челлендж на одну тысячу пятьсот тридцать восемь градусов цельсия

      У Хартфилии часто бывали переломные моменты в жизни, когда она чувствовала, что нервный срыв не просто крадётся по пятам и дышит в спину, а неумолимо смеётся, идя бок о бок и пытаясь схватить за руку, чтобы притянуть поближе. В такие дни она просто напивалась до потери пульса, иногда занимаясь сексом с первым встречным. С появлением Локи, ей пришлось отказаться от этого «иногда», но, всё же, напивалась она добротно.       И это, честно говоря, было лучшим из её решений за все её двадцать семь лет жизни, хоть Люси и ненавидела страдать от похмелья, но ей так осточертело выбирать из двух зол меньшее, что в конце концов девушка смирилась со всем дерьмом, которое происходило, уже на следующий день усердно делая вид, что всё хорошо.       Но:       1. Она железная леди.       Эта мысль была не просто мантрой, которую она повторяла каждый день, а чёртовым фактом, нарушить который было также невозможно, как и законы физики. Единственная вещь, выводившая из себя — эмоции, которые будто подогревали температуру плавления, плавно достигая точки невозврата.       А потом она вспомнила, что она сделана из двадцать шестого элемента таблицы менделеева и у неё просто не было выбора, так что лишние эмоции затыкались моментально.

Правка №1: Пятьсот двенадцать градусов цельсия

      И тогда она только вздохнула — громко так, что звенящая тишина между ними напрягла лишь сильнее и заставила колени сжаться с такой силой, что кровь медленно перестала туда поступать.  — Ну и, типа, на этом всё?  — Типа того.  — То есть… ты даже не будешь отрицать того факта, что изменял мне?  — Нет. А смысл?  — Не знаю. Ну там, я бы тебе поверила, мы бы снова жили вместе.  — А потом ты бы узнала правду и тебе было бы в два раза больнее.  — Но пока я не узнала, можно было бы создавать иллюзию того, что всё хорошо.       Люси нервно поёжилась на месте и зачем-то начала чесать нос, и Локи-то знал, что делает она это чисто из-за волнения и нежелания принятия информации, но смысл было знать, если они, чёрт возьми, ссорились? Или лучше сказать расставались?  — Да блять, Люси, отъебись от меня и не мешай собирать вещи.  — Ну ладно.       Вообще, Хартфилия могла бы и истерику закатить для приличия, но она уже настолько устала от всего, что произошло за это время, что общалась с ним так, будто её уже экс-бойфренд собирался покрасить волосы, а не уходил от неё. Главное, сохранять спокойствие, иначе идеальный прообраз железной леди уйдёт за считанные секунды.  — На тебя готовить ужин или ты уже успеешь свалить к этому моменту?  — Нет, мы сегодня с Аби в ресторан идём.       Люси хмыкает и достаёт продукты из холодильника, предварительно включив телевизор на одном из этих тупых музыкальных каналов с попсой, как говорил Лео.  — В Aldea?  — Да, там чудесный осьминог, ты же знаешь, я их обожаю. У тебя есть планы на вечер?       Блондинка пожимает плечами и на миг отвлекается от готовки, кидая беглый взгляд на экран телевизора, пытаясь понять, что это за песня там играет.  — Хотела досмотреть «Black Mirror» и открыть ту бутылочку красного.  — У тебя ж завтра дэдлайн, ты закончила статью?  — Ещё позавчера? Или вчера? Когда там было тринадцатое число, не подскажешь?       Парень вывез чемодан в коридор и похлопал себя по карманам, тихо повторяя это «ту-ту-ту-ту-туууу» себе под нос.  — Фух, я без мобильника не вспомню.  — Твой сотовый где-то на диване.  — «Сотовый» звучит так дерьмово.  — А «мобильник», по твоему, получше?  — Ну да.       Блондинка хмыкнула и вернулась к нарезке овощей, желая выместить всю свою злость на этих треклятых кусочках помидоров.  — Да, позавчера, неплохо справляешься, Принцесса, думаю, тебя скоро повысят.  — Так меня и повысили. Тринадцатого, я поэтому и запомнила.  — Воу, прости, я и не знал. Неужели ты теперь главный редактор?  — Типа того, теперь на работе надо использовать в два раза больше этого дурацкого официального тона.       Рыжий вернулся в спальню, чтобы упаковать второй чемодан и иногда подпевал этим песням с тупого музыкального канала с попсой, как он сам говорил. На самом деле, Лео находился в предвкушении дикого скандала и самими лишь кончиками пальцев желал почувствовать эту ненависть, которая должна была исходить от девушки, но она, чёрт возьми, нарезала помидоры и точно также, как и Локи, подпевала этим песням с тупого музыкального канала с попсой, как он же сам и говорил.  — Слушай, мы знакомы десять лет, какого чёрта ты так спокойно себя ведёшь?       Вообще, будь на её месте Люси из две тысячи девятого, то она бы закатила такую истерику, что парень бы уж точно бросил всех Карен и Абигейл, чтобы вернутся к своей Принцессе, как он её называл. Хартфилия бы думала о том, что сейчас кризис и ей придётся найти сожительницу, или, чего хуже, сожителя, чтобы оплачивать квартиру, а может, ещё и записаться на вторую работу. В худшем случае, пришлось бы переехать к родителям, тихо шепча извинения про то, что не оправдала надежды. Люси-десять-лет-назад говорила бы о своих чувствах и решилась бы написать книгу, или завести блог, а ещё купить новый iPhone 3GS, ведь такой был у Эвергрин с третьего курса, а этой стерве она уступать не хотела ни в чем.       Да вот только перед Локи стояла Люси-не-десять-лет-назад, которая не переживала из-за кризиса в Америке (потому что его нет), которая купила квартиру в Манхеттене и которая давно обошла ту стерву Эвергрин с третьего курса, поэтому ей, мягко говоря, было наплевать. Да и если бы не рыжий, то она бы сама завершила эти отношения, не сегодня, так завтра.  — А может я тоже тебе изменила, да и не раз.  — Это правда?       У Лео задергался глаз.       У Люси же смех так и рвётся наружу, поступая тихими хрипками-кашлем.  — Нет, но за тобой смешно наблюдать.       Парень закрывает глаза, считает до десяти, возвращается к последнему (и второму) чемодану, а позже буквально влетает в кухню, решив, что раз у неё не получается, так он это сделает.  — Ну ты и сучка. У тебя кусок железа вместо сердца!       Хартфилия ещё раз смеётся и на миг замирает, пытаясь вспомнить, как он ей сказал.  — Да блять, Локи, отъебись от меня и не мешай мне готовить.  — Ноги моей здесь не будет через десять минут!  — Мне поставить таймер?       Люси насмехается в открытую, делая из вроде как серьезного парня (а ведь он был почти что директором какой-то там компании) обычного школьника, которого отшили на какой-то вшивой дискотеке.       Но главная проблема была в том, что ей это нравилось.       А ещё бесило.       Ну типа одновременно. Такая хрень называется амбивалентность и она такими словечками очень часто раскидывается в рабочее время, поэтому сейчас это называется просто «проблемой».  — Извини, но, пошла-ка ты нахрен, Принцесса!       Локи метеоритом выбегает из спальни и кое-как дотягивает чемоданы до двери, выпихивая всё это в подъезд. После этого по паркету проезжается связка ключей с брелочком в виде льва и квартиру накрывает грохотом закрывающейся двери.  — Чёртовы англичане! *       Блондинка ещё пару минут спокойно готовит ужин и потом, резко выкинув нож в мойку, только бьет пару-тройку тарелок, громко дыша через нос.       Пятнадцатого марта Люси Хартфилия дала себе первую и последнюю, как она сама себе пообещала, слабину, подогрев свои же эмоции и разрешая им выйти наружу.       Но об этом она никому не скажет, потому что она — железная леди. А железные леди держат всё в себе, ведь леди, сделанные из ферума, не могут допустить, чтобы температура их чувств дошла до одной тысячи пятьсот тридцати восьми градусов цельсия.

Правка №2: Одна тысяча двадцать четыре градуса цельсия

      Люси, сказать-таки откровенно, обожала не свою работу, полную дерьмовых людей (кроме её помощницы МакГарден-без-одной-недели-Редфокс и второго главного редактора Скарлетт, конечно) и таких же сплетен, а просто без ума прыгала в горы материала, который ей давали. Больше него она любила только свою книгу, которую так и разбирали с полок, в частности, благодаря очень искренней критике той самой Эвергрин с третьего курса, но Хартфилии на это было также всё равно как и новому мужу этой стервы на свою супругу.       Нет, с одной стороны она буквально визжала от восторга после её рецензии (хотя она, как критик, была почти забыта ещё сто лет назад), но с другой чувство похуизма перебороло всё, напоминая про то, что даже железо можно расплавить.       И это тоже было амбивалентностью, но в этом случае Люси называла это «та хрень, которая забывается через пару дней».  — Мисс Хартфилия, можно?       Блондинка отвлекается от бумаг и кидает короткое «Входи», громко причмокнув идеальными красными матовыми губами, потому что образ стервы для железных леди — шаблон, который стоит соблюдать.  — Да, Лисанна, ты что-то хотела?  — Я хотела предложить вам свою идею… дело в том, что вчера вечером у меня был… ин?..  — Инсайт.*  — Да, и, как Вы знаете, я очень люблю помогать людям, так что я подумала, что было бы очень классно, если бы мы могли писать статьи о стариках-спортсменах. Ну, не тех, которые были известны, а те, которые занимаются спортом сейчас и…       Люсьена встаёт с рабочего места и, налив два бокала красного вина, подходит к Штраус, нервно переминающийся с ноги на ногу, чтобы элегантно подать ей один.  — Детка, ты же знаешь, я выслушиваю все ваши идеи, но эта… не кажется ли она тебе тривиальной*?  — Тривиальной?  — У тебя кэррилизм* или ты действительно хочешь сказать, что не знаешь значения этого слова?       Хартфилия садится на стол, рассматривая темную жидкость сквозь стекло и довольно щурится, смакуя её же на языке.  — Просто… я…  — Нам нужна чья-то эскапада*, понимаешь? Это сделает нам сенсацию, а она должна быть просто апскейльной*.  — Да, я так и думала! Простите за то, что потревожила, больше я Вас не подведу, Мисс Хартфилия.       Лисанна машет головой, словно болванчик в виде мопса с машины блондинки и та ещё раз причмокивает губами, недовольно наблюдая за тем, как работница ставит нетронутый напиток рядом с сидящей начальницей и быстро уходит из кабинета, слишком громко закрывая дверь.       Люси ненавидела новеньких, ибо они были тупыми и лезли со своими такими же как и они тупыми и никому не нужными идеями везде, куда только могли.       Но новенькие ей были нужны, чтобы проучивать слишком охуевших коллег, потому что их лица, когда им говорят, что нашли замену — это лучшее, что она могла видеть в своей жизни.       После своего отражения, конечно.  — Мисс Хартфилия, тут к Вам просятся…  — Юкино, что случилось?  — Мисс Хартфилия, Вы уж извините, но какой-то Якоб Лессио так уж и ломится. Ещё с ним Димария Йеста.  — Что за дурацкие имена… Ладно, впускай их.       Блондинка хочет закричать прямо сейчас, потому что она заебалась уже за почти что месяц работы на посту главного редактора, но вместо этого аккуратно поправляет бумаги (искренне ненавидя Мираджейн за то, что та ушла в модельный бизнес, возлагая все прелести руководства на хрупкие плечи подруги) и прячет бокалы в тумбу, думая о том, что надо будет допить.  — Мисс Хартфилия.       В комнату вальяжно вваливаются двое: мужчина, галантно прикрывший за собой дверь, и девушка, безумно хихикая и запрыгивая на кресло через его же спинку.  — Мисс Хартфилия.       Димария, как по логике вещей звали блондинку, буквально прошипела её имя, противно так растягивая гласные, после чего запрокинула ноги на стол, тихо повторяя это до жути въевшееся в голову «Брандишшшш, вот я и нашла твою подружку… а у тебя может быть только одна, и это я».  — Извините, мы знакомы?  — Оу, ты будешь выкрикивать наши имена в предсмертных конвульсиях, деточка.  — Димария, успокойся. Стоит уважать старших.  — Эта шлюха старше меня всего на три года.  — Прошу прощения?..       Люси не понимает, что происходит, поэтому только недоуменно клипает глазками и всё ещё натянуто улыбается, пальцами ища кнопку вызова полиции.       Но вначале информация.  — Значит так, слушай меня… я не в восторге от того, что меня отправили с этим старпером, но…  — Димария, стоит уважать старших.  — Не могли бы вы разъясниться, пожалуйста?       Кресло этой странной девушки было вмиг отброшено (на идеально белый ковёр, чёрт её побери!) и Хартфилию всего на миг передернуло  — Даже не смей притворяться, грязная шлюха, иначе я…  — Димария, стоит уважать старших.  — Прошу прощения!..  — Да заткнись ты!..       Йеста буквально налетела на стол, чуть ли не запрыгивая на саму хозяйку кабинета, которая, в свою очередь, даже не пошевелилась, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце внутри.  — Димария, стоит уважать старших.  — Вы страдаете кэррилизмом?  — Она ещё и насмехается!..  — Либо вы сейчас мне всё объясняете, либо я вызываю полицию.       Бешенную блондинку тут же усадили на чудом поднятое кресло, пока Хартфилия, медленно дыша, продумывала в голове план действий по изгнанию этих сумасшедших отсюда.  — Мы знаем о том, что вы нарыли о нашем господине, и, скажем больше, теперь все знают, что Зереф Драгнил — безумец. Вы понимаете, что перешли дорогу будущему президенту страны?       Блондинка смеётся и хватается за волосы, чувствуя, как съезжает её крыша. Самообладание точно также скатывалась к чертям.  — Я, конечно, глубоко извиняюсь, но я просто выполняла мою работу.       Мужчина кивает, пытаясь дать Люси хоть пару секунд на осмысление, потому что она уже по его глазам видела полный ультиматум*, выдвинутый ей.  — А ты знаешь, какая моя работа?! Убивать людей, так, чтобы они даже не заметили своей кончины!..  — Димария, стоит…  — Да плевать я хотела на эту дрянь!       Блондинка не выдерживает и нажимает на кнопочку телефона, прекрасно зная, что Агрия нервно мнётся возле двери, подслушивая их разговор.  — Юкино, позови охрану, пусть выведет этих людей.  — Не стоит, мы сами уйдём.  — Мисс Хартфилия, совет чисто от меня: напишите ещё одну статью, где Вы подробно расскажете всем, что это был неудачный первоапрельский розыгрыш, Вам ведь не нужны проблемы, да?  — Я просто выполняла свою работу, как журналиста — просвещала людей.  — Вы сами сделали свой выбор.  — Но это не означает, что он — неправильный.       Якоб задумчиво хмыкнул и кивнул в пустоту, прекрасно понимая её слова где-то в глубине души. И Люси лишь на миг подумала, как же жаль, что он уже поклялся служить Зерефу до конца своих дней, ведь из него вышел бы неплохой человек в целом.  — До свидания, Мисс Хартфилия. Надеюсь, Вам всё же хватит ума, а Вы, честно говоря, достаточно умны, чтобы послушать меня. Иначе с Вами будут говорить уже другие люди… Не хотелось бы вызывать Августа, стоит уважать старших, не так ли?  — Всего хорошего, Мистер Лессио. Всего хорошего, Мисс Йеста.       Дверь кабинета с грохотом закрылась и блондинка, на мгновение дав себе слабину, вмиг скинула все бумаги на пол. Чёрт с этой работой и сортировкой материалов, которой она занималась — ей только что угрожали! Да и не кто-то там, отправляя эти дурацкие письма чуть ли не каждую неделю (чего только стоили предупреждения от какого-то Призрачного Владыки, она тогда достаточно сильно испугалась), а её враг пришёл к ней в кабинет, спокойно предупреждая о последствиях, которые она, честно говоря, ожидала.       Шестого апреля Люси Хартфилия дала себе слабину, испугавшись.       Но она и об этом никому не скажет, потому что она — ебаная железная леди: уставшая и заёбанная, но сделанная из ферума настолько, что даже при такой температуре смогла бы сдерживать всё внутри.       И она это сделает, несмотря ни на что.

Правка №3: одна тысяча пятьсот тридцать шесть градусов цельсия

      Когда всё начало идти по пизде и ей на email каждый день приходили сообщения от странного «Имбера» (или Инбера, она и не запоминала) со снежинками, которые с каждым днём по одной исчезали, то Люси не сразу догадалась, что это отсчёт до выхода нового журнала. Нет, она-то на второй же день поняла, что они что-то считают, а на третий догадалась о днях, но к чему вели эти игры она не понимала.       Вообще, она хотела закинуть это всё в спам и продолжить готовить свой первоклассный завтрак в шикарнейшей квартире на верхнем этаже одного из небоскребов Манхеттена, буквально-таки напитанной индустриальной эстетикой*. А потом она увидела это странное «Спригган». Девушка долго гадала причём здесь вид фей из корнского фольклора, но после замерла, уронив тарелку на пол.       Потому что спригганами величали себя помощники Зерефа.       И потом, примерно через час после осознания, когда она уже более-менее пришла в себя и начала собираться на работу, ей позвонил Джуд.  — Доброе утро, отец.  — Доброе, Люсьена. У меня к тебе есть разговор.       Хартфилия вздыхает и натягивает на себя чёрные кожаные ботфорты, параллельно с этим поправляя складки на белом платье-водолазке, укреплённом чёрным поясом от какого-то всемирно известного бренда.  — Да, я слушаю.  — Ты должна приехать ко мне. Сегодня.  — Это очень срочно? У меня совещание.  — Мне надо будет тебя кое с кем познакомить.       Блондинка то ли шипит, то ли рычит, после чего быстро хватает сумку и выключает звонок с громкой связи, поднося сотовый к уху.  — Очередной жених?  — Нет, в этот раз ты выйдешь за него. У тебя нет выбора, мы уже всё подписали.  — Я не твоя собственность, тебе понятно это или нет?!  — Люсьена, что за тон? Сегодня в шесть. Без опозданий.       И в голове витала только одна мысль: охуенно.       А потом наступило «сегодня в шесть» и Хартфилия, злобно стуча каблуками по чертовски ровной плитке, решила поехать в излюбленную кофейню «Fairy Tail», где, как она знала, иногда работала Мира, помогая супругу.       И похрен было на то, что скоро стемнеет, а она, чёрт возьми, едет в Гарлем! А ведь она говорила об этом не только Мираджейн, но и угрюмому Лаксасу (а ещё его странной любовнице Кане, о которой было принято помалкивать), на что они только пожимали плечами и повторяли это: «Дедуля говорит, что мы работаем здесь уже сто лет, нельзя же вот так вот просто взять и переехать», но Люси считала, что можно, поэтому нехотя, но ехала именно туда, потому что лучшего кофе она нигде не сможет найти, хоть убейте.       Вообще, её вся эта преступность как-то не сильно пугала: отвозишь машину на маленькую, но всё же приватную парковку, оснащённую фонарями, идёшь в кафе и балдеешь от напитков там.       Да вот только уже завтра было двадцать пятое число, а это — день запуска нового выпуска их журнала «Fairy Tail» в продажу. Она бы отстрочила и придумала, что сделать, но расстраивать дедулю не хотелось. Тем более, что, запустив так много вещей с названием кафе (собственный журнал, занимающий топы мира, телешоу, с шикарнейшими ведущими Джувией и Греем, и бизнес-центр, возможно, даже с лучшей системой, чем в Сингапуре), просто не верилось в то, что этот старик Макаров Дреяр был способен следить за всеми этими вещами.       Да вот как только Хартфилия припарковалась (как назло идеально ровно!), в зеркале заднего вида она увидела, как рядом с ней пристраивается чёрный джип, прямо как из этих глупых фильмов.       И Люси позволила себе струсить, выезжая отсюда с такой скоростью, что в Формуле-1 только неловко бы свистнули, отдавая все призы. Гналась по городу она также шустро, пару раз нарушая, зато на хвосте не оказалось никаких чёрных джипов из фильмов, что безумно радовало.       Утром она нервничает, даже не подобрав наряд и одеваясь также, как и вчера, со скоростью ветра садится в свой белоснежный Range Rover Sport и снова-таки мчится в офис, заскакивая туда настолько быстро, что коллеги и подчиненные тихо перешептываются, запуская новые слухи о вчерашних посетителях (Юкино, понятное дело, не устояла после натиска Минервы, ведь даже Люси иногда сомневается в том, что смогла бы).       А потом тревогу как рукой сносит, ведь выпуски после скандальных новостей об одном из кандидатов в президенты, Зерефе Драгниле, разгребают со скоростью ветра со всех витрин. И эта новость греет душу уж слишком, заставляя успокоится и весь день довольно выполнять свою работу, забывая обо всех спригганах и их дурацком начальнике, потому что здесь — босс только она.       Ещё и Эрза, но это уже такое, мелочи жизни.  — Мисс Хартфилия, к Вам тут снова просятся…  — Юкино? Почему без стука?  — Простите, просто… Ваш посетитель уж очень настойчив.       Блондинка недовольно цокает языком и стучит бумагами по столу, чтобы идеально ровно их сложить. Ну, а что? Даже железные леди пользуются старыми методами.  — Кто на этот раз?  — Мистер Драгнил. Нацу Драгнил.  — Пошли его к чёрту. Хватит с меня Драгнилов.  — Он… показал знак хвоста.       Люси замирает, роняя всё из своих рук. Она закрывает глаза и медленно считает до десяти, после чего кивает. Макаров бы не дал в обиду свою семью, а они все здесь — семья (по крайней мере, верхушка уж точно).  — Здравствуй, Люсьена.       Хартфилия натянуто улыбается и указывает на кресла рядом с её рабочим местом. Руки моментально сложены в замочек на столе, пока девушка нервно перебирала пальцы.  — Можно просто Люси.  — Что ж, Люси, я и не ожидал, что ты примешь меня, но первое, что я хочу сказать — мой брат полнейший мудак.  — Ты про Зерефа?  — Именно.       Она издаёт тихий смешок, после чего он ей широко улыбается и всё напряжение снимается рукой. Хартфилия понимает, что так делать нельзя, но только позволяет себе успокоиться, не желая даже думать о плохом.  — Я не понимаю, что он вытворяет, но совсем недавно мне удалось подслушать его телефонный разговор с одним из его этих странных подчиненных, нет, серьезно, ты слышала, как они называют друг друга?  — Спригганы, если честно, это вообще-то феи.  — И я о том же! Зереф нагло своровал эту идею у Дедули!       Они снова смеются, глядя друг другу в глаза и довольно улыбаясь даже после того, как затихли.  — Тебе угрожают, да?  — Ничего страшного, мне постоянно угрожают.  — Нет, ты не понимаешь… я бы очень хотел никогда не знать своего брата, но я его знаю. Поэтому и пришёл сюда.  — Нет, честно, всё обойдётся.  — Зереф никогда не отступается. Ты его осквернила своей статьей, хотя да, я согласен с тем, что это — стопроцентная правда, но не суть — он нападет.  — Я просто не хочу думать об этом сейчас, слишком много дерьма, в которое я вступила.       Нацу пару раз кивает головой, почти что невесомо, а потом кладёт свои руки на тот же стол, аккуратно беря ладони Хартфилии в свои.  — Я буду рядом.       Люси чувствует, как кровь приливает к щекам и охуевает, ведь она — железная, блять, леди. Двадцать шестой элемент таблицы Менделеева. Её не растопить обычным «Я буду рядом», какого чёрта, Хартфилия, а?  — Ладно, что это мы о Зерефе, да о Зерефе. Как давно ты работаешь в хвосте? Типа я никогда не видел тебя, хотя тут ещё со студенчества.  — Не знаю, я и тебя впервые вижу, если честно. Может, ты тоже один из спригганов?  — Вот чёрт, меня раскусили! Как мне сломать кнопку вызова охраны в твоём кабинете?       И Люси комфортно настолько, что она хотела бы остаться жить в этом треклятом кабинете. Да и, если верить глазам Драгнила, то и он не против.       Этот дурацкий комфорт стал причиной номер один, почему разошлись они только после десяти, когда охранник делал обход и случайно застукал их за распитием какого-то дорогого коньяка, естественно, в обнимку и на диване у стены. Эльфман извинился и вышел из комнаты со скоростью света, думая, как бы не проболтаться старшей сестре.       Ну, а Хартфилии было плевать, ведь она была пьяна. А ещё её позвали пообедать вместе, ведь, как оказалось, здание бизнес-центра было меньше, чем в квартале от их редакции, поэтому Люси наконец-то почувствовала опьяняющее (возможно, даже в буквальном смысле) чувство того, что всё впервые в жизни идёт не по пизде.       Дальше она, если честно, почти ничего не помнит: долгие звонки Кане, Леви, Лаксасу, Мире, Джувии, Грею и даже Эрзе, чтобы узнать, кто же он, всё-таки, такой. А потом всё как-то закрутилось-завертелось: парочку встреч, постоянные ланчи вместе, поход в кино, и из «верного друга», в коего превратился Драгнил буквально за месяц их знакомства, он перешёл в «страстного любовника», поэтому ей было глубоко плевать на все проблемы со спригганами и отцом с её новым «женихом», закинув и тех, и тех в чёрный список.       Спустя четыре чертовых месяца общения с Нацу у неё была одна единственная проблема и это — их новая квартира где-то в Бруклине.       А вообще, то она охуевала с того, что всё хорошее пролетело настолько быстро, что она и не вспомнит всего. Казалось, их первое свидание было в грёбанном Маке, когда к ней на работу приперся Локи и её уже парень просто его отмудохал после слов рыжего о том, что хоть она и виновата, но он готов был простить Хартфилию. Как они попали в ту забегаловку она не помнила, но единственное, что осталось тогда в памяти — то, что Нацу пообещал устроить ей настоящее детство.       Да и вообще, кому нужны эти воспоминания, если сейчас она может спокойно лежать на диване и пересматривать с ним какие-то старые-престарые фильмы, которые он обожал. Хотя, на самом-то деле, смотрел Драгнил на свою девушку, а не на заученные наизусть сюжеты, но это навсегда останется его маленькой тайной.       И типа… Люси просто не верила в то, что что-то может пойти не так. Прям совсем.       А потом — та-дам! — её зовут в ресторан и делают предложение руки и сердца (которое она, понятное дело, с диким визгом приняла). На этом моменте с трезвым умом Хартфилии можно попрощаться, полностью потеряв образ железной леди вне работы, естественно.       А вот Димарию достаточно сильно бесило то, что жизнь этой шлюхи, как она её называла, превращается в дурацкую сказку с хорошим концом, так что, если Люси и хотелось думать, что вот здесь вот и будут титры с огромной надписью «Happy End!» (и кучей сердечек, конечно), то Йеста могла бы громко рассмеяться той в лицо, предварительно плюнув (и даже не надо было б орать: «Я панк, мне похуй»).       И чёрт бы её побрал согласиться прогуляться по неизвестному парку в Сохо после ужина, потому что…

спригганы ведь никуда не делись, ок’ей, да?

 — Боже мой, я не могу поверить в то, что это происходит со мной. Это точно не сон?       Хартфилия шла рядом с Нацу, крепко держа того за руку: сентябрь хоть и наступил, но был настолько жарким, что парню даже не приходилось брать с собой пиджак, поэтому романтика типа: «оу, детка, тебе не холодно?», а также все эти дурацкие объятья во время ходьбы были лишними также, как и бородинский хлеб в мороженном (к. а.: сука, почти сотку всрала на него, а надпись про хлеб увидела только дома, как же бомбит!!!)  — Оу, нет, удивлён был я, когда ты согласилась. Мы знакомы около четырёх месяцев, а если мне не изменяет память, то с Локи вы были семь лет.  — И что?  — То, что он тебе предложение и не собирался делать. Я схожу ума, да?  — С ума в одиночку сходят, а я настолько же безумна, как и ты.       Они громко смеются и пытаются прислушаться к сверчкам, которых здесь априори нет, да вот только этих двоих совсем не колышет отсутсвие светящихся насекомых, ведь главное, что у них есть — это их чувства.       И Люси только снова охуевает, теперь уже от всей розовой сопливости её жизни, а потом охуевает ещё раз, потому что ей, чёрт возьми, это нравится.       Вот прям нра-ви-тся.  — Хей, Лю, знаешь, что?  — Ммм?       Драгнил отпускает её ладонь и отходит чуть вперёд, раздвигая руки в сторону и кружась на месте.  — Я люблю тебя, Люси Хартфилия!  — Нацу!       Блондинка снова заливается хохотом, хватая парня за руки и раскручиваясь вместе с ним. Вот тебе и одно безумие на двоих, как говорится.  — Так, так, так… Мистер Драгнил и… Мисс Хартфилия.  — Знаешь, Нацу, твой брат был очень расстроен, когда узнал, что ты проводишь всё своё время с этой дрянью.       Они вмиг останавливаются, пытаясь перевести дыхание. Правда, смысла в этом почти что и не было, потому что как только Люси увидела в одном из двух силуэтов знакомый образ Димарии, выходящей из тени, тут же прикрыла рот ладонями, чтобы сдержать крик (хотя это было чертовски тупо, потому, не сдержав его, возможно, к ним бы даже пришли на помощь).  — Эта девушка без пяти минут Миссис Драгнил, поэтому, если считаешь её дрянью, то и меня тоже. Не думаю, что Зереф обрадуется, если я доложу ему об этом.  — О трупах говорят либо плохое, либо ничего.  — Ух, я бы хотел посмотреть, как одна из моих деток разорвёт личико этой блондиночки.  — Вару, заткнись и не мешай мне веселиться!       Драгнил крепко прижал свою девушку к себе, ласково спрятав плечи под своей рукой.  — Просто пропустите нас и я обещаю, что Зереф ничего не узнает.  — О, нет, ты, наверное ещё не понял… Зереф нас сюда и отправил.       Тишину разразил смех этого странного брюнета, после чего он буквально накинулся на них, поэтому Нацу, недолго думая, оттолкнул Хартфилию, во всю наслаждаясь битвой.  — Бум! Бум! Бум!  — Ну что ж, пока парни занимаются своими делами, то мы с тобой поговорим по-женски, да, грязная шлюшка?  — Я никак не отношусь к понятию «шлюхи».  — Оу, если бы мне было не плевать, то было бы забавно, не находишь?       Блондинка встала в боевую позу, как её учил Драгнил (и похрен на то, что драться-то она и не умела толком), на что Йеста лишь фыркнула, закатив глаза.  — Какого чёрта вы все ещё мстите мне?  — Потому что, дорогуша, третье ноября уже не за горами, ты ведь прекрасно знаешь, что это за день, да?  — Это день, когда ваш дурацкий Зереф соснет по самые гланды!       Люси не стали бить по лицу, нанеся достаточно сильный удар с ноги в живот. Она не отрицала того, что это было заслужено, но, блять, как же это было больно!  — Советую тебе повторить ещё раз, дрянь.  — Третье ноября — день, когда ваш дурацкий Зереф соснет по самым гланды!       В этот раз Димария также не решила отличиться, поэтому снова-таки замахнулась ногой, но вот блондинка, даже не пытаясь смахнуть слёзы с глаз (ну конечно, тогда ведь потечёт тушь), отошла назад, пытаясь оторвать кусок платья так, чтобы оно стало хотя бы до колен. А ведь это было чертовски дорогое темно-синее шёлковое платье от Burberry в пол, да ещё на брительках и с открытой спиной!  — Хочешь драки, да, сучка?  — Я хочу, чтобы вы все от меня отстали, понятно?  — Оу, нет, взрослая жизнь это тебе не осьминогов в Aldrea есть.  — Что?..       Хартфилия соображает медленно, но всё же может, прекрасно понимая, к чему клонит блондинка.  — Вот же ж!       Смелости хватает на целый рывок в сторону своей противницы, после которого последовал достаточно мощный, как для Люси, апперкот (Нацу всегда говорил, что Вниз+Y –лучший удар в Mortal Kombat из всех существующих). А вот Димария зря времени не теряет и, закричав, вонзила блондинке нож в ногу.       Люси верещит так, что враги на миг готовы были валить куда подальше отсюда. А потом вспоминает, что ни в коем случае нельзя вынимать оружие из ноги, так ей сказал Доктор Хаус в одной из серий, которую она смотрела во время готовки и если Хартфилия всё же вытащит его из своей ноги, то пойдёт кровотечение, которое ей без медицинской помощи не остановить. Она внимательно пялиться на это оружие и облегченно выдыхает, понимая, что на нём не было дола.       Блондинка, на самом-то деле не знает, зачем он, но читала в где-то в Пикабу, что если бы он был, то рана бы не просто затыкалась, а была бы сродни той, если бы она всё же вытащила нож из ноги.  — Ну же, сучка, давай поиграем.       Димария злиться и подходит, протягивая руки к своему оружию, но Хартфилия, хромая, отходит назад, сквозь боль и слёзы, лишь бы остаться в живых. Йеста двигается так, будто телепортируется, а не идёт, хотя, вскоре блондинка поймёт, что это только игры её больной фантазии, но в тот момент ей было пиздецки страшно.       В следующий миг происходит то, что заставляет эмоции разогреться до почти что максимальной температуры — одной тысячи пятьсот тридцать шесть градусов цельсия — Драгнил тут же поднимает руки вверх и немного отходит, а Димария довольно шипит, повторяя под нос «Димария Ихито… звучит ужасно, но сойдёт» (и Люси готова клясться себе, что ей это не показалось).  — Бум! Бум! Бум!       Вару стоял на чуть больше, чем расстояние вытянутой руки и безумно улыбался, немного трясся пистолет в ладони.  — Если ты убьёшь меня, то брат убьёт тебя.  — Я знаю. Поэтому тебя я только раню. А потом займусь блондиночкой.       Эти двое безумцев смеются настолько синхронно, что это пугает ещё больше и единственное, что остаётся в голове — огромная надпись «СПАСАЙСЯ!», которая у Хартфилии какого-то чёрта стала «Да спасайся ты уже, блять».       Драгнил делает выпадет и бьет того по руке с такой силой, что огнестрельное оружие вылетает у шатена из рук, приземляясь между двух блондинок. Димария отреагировала первая, но Люси, снова-таки заверещав той чуть ли не на ухо, тыкнула пальцем в глаз (у этой сучки ногти могут и убить) и выхватила ствол из рук.       Что делать дальше, Хартфилия, понятное дело, не продумала, поэтому сделала то, что у неё получается лучше всего — закричала.  — Все тихо! Живо!       Вару нехотя отпускает Драгнила, цокая языком и это удивляет лишь сильнее. Военно-подготовленный парень слушается девчонку, которая практически впервые в жизни оружие держит? Что за хрень, извините?  — Отдай пистолет по-хорошему, дрянь. Ты же не хочешь проблем?

Правка №4: Одна тысяча пятьсот тридцать восемь градусов цельсия

 — Проблем?! Вы издеваетесь?! Куда уж больше?! Только моя жизни перестала идти по наклонной, как тут объявляетесь вы, ты втыкаешь мне нож в ногу, а ты избиваешь моего жениха, угрожая стволом! И это называется «не хочешь проблем»?!       И Люси прорвало. Прям как дамбу, которую чинят по веточкам, только вот веточки не могут удержать всё. Она много материлась и говорила им насколько они плохие, а потом жаловалась на жизнь и наконец-то вытерла слёзы, наплевав на тушь. Все стояли на своих местах и молча наблюдали за её истерикой, потому что девушка размахивала пистолетом с такой скоростью, что казалось, будто она готова была выстрелить даже в Нацу.  — Бум! Бум! Бум!       Хартфилия недоуменно проморгалась, после чего Вару с диким хохотом понёсся на неё и единственное, что она смогла сделать — заверещать.       А потом со страху выстрелила.       Прямо в глаз.       Дальше заверещала уже Димария, потому что так быть не может, ведь их не отправлял никуда никакой Зереф и всё это — выходки Ихито, который решил добавить остринку в их свидание. Йеста подбегает и вытаскивает у той нож из ноги, девушка даже хотела всадить его куда-то в живот, только вот её вырубил Драгнил, откидывая оружие ногой.       А вот Люси в это время блевала — потому что она, блять, убила человека.  — Алло, 911? Сохо, парк возле…       Хартфилия не понимала, что там говорит Драгнил и зачем он вообще звонит. Она, если честно, не понимала абсолютно ничего кроме факта, что она убила человека.       Ебаная убийца.  — Хей, Лю, я знаю, что сейчас не всё в порядке, но… я буду рядом, слышишь? Я скажу, что это я выстрелил в него, хорошо? Всё будет супер и мы будем счастливы, понимаешь?       Хартфилию поднимают на руки и садят себе на колени, пока она, вытирая слёзы, только сильнее жмётся к парню и прокручивает в голове одну и ту же фразу.  — Я не позволю им обидеть тебя.  — Я чудовище, Нацу.  — Тогда и я чудовище тоже. Потому что я люблю тебя, Лю, слышишь?       Хартфилия любит дешевые драмы, дорогое вино, хорошие книги и Драгнила. А ещё она любит, когда в её жизни не случается дерьмо, по типу этого.  — Я не справилась. Я ведь железная леди, а я… позволила эмоциям выйти наружу и… если бы я сохранила самообладание, то сделала бы что-то другое и он остался бы жив. Да стрельнула бы хоть в другое место, но глаз… а ведь это мой третий опыт, Нацу! Я… я… я чудовище!       Драгнил обнимает крепко и необходимо, поэтому они даже не замечают, как где-то вдалеке слышна сирена.  — Ты никогда не была сделана из двадцать шестого элемента, потому что ты у меня — номер шесть.  — Графит?  — Алмаз, Лю. Ты — алмаз.       И Люси смеётся, забывая обо всём. Они целуются с привкусом крови, пота и слёз, сзади кричат полицейские и бегут медики скорой помощи, но сейчас были только они вдвоём — Люси и Нацу, двое влюблённых идиотов, переступающие сквозь время и проблемы, потому что у них есть всё, что им надо для счастья.       А на всё остальное — поебать.       При давление в примерно одиннадцать гигапаскаль, алмаз расплавляется при температуре четыре тысячи градусов цельсия.       Хей, Лю, не хочешь принять новый челлендж?