Алле-ап, или Выкрутасы подсознания ковёрного

Ещё одна бессонная ночь, и Толик за себя не ручался. Если в первую ночь верный друг Костя по прозвищу д'Артаньян рассказывал байки, и они бессовестным образом надрывали животы от безудержного смеха, и спать они не могли, то вторую ночь Толик крутился на постели от духоты и жары, и все было не так. Подушка казалась слишком мягкой, но без нее лежать было невозможно. Матрац не угодил тем, что посередине образовалась дыра, и давно пора было поменять кровать. Одеяло было жарким, и Толик жалел, что не может снять с себя кожу, чтобы охладиться. Когда Толик расслабился и, уже засыпая, начал получать удовольствие в эту тихую и безмятежную ночь, раздался бодрый рык мотоциклов, напоминающий интонации медведя в разгар брачного периода. Толик подхватился, вскочил на постели. Комнату ярко осветили фары проезжавших "железных мустангов". Спустя полчаса, когда музыка и мотоциклы затихли в ночи, Толик уснул, но уже на рассвете солнечный зайчик проник через щель шторы и пощекотал в носу. Собственный громкий чих разбудил Толика, и он, опухший от недосыпания, отправился в прохладный душ, чтобы взбодриться и радоваться новому дню. У Толика был тот благословенный возраст, когда опыт и молодость прекрасно сочетались, и он вполне мог заменить четырех артистов на арене. Уже не мальчик, но ещё не умудренный жизненным опытом старик. Кстати, познакомьтесь с нашим героем — Анатолий Васильевич Пистемеенко, коверный клоун Н-ского государственного цирка по прозвищу Фломастер. Был у Толика и угол свой, и любимая работа, и любящие родители. Не было только жены, детей и денег. Если над первым пунктом работала мама, за вторым следили родители девушек, с которыми Толик встречался, то с деньгами все было неважно. Не было в квартире мебели, кухня была обставлена по-стариковски, а из одежды в шкафу болтался на вешалке костюм, пара брюк и штук пять плечиков с рубашками. Хорошо, что вообще есть где жить, даже можно считать себя везунчиком, только старухе Судьбе были до лампочки спокойная жизнь и планы добродушного забавного клоуна, и в один из погожих летних дней все полетело кувырком. После двух бессонных ночей, несмотря на хорошее настроение и бодрый дух, Толик чувствовал себя вялым. Душ помог справиться с усталостью и жарой, даже кофе с замечательным, бодрящим свойством был великолепен, однако реакция и координация тела была слегка нарушена, что и повлияло на ход событий. На репетицию Толик опоздал. Не ходили автобусы. Кажется, они затеяли забастовку... Сегодня вечером должно было состояться крайнее представление перед тем, как артисты уйдут в отпуск. Именно поэтому присутствовал ленивый Жора, которого больше волновало содержимое бутылки в кармане штанов, чем реквизит артистов. На арене творился кавардак и чехарда. Акробаты были расслаблены, шутили и, чаще всего, просто прыгали на батуте. Они показывали высочайшее мастерство и потрясающую выдержку, когда шпрехшталмейстер Васька Звягинцев покрикивал на труппу, указывая на ошибки. На барьере манежа обычно крепились лонжи, но Толик самоуверенно решил репетировать номер без страховки. Все было бы хорошо, и наша история могла не случиться, но один из прыжков Толика оказался неудачным, и артиста выбросило с батута на кресла зрителей. Что-то хрустнуло, грудь сдавило, в глазах потемнело, и Толик очутился в тоннеле, свет в котором стремительно приближался. Толик едва сообразил, что надо было бы притормозить, и он замедлил ход. Практически повиснув в пространстве, он огляделся. Туннель в этот момент развернулся и стал коридором со множеством ответвлений. По коридору деловито сновали какие-то подозрительные личности, (тут Толику пришлось вытаращить глаза), с крыльями на спине. "Ангелы!" — догадался Толик и приуныл. Это означало, что он умер окончательно. Никуда не деться, и Толик двинулся дальше. Его тянуло со страшной силой в какой-то коридор, и он помчался, как локомотив. Вскоре он казался в комнате без потолка, где трое с сияющими венчиками над благообразными сединами, бурно дискутировали, размахивая руками и крыльями. — Это невозможно! — кричал один из них. — Что я доложу наверх? — Внезапный ортогенез, — пожал плечами второй. — Мы не должны допускать такой огрызок души в мир, — настаивал третий, — душа должна быть цельной. Она не сможет выполнить свое предназначение. А ты что здесь делаешь? — без перехода напустился он на Толика, который робко остановился у входа. — Почему не в Чистилище? Ну что за души неорганизованные пошли! Шляются где-то, а их изволь, дожидайся! — Ну что вы, Илюша, так горячитесь? — упрекнул сердитого тот, который про ортогенез толковал. — Может, товарищ в первый раз? Вы в первый раз, товарищ? — ласково обратился он к Толику. — Д-даа, — пробормотал обалдевший Толик. — Ну вот, видите! Так надо подсказать душе заблудшей, а вы гневаетесь. Мы вот с Колей проводим душеньку, не извольте беспокоиться. — Проводите, Петя, проводите, — смягчился именуемый Илюшей. — Да не вздумайте в нектарную заходить, а не то доложу Сами-знаете-кому. Ты, Петя, помнишь, что было, когда ты ключи от Врат потерял? Смотрите у меня! Петя и Коля для виду смутились, и, подхватив Толика с обеих сторон под руки рысью двинулись на выход. — Идемте, товарищ. Третьим будете? Одиннадцать утра, уже дают! Тут за углом есть местечко, так там чудный нектарчик подвезли. Взяв четыре бутылки какой-то подозрительной жидкости, троица расположилась под невесть откуда взявшимся жестяным грибком, которые и по сей день попадаются на детских площадках. — Ну, вздрогнули?— жизнерадостно изрек Коля, и компания выпила. Толик набрался храбрости и спросил: — А кто этот Илюша? Ваш начальник? — Илья-пророк-то? — словоохотливо отозвался Петя. — Начальник. Строгий, да. Сегодня его день. Догадка осенила Толика. — А ты... а вы Святой Петр и Николай Чудотворец? — Мы самые. Ты, мил человек, может, попросить чего желаешь? Так не стесняйся, время есть пока. — Я хочу обратно, можно? — Можно, — ответил Коля, с любопытством разглядывая непослушную душу. — Я хочу обратно, — повторил Толик. Петя с Колей переглянулись. — Ты думаешь, о чем и я? — Нет, мы сделаем по другому, — ответил Петя, который следил за учётом душ. Некоторое время назад он наблюдал за раздроблением души на семь осколков, и один из них час назад активизировался. Этого нельзя было допустить! — Подселенцем? — спросил Коля. — Нет, — возразил Петя, — посмотри на эту чистую душу. Добрый, мягкий, врать не умеет, всю жизнь только радость людям приносит. — Отличная идея! — оживился первый. — Какая судьба! — восхитился второй. — И есть вариативность возвращения всех семи осколков... — подытожил Петя. Он не забыл о своей работе учетчиком. — Возвращайся! — и Толик не чуя под собой ног от счастья побежал, помчался и воспарил среди звёзд. Мгновение спустя Толикова душа оказалась в теле. Но что-то было не так. Во-первых, Толик ощущал тело чужим и непослушным. Во-вторых, осознал, что очень силен и могущественен. Эйфория захватила его. — Жив! — закричал он и расхохотался. Толик ощупал себя со всех сторон и убедился, что все на месте. Его тело прикрыла одежда, и сразу все стало ещё лучше. Наконец наступил момент, когда следовало оглядеться вокруг. Это был не родной цирк, не Н-ск, и даже не Россия. Вокруг виднелись надгробия, памятники и кресты. Кладбище. У ног Толика лежала какая-то бесформенная куча. — Ваше Темнейшество! — проскулила куча, оказавшаяся невысоким толстеньким человечком, — вы возродились! Какое счастье! Незнакомец говорил странно, но Толик отлично его понимал. Он разглядел, что человечек баюкал руку, замотанную окровавленной тряпкой. — Болит? Я могу чем-нибудь помочь? Где тебя так угораздило? — участливо спросил он. — Как вы добры, милорд, — прошептал толстяк. Толик сосредоточился на ощущениях и мысленных образах. Казалось вполне естественным вылечить измученное тело незнакомца, и для лучшей концентрации мыслей он использовал батон*, который держал в руке. С детским восторгом он наблюдал, как нечто серебристое оплавляет несчастный обрубок и принимает форму руки. — Замечательно! — воскликнул Толик. — У меня получилось! Удачная попытка помочь воодушевила Толика, и он оглянулся по сторонам. — Жаль, никого нет, — вздохнул Толик, — я бы показал друзьям, что я могу. Толик вспомнил разговоры о своей бабушке, которая была ведьмой, вот и он поверил, что тоже колдун какой-нибудь. Или фея. — Вы будете звать Пожирателей, мой лорд? — спросил человечек. — Как? — спросил Толик. Крысеныш подвернул рукав, и показалась татуировка. — Готичненько, — произнёс Толик, — и что я должен делать, чтобы позвать друзей? — Коснитесь волшебной палочкой Тёмной метки. Толик послушно ткнул кончиком батона в свою татуировку и проговорил: — Эне-бене-раба, квинтер-финтер-жаба, всем встать передо мной, как лист перед травой!! Раздались громкие хлопки, и стала появляться какая-то странная публика в балахонах и масках. — Круто, — хмыкнул Толик. — Товарищи, представьтесь, а то я малость подзабыл, кто из вас есть кто. Значитца, подходим ко мне по одному, масочку снимаем и называемся. Спустя короткое время, Толик узнал имена прибывших на поляну "товарищей", о заключении некоторых из них, и самое главное, что он могущественный маг. От изобилия информации пухла голова. Внезапно послышался кашель и мальчишеский голос: — Может, меня кто-нибудь развяжет? Я в школу хочу вернуться. — Не слушайте Гарри Поттера, милорд, — воскликнул горбун по имени Макнейр, — он вас уже убивал, и мы оплакивали вас на протяжении тринадцати лет. Убейте его! — Убить! Убить! — послышались крики на поляне. — Что?! Ребенка? Совсем офонарели?! Да ни в жисть! — возмутился Толик, разглядывая худенького черноволосого мальчишку в круглых очках, привязанного к гранитному памятнику толстой веревкой. Тот буравил Толика взглядом, в котором сверкали неприкрытые ярость и ненависть. Батон в руках Толика стал арапником**. Толстяк и Макнейр ойкали при каждом ударе, которые градом обрушились на них. Кроме того, один из них обзавелся коровьими копытами, а другой свиным пятачком. Толик злорадно засмеялся. — О-о-о! Я страшен во гневе! — завопил он словно их шпрехшталмейстер Васька Звягинцев на репетиции. Пожиратели поежились, не зная, что ожидать от Повелителя, у которого внезапно поехала крыша. — Переигрываешь, Волдеморт, — раздался ехидный мальчишеский голос. Толик сразу сдулся, как воздушный шарик. — Ладно, э-э-э... Гарри? — неуверенно переспросил он. — Что ты хочешь? — Для начала хочу, чтобы меня развязали. Толик взмахнул палочкой, и веревки стали рыбацким неводом, отчего Гарри запутался ещё больше. Затем последовало превращение в морские водоросли, и Гарри смог разорвать их руками. — Ну, я пошёл, — уверенно заявил Гарри. — Пока. Пожиратели, не дожидаясь команды своего Лорда, стали палить заклинаниями по мальчишке. — Не смейте! — заорал Толик и в свою очередь накинулся на своих так называемых друзей. У Люциуса Малфоя выросли ослиные уши, Нотт стал по пояс деревянным, Крэбб оторопело разглядывал лягушачьи лапы, выросшие вместо рук, остальные разбежались кто куда.. Под шумок Гарри Поттер призвал какую-то кастрюлю из оргстекла и смылся. — Ушёл! — крикнул Малфой. — И правильно! — стал возражать Толик. — Что вы себе позволяете? Вы первые начали. Прекратите орать! На ребёнка напали. Или опять в тюрьму захотели? Постыдились бы! Он же ребенок! У вас есть дети? — строго спросил Толик. Пожиратели замерли. — Вот видите, — упрекнул Толик в недостойном поведении. — Ну, идите, что ли... Я позову вас, когда вы понадобитесь. Люциус, это, дружище, того, у тебя есть на примете какая-нибудь дача, чтобы перекантоваться летом? Эх, клубника отошла уже, — мечтательно проговорил Толик. Люциус завис, размышляя над словами "дача" и "перекантоваться", и лишь несколько минут спустя догадался, что Тёмному лорду необходимо пристанище. — Слушаюсь, мой лорд, — ответил Малфой. — Не желаете присоединиться к моей семье в Малфой-мэноре? Нарцисса будет очень рада вас видеть. Я отведу для вас все западное крыло. Вас никто не побеспокоит. — Прекрасно, — ответил Толик, который уже входил во вкус игры в Тёмного лорда. — Расскажешь о последних событиях, особенно о Гарри Поттере. Кто он такой? В Малфой-мэноре было чудесно. Толик восхитился образу жизни аристократов и с сожалением подумал, что денег у него как не было, так и нет. Разве что начать бизнес развивать, ибо таланты клоуна в магическом мире вряд ли бы пригодились. Толик с удовольствием изучил собственные апартаменты. Когда Люциус ушёл, Толик направился в ванную. — Бляха-муха! — выругался Толик, когда после процедуры умывания заглянул в зеркало. — Ну ты и урод, Толяша. Стремный грим-то какой! Толик обожал рыжие парики, красные клоунские носы и свой забавный грим, который накладывал сам. Здесь бы не спас даже нос. Потому что его не было. Не было волос, бровей, только зелёная чешуйчатая кожа и красные всполохи в глазах вместо привычной синевы. Руки-крюки с паучьими пальцами и непонятный балахон вместо одежды. — Приехали, — огорчился Толик, — что делать-то? * * * Гарри настигла истерика глубокой ночью. Вечер смешался в круговерть событий. Крики ужаса, недовольный Фадж, злой как мантикора Снейп... Разговоры членов ордена Феникса, бледный Невилл, перепуганные школьники. Даже Сириус громко лаял, будучи в анимагической форме Бродяги. Только когда все ушли, и остались Рон с Гермионой, Гарри накрыло. Бессвязные фразы, где он повторял имя Волдеморта, отчего Рона корежило. Всхлипы и слёзы на щеках, из-за которых Гарри считал себя ничтожеством. Гермиона молчала, только прикасалась к плечу Гарри. Рон бормотал проклятия, выражая сочувствие проникновенным взглядом. Спокойная и тихая поддержка друзей была самой ценной, и Гарри, вдрызгразрыдавшись, успокоился нескоро. С появлением Поппи Помфри Рон и Гермиона попрощались. Гарри кивнул головой и принял из рук медиковедьмы Успокоительное и зелье Сна-без-сновидений. * * * Встревоженный Альбус Дамблдор мерил шагами свою гостиную. Не спалось. Слишком многое нужно было сделать. Орден уже предупрежден, Снейп вернулся к своим обязанностям шпиона, ещё требовалось мягко готовить Гарри к противостоянию с Волдемортом, кроме того, искать союзников среди различных магических рас. И ещё обязанности директора Хогвартса и председателя Визенгамота... В общем, в ближайшее время не отдохнуть, и Альбус решил устроить вечеринку. Пир во время чумы. Но так надо. Для всеобщего блага, ясное дело. * * * Сознание приходило урывками. Вот Темный лорд помнит посиделки у камина в доме отца-маггла, подготовку к ритуалу Возрождения, но не помнит ни сам ритуал, ни последующие события. "Не хватало амнезии", — подумал Волдеморт и поморщился. К нему вернулись ощущения тела, и он чуть не задохнулся от всепоглощающей боли. Болело все — руки, ноги, голова, и даже уши. — Тихо, внучек, мы поставим тебя на ноги, — прошептал чей-то голос, и Волдеморт против собственного желания уснул. Очнулся Темный лорд в полнейшей темноте, обмотанный в гипсе. — Что за хрень? — прошептал он и стал выдергивать руки и ноги из фиксаторов. — Что ты делаешь? — завопил чей-то визгливый женский голос, и Волдеморту пришлось несладко в борьбе с медсестрой, потому что зов природы трудно было игнорировать. Но внезапно стало легче, и Волдеморт успокоился. Тело есть и функционирует вполне предсказуемо, но почему оно болит после ритуала Возрождения, было непонятно. Утром Волдеморт очнулся в окружении восьми человек в белых халатах. Он не мог представить врачей-магглов даже в страшном сне, но это были именно они. Каждый из них говорил полнейший бред, но все дело было в том, что Волдеморт не знал медицинских терминов. Он подумал, что неплохо изобразить потерю памяти, потому что самым авторитетным врачом оказалась его бабушка. Во всяком случае, она обратилась к нему, как с собственному внуку. — Ещё одна проблема, — пробормотала новоявленная бабушка. — Толик, ты Анатолий Васильевич Пистемеенко, мой внук. У тебя есть родители и младшая сестра. Они уже в курсе происшедшего с тобой. В цирк я уже позвонила и сообщила, что восстановление займет все лето, если не больше. — Что такое цирк? — прохрипел больной. — Эге, да ты совсем плох, — сочувственно покачала головой бабушка. — Цирк — это настоящий балаган, а ты в нём клоун. Шутник, — объяснила она, — который развлекает зрителей весёлыми трюками. Волдеморт с ужасом прикрыл глаза, узнав, что Толик, в чьё тело он попал, летом подрабатывал на детских праздниках, и весь Н-ск обожал замечательного клоуна Фломастера. Травма позволяла ему саботировать собственную работу, но деньги нужны всегда, особенно во время летнего отпуска. Бабушка вывалила на голову всю информацию, чтобы подготовить к визитам родственников. Только ужас, плескавшийся в глазах внука, говорил, что он не готов к визитам кого-либо. Однако Мелания Ивановна посчитала нужным рассказать только самое щадящее, чтобы избежать расстройства своей дочери, Ирины Пистемеенко, матери этого оболтуса. Волдеморт ещё не осознавал, во что вляпался. После обеда появился отец. Оказывается, он дрессировщик слонов в том же цирке, где работает и Толик, то есть сам Волдеморт, очутившийся в теле Толика. Мать же прекрасно справляется с цирковым реквизитом и костюмами. Вечером забежала на пять минут сестра, Елена, многообещающая гротеск-наездница* * * с весьма симпатичной мордашкой. Когда перед сном в палату больного ввалилась команда циркачей, Волдеморт не выдержал и притворился спящим. Ещё никто и никогда не вызывал такого приступа ненависти к магглам, как это сборище родственников, знакомых и коллег. Ему не понравилось свое возрождение. Как он сюда попал? Почему он не в Британии? Куда делся Хвост? Как вызвать сюда Пожирателей смерти? И самый главный вопрос: что делать Волдеморту без волшебной палочки, без денег и крестражей? *БАТОН — (франц. baton — посох, палка). Небольшая палка (стэк) с овальной подушечкой на конце. (цирк.терм.). **АРАПНИК — (польск.). Длинный хлыст на коротком кнутовище. Арапник применяется в джигитовке и в номерах с хищными и крупными животными, т.к. громкое щелкание кончиком арапника побуждает лошадь к быстрому бегу, а большого хищника — к действию(цирк. терм.). * * * Гротеск-наездница (франц. grotesque — причудливый, комичный) — наездница, выполняющая на скачущей лошади танцевально-акробатические и прыжковые элементы.(цирк. терм.).