглушает приступы совестливости ангела, он потерпит.