Мимикрия

В первый день после происшествия, Майки пытался осознать, в каком положении он теперь находится. До этого случая в его жизни было только две пугающие его вещи: это тот факт, что в любой момент братья могут отвернуться от него, и его кошмары.

Немного пояснения.

Где-то в пять-шесть лет Майки впервые попал в крупную передрягу. В одиночестве бродя по коллекторам (он тогда очень сильно поругался со всеми), он провалился в какую-то трубу. Проехавшись на панцире до самого низа, он со всего размаха рухнул в кучу каких-то обломков. Когда он пришел в себя, он понял, что не знает, где находится и что не может выбраться из обломков, потому что у него очень сильно болит нога. Тогда Майки подумал, что там и умрет, потому что никто из братьев не пойдет его искать. От страха мозг маленького ребенка стал придумывать всякие страшилки. Как в темных углах сидят его братья, смотрят на него красными, светящимися, немигающими глазами. И как они смеются над ним. - Тебе помочь, Майки? – смеялся злой голос Лео. Что-то коснулось его плеча. Потом его пронзила дикая, нестерпимая боль. На самом деле это крыса укусила маленького мутанта, но разве объяснишь это ребенку, когда он в таком состоянии. Оранжевый черепашка плакал, бился в истерике, потому что не хотел пропадать здесь. Спустя часов пять, когда младший совсем отчаялся и уже просто сидел и ждал смерти, глядя в издевающиеся глаза несуществующих «других» братьев, Лео пришел на помощь Майки. - Эй, брат, где ты пропадаешь? – нарочито мягко и дружелюбно интересовался Лео. Уже тогда маленький лидер понимал, что сейчас младшему не помогут грубость и злоба. К тому же он действительно волновался за брата и успел простить его за все-все. – Мы все уже успели соскучиться по твоим визгам! Воспаленный мозг зачем-то запомнил эти слова. Лео едва смог вытащить Майки из-под завалов мусора и практически донес его до дома, потому что Майки не мог идти сам. Когда остальные братья и сенсей вернулись домой с поисков младшего, они очень сильно обрадовались, увидев перепачканных старшего и младшего. Тогда Донни впервые сам наложил повязки на своего брата. Тогда Майки впервые понял, что простое «извините» может сильно поменять отношение к тебе братьев. В ту ночь ему впервые приснился кошмар про «других». После происшествия с Донни в его жизни больше не осталось пугающих вещей: «другие» забрали его к себе, так что отворачиваться от него больше некому, да и кошмары теперь воплотились в жизнь. Так что все, что он теперь мог, так это привыкать к новому миру. Не обращая внимания на боль в зашитых наскоро ранах, он помогал прибираться новым братьям. Когда он пытался пройти мимо комнаты Донни, неважно зачем, на него кричали и отгоняли его прочь. Он запомнил и больше не подходил. На второй день некоторые из его ран воспалились и опухли. Он самостоятельно вскрыл их и вычистил раны. Оказывается, он неплохо умел это делать. А вот с шитьем все было сложнее. Кое-как залатав свои раны, он продолжил изучать мир «других». Один раз он нечаянно прошел мимо комнаты Донни, потому что другим путем дойти до этой части убежища было проблематично. На него накричали. Он извинился и ушел. На третий день Сплинтер подозвал его к себе. У Майки возник ступор, потому что он, честно говоря, не знал, как относиться к сенсею. Поэтому, когда мастер закрыл вход в додзе, сердце в груди мутанта подпрыгнуло и заплясало чечетку. - Микеланджело, - нравоучительно начал сенсей. – Как ты чувствуешь себя? «Так, начало вроде ни чем не отличается», - заключил Майки, - «значит, пока будем действовать как обычно». - Я в порядке, сенсей – лучезарно улыбнулся он, - что со мной может случиться? Сплинтер задумался. Как хороший отец, он прекрасно знал о кошмарах Майки и их сюжетах. Он пытался научить своего сына справляться с ними через медитацию. Но его сын был слишком взбалмошным для этого и не мог усидеть на месте и получаса. Тогда Сплинтер пытался повлиять на его потоки энергии Чи. Но после третьего вмешательства Майки стал как вареный овощ: малоподвижным и неинициативным. Примерно как сейчас (собственно, это и сподвигло сенсея думать в этом направлении). В тот момент Сплинтер понял, что кошмары в его голове, это часть его жизни. Это, своего рода стимул, благодаря которому мальчик старается и идет вперед. Сейчас же, после происшествия, когда его сын вновь стал неприхотливой амебой, мастер задумался, что могло поменяться в его голове, а главное, как сделать так, чтобы в своих размышлениях, в коих парень был, откровенно говоря, не силен, он не уничтожил себя? Мастер не хотел задавать этот глупый, бессмысленный и навевающий плохие воспоминания вопрос, но в противном случае он никогда не сможет помочь своему сыну. - Не ври мне, Микеланджело. Я вижу по твоим глазам – что-то случилось. Ты можешь рассказать мне? На этом месте задумался уже Майки. «Стоит ли рассказывать? Да или нет?». Всегда идущий на поводу у эмоций, оранжевый ниндзя был не в состоянии решить для себя этот вопрос. Одно он знал точно: теперь он следует всему, что говорит ему совесть. А совесть сейчас молчала. Вот и он молча отвел взгляд голубых глаз в сторону. Сплинтер молча глубоко вздохнул. Оставался один единственный шанс расшевелить его и заставить действовать. Мастер очень надеялся на то, что инстинкт самосохранения его сына сильнее тех новых мыслей, что захватили его голову. - Поклон. - Сказал крыса и поклонился сам, после чего встал в боевую стойку и взглянул на растерянного Майки. «Слишком сильно тормозит». - Хаджиме! Майки пришел в себя только на утро четвертого дня. Сенсей так сильно и нещадно лупил его, что после нескольких минут, как ему показалось, он просто отрубился. Что ж, зато теперь Майки мог с уверенностью сказать, что мастер Сплинтер тоже принадлежит к «другим». Совесть его не подвела. Эта его новая черта ему чем-то подсознательно понравилась, и он решил и впредь не отступать от нее. Ближе к обеду сенсей вернулся с подносом еды и поставил его перед своим сыном. Сам он сел напротив. Майки подобрал свое тело с татами и тоже сел. - Как ты себя чувствуешь? – просто спросил Сплинтер. Майки закрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Ему было подозрительно легко. Места от пропущенных ударов не болели. Чересчур перенапрягшиеся мышцы, приступившие к работе без растяжки, даже не гудели. Младший удивленно посмотрел на сенсея. Крыса продолжал смотреть на него, ожидая ответа. Неловкую паузу предупредил желудок Майки, заявив всем присутствующим о своем желании поесть. - Есть немного хочется, - оранжевый ниндзя неловко почесал затылок. Сплинтер подвинул поднос ближе к сыну. Тот обрадованно хотел было накинуться на еду, но сенсей резко пододвинул поднос ближе к себе. Плечи младшего поникли, но на лице это никак не отразилось. Он просто без эмоций посмотрел на своего отца. - Ты все еще не хочешь рассказать мне, что случилось? Майки задумался. Его собственный отец шантажирует его едой. Будь это его настоящий отец, он бы так никогда не поступил. Но этот… Майки не стал думать о нем хуже. Он удивился, если бы этого не произошло. Совесть продолжала молчать. Майки опустил голову, но не произнес ни слова. Сплинтер снова вздохнул. Он подвинул поднос обратно к сыну. - Ешь. Майки посмотрел на отца. - Ешь. – Повторил он, - на этот раз не отниму. Майки аккуратно подвинул поднос ближе к себе и приступил к еде. То есть не накинулся на нее, как он обычно это делал, а аккуратно и соблюдая почти все церемонии. «Не о таком ли сыне ты мечтал Сплинтер?», - усмехнулся в усы мастер, но тут же посерьезнел. - Микеланджело, судя по тому, как ты двигаешь руками, когда ешь, тебе совершенно не больно двигать руками. Судя по тому, как прямо ты сидишь: у тебя не болят ни ноги, ни спина. Рискну предположить, что твое состояние в норме, может быть даже немного выше, я прав? Майки замер с вилкой во рту. - Ну, хоть на этот-то вопрос ты можешь ответить? – сенсей скептически приподнял бровь. – Хотя бы кивни, если не хочешь со мной разговаривать. Майки проглотил еду и послушно кивнул. Сенсей помедлил и продолжил: - Знаешь ли ты, сколько мы занимались вчера? «Занятия. Вот как это здесь называется. Запомнил», - без сарказма, как на заметку, подумал мутант. - Нет, - неуверенно ответил он. - Мы тренировались с тобой семь часов без перерыва на еду и отдых. - Сколько?! – от удивления он выронил вилку из руки и немного подался вперед. - Семь часов, - с озорными искорками повторил сенсей. – За это время я успел вымотаться посильнее вашего на утренних тренировках, хоть я и искусен и использовал минимум энергии. – Он решил быть до конца откровенен. Один из способов разговорить оппонента, если тот молчит. Даже если Майки никак не отреагирует на это, у него хотя бы будет пища для размышлений, которым он так внезапно поддался. – А судя по твоей реакции на мои слова, ты совершено выпал из реальности, чего я не могу сказать о твоих движениях. Когда мы сражались, ты держался так уверенно и умело, как никогда ранее. Я даже удивился немного. Все приемы, которые мы отрабатывали, все их ты выполнял с техничной точностью и аккуратностью. Все новые, из тех которые я показал вчера, ты научился отражать уже с третьего раза. Я не спрашиваю у тебя, что произошло, и почему ты был так искусен. Вряд ли ты сам знаешь ответ на этот вопрос. Я предлагаю разобраться, ведь тебе тоже интересно, да? – сенсей протянул руку к своему сыну. Майки замер в нерешительности. Ночью того же дня словами: «Не обязательно отвечать на этот вопрос сейчас», - мастер отпустил его в свою комнату. Все уже спали, так что никто не заметил его. Даже Кланка не было на его месте. Пятый и шестой день прошли в размышлениях. Раны его давно уже не беспокоили. Кланк вернулся на свое место и приветственно замяукал. Ночью шестого дня ему снова приснился кошмар. На седьмой день Майки наконец-то пустили в комнату Донни. Все еще в непорядках от того, почему ему приснились те, кто уже получил его, он присел рядом с кроватью брата и, взглянув на израненное тело, понял, что сейчас он вернулся в свой мир. Что рядом с ним находится тот Донателло, которого он чуть не убил. Аккуратно поцеловав брата в лоб, он выбежал из его комнаты. Стараясь не привлекать внимания его любимых братьев, он плавно дошел до комнаты мастера Сплинтера. Сенсей оказался внутри. Взглянув на свое чадо, с растерянными глазами ожидающего, когда его примут, крыса встрепенулся и произнес: - Проходи, Микеланджело. Что-то стряслось? – Сплинтер мысленно побранил себя за этот вопрос, боясь, что младший неадекватно отреагирует и снова замкнется в себе. Но, не смотря на беспокойство, мутант произнес: - Сенсей, кажется, я схожу с ума. Спустя закрытые двери додзе и чашечку чая. - Рассказывай, - тоном, нетерпящим возражений, сказал сенсей. «Сплинтер, как он есть. Свой! Родной! Боже, как я скучал по тебе, папа!». - Сенсей, помните, я рассказывал вам про свои кошмары? Крыс кивнул. - Так вот, после происшествия с Доном, - он замялся, но взял себя в руки и продолжил, - я не знаю, как это произошло, но они забрали меня. Сплинтер смотрел на своего маленького Микеланджело. Такого живого и родного и умилялся, не забывая при этом делать непроницаемое выражение лица и внимательно слушать. - Забрали куда? - К себе, в свой мир! Там были другой Лео, другой Раф, другой Донни, но я его так и не увидел и, самое главное, другой Вы! - Но ты ведь никогда не видел меня в своих кошмарах. – Смутился сенсей, вообще не представляя, в каком направлении вести разговор. Впрочем, рассудив логически, он позволил младшему просто тянуть свою речь, а походу мастер спросит те вещи, которые ему непонятны. – Или я чего-то не знаю? – он скептически приподнял бровь. - Нет. Вы никогда мне не снились, поэтому я не был уверен. Но, когда я оказался с вами наедине я сразу понял – тот Вы были другим. - В чем же это выражалось? – нахмурился старый крыса. - Вы избивали меня на протяжении семи часов, пытаясь выведать информацию об этом мире. Шантажировали едой и под конец предложили вместе разобраться в том, почему я стал таким супер-пупер сильным. Мастер ударил себя по лицу: «Так вот как он все это видел! Запущено, но… когда речь касается своих внутренних демонов, Микеланджело самый незащищенный». - Вы мне не верите, сенсей? - Как я могу не верить собственному сыну? - «когда он приходит ко мне с таким лицом и говорит, что сходит с ума?» – закончив фразу про себя, устало вздохнул сенсей. Рассказ Майки и рассказом то не был. Он просто сообщил набор чувств и переживаний, который запомнил. – Только одно меня тревожит, как ты вернулся? Крыс благодарил небеса, что младший не задумывался о таких вещах, как, например, его отсутствие все то время, что он якобы был у других. И почему братья этого не заметили. - Я… - Майки задумался, - мне приснился сон. - Что за сон? – встрепенулся Сплинтер. - «Другие» снова тянули ко мне свои руки. Когда я проснулся, я подумал, почему? Когда с утра я попытался пройти мимо комнаты Донни, меня туда пустили, хотя «другие» запрещали мне туда заходить. Даже проходить рядом не давали! Сплинтер задумался. «Слишком нелогично и непостоянно. Неизвестно, сколько еще случившееся с Донателло будет влиять на него, поэтому необходимо создать в его голове четкую концепцию, чтобы иметь возможность максимально регулировать эти переходы». Сплинтер понимал, что от дальнейших его слов будет зависеть психическое состояние его сына, а значит ему нужно быть максимально собранным и рассудительным. - Сенсей? – жалобно позвал Майки. - Да сынок, я задумался над твоими словами и понял, - он внимательно посмотрел на сына, поймал взгляд тревожных глаз, потерявших свою чистоту и блеск, и продолжил. – Ты не сходишь с ума. - Правда? – сразу же переспросил оранжевый ниндзя. - Правда. Не перебивай! – пригрозил мастер. - Простите сенсей, - сник мутант. - Так вот. То, что с тобой происходит это результат некого… - сенсей задумался - магического ритуала, назовем это так. – Подытожил он и взглянул на сына. Он знал, мало, кто поверит в тот бред, что он сейчас сказал, но перед ним был Майки, один из тех немногих, кто мог поверить. И, судя по лицу черепашки, тот не отверг этот вариант сразу, а значит, Сплинтер мог продолжать. – «Другие» давно звали тебя к себе, но ты сопротивлялся, как мог. У тебя были в этом большие успехи, чем я горжусь… - Сплинтер окинул младшего быстрым взглядом и понял, что тот доволен похвалой, а значит, полностью доверяет рассказу сенсея. Но расслабляться нельзя. – Но, видимо, они стали сильнее. – Майки поник. – Или же тебя что-то ослабило. – Он встрепенулся и посмотрел на сенсея. – Не мог ли случай с Донни повлиять на это? – Сказал крыса, но поспешил поправить себя, - Точнее даже не так: что именно случай с Донни изменил в тебе? Может ты ударился как-нибудь по-особенному? Или надышался вредных испарений? Или какая-нибудь мысль пришла тебе… - Было кое-что, - с поникшим взором перебил сын своего отца. - И что же? – спросил Сплинтер. Он понимал, что должен быть настойчив, но если он перегнет палку, Майки будет потерян, может быть уже навсегда. - Я… я понял… нет, я подумал, что я не ценнее их. Что я недостоин их, - закончив фразу, маленький оранжевый черепашка поднял на Сплинтера жалобный заплаканный взгляд. Сердце мастера сжалось от боли и досады. Он очень хотел приласкать своего сына, сказать ему, что все хорошо, но не мог. Младший должен научиться справляться с этим сам, иначе он никогда не сможет стать нормальным… черепашкой? - Я понял тебя, Микеланджело. Однако у меня остался еще один вопрос. – И вопрос был в том, что-таки заставило этот сон присниться? Что вообще могло заставить Микеланджело подумать о том, что он может вернуться? Если то, что заставило его уйти туда – это была мысль. Может быть?.. - Да, сенсей? - утерев слезы, мутант выпрямился и нахмурил брови. - Ты сказал, что сон дал тебе понять, что ты вернулся. Но сны не снятся нам просто так. Сон скорее являлся чему-то вроде знака к тому, что у тебя получилось вернуться. Однако тем, что заставило тебя вернуться, был ты, точнее твоя мысль. Такая же, как та, которая отправила тебя туда. Точнее подобная. Ты понимаешь то, о чем я говорю? – с беспокойством он посмотрел на сложный мыслительный процесс, отраженный на лице младшего. - Кажется, да. Мысль, похожая, но… добрая. Как будто я снова захотел вернуться сюда. - Да, именно, сын мой. - Было кое-что. Сенсей, - он поднял глаза к мастеру и с вызовом продолжил, - помните, я говорил, что Вы… ну, тот, «другой» Вы, били меня семь часов подряд? - Да, помню. Признаться, мне показалось, что ты привираешь, - артистично сыграла крыса, зная, что этого ожидает его сын. - Я знаю, как это звучит. Когда я услышал это от вас, я тоже немного офигел! Семь часов! Да это же!.. - Микеланджело, не отвлекайся, - перебил его сенсей. - Да, простите сенсей. Так вот, после того, как тот Вы рассказали мне про это, Вы попросили меня о помощи, чтобы разобраться в том, как я стал таким супер выносливым. А потом Вы отпустили меня к себе в комнату, позволив подумать о том помогать Вам или нет. Сплинтер кивнул. - Вот тогда, в комнате, я и задумался о том, что было бы классно рассказать моим братьям о том, как я наравне с мастером сражался целых семь часов! - Да, это оно! То самое, что вернуло тебя обратно. Желание рассказать своим братьям о том, что ты равен с ними! – Сплинтер задумался. Имея перед собой весь расклад происходящего, он знал, что теперь о состоянии младшего черепашки можно не беспокоиться. Во всяком случае, с этой стороны его мира, до тех пор, пока он снова не замкнется в себе с мыслью о том, что он недостоин своих братьев. Значит нужно создать контроль и с той стороны тоже. - Знаешь, Микеланджело. – Мастер помял подбородок. - Да сенсей? - Я так подумал. Сенсей с той стороны не так уж и плох. - Да? – Майки был ошарашен подобным заявлением. - Да. Посуди сам. Он показал тебе твою же силу и заставил тебя задуматься о том, что ты не так уж и слаб, что и заставило тебя подумать о возвращении. - Действительно, - кажется, Майки проглотил наживку. – А как же шантаж с едой? - Я думаю, в этом тоже был скрытый смысл, которого мы не видим, - отчеканил Сплинтер отмазку. На которую, младший, похоже, купился. - Возможно, - оранжевый ниндзя задумался. Скорее всего, сейчас Майки учился по-новому смотреть на «другого» Сплинтера. - Микеланджело? – аккуратно позвал его Сплинтер. - Да, сенсей? - Меня заинтересовал твой рассказ о семи часах беспрерывного сражения. – И мастер в очередной раз благодарил небеса за то, что Майки не был Доном и не вдавался в подробности, которых сенсей по идее знать не должен. – Возможно, если бы ты овладел этой техникой, то в твою голову перестали бы приходить мысли о твоей бесполезности. «Да что там, ты бы стал сильнее всех своих братьев, и тут бы уже им пришлось думать о том, кто из вас бесполезнее. Впрочем, у каждого есть свой внутренний барьер. Возможно, когда-нибудь они найдут свой. Тогда я помогу им разобраться с ним, как пытаюсь помочь сейчас тебе. Главное, чтобы это произошло раньше, чем я угасну». В его словах не было корысти. Все, чего хотел Сплинтер, так это душевного равновесия для всех его сыновей. А если достичь оного, значило насильно протащить своих сыновей через огонь и воду, да по медным тубам, он готов был это сделать, каким бы отцом они его после этого не считали. - Значит, сенсей, Вы хотите, чтобы я вернулся туда? - Ну, - к такому прямому вопросу мастер был не готов, - я не знаю, способен ли ты на подобное здесь. Но… - он посмотрел в серьезные глаза своего сына и, сдавшись, произнес: - Пока ты не осознаешь своих сил, ты не перестанешь жить в страхе от того, что они снова смогут забрать тебя. Или, если ты не так уж сильно этого боишься, можешь оставить все, как есть. Просто, если это снова случится, я не уверен, что смогу помочь тебе. И Майки понял, что завтра он проснется уже не здесь. Он понял, что медлить нельзя, потому что он чертовски сильно любит своих братьев, и больше никогда не позволит произойти тому, что произошло с Доном по его вине из-за его слабости. - Я сделаю это сенсей. Я пойду туда завтра.