Помни обо мне

      Он её не узнал. Он ее не помнил… Лиза тихо сидела на заднем сидении Любавинского автомобиля, а мысли вихрем проносились в голове… Её любимый муж, отец её детей считал её незнакомой. — Лиз, — решил нарушить тишину Лева. — А что ты теперь будешь делать?       Лиза медленно повернула голову. Что делать? Там, когда Платон спросил не виделись ли они раньше, она просто сбежала. Сбежала, потому что не знала, что сказать и как все объяснить. И сейчас она чувствовала себя в тупике. — То есть ты же расскажешь ему правду? — Лева, он не помнит! Меня не помнит, детей, даже имени своего!       Лиза переходила на повышенные тона. Было очень больно и обидно. — Елизавета Юрьевна, успокойтесь, пожалуйста, — попросил Вадим, посмотрев в зеркало заднего вида. — Я согласен, что вот так вот, с ходу ничего говорить нельзя! Человек и так пострадал, но Вы же сами понимаете, что так дальше нельзя. Вообще, давайте так, — машина остановилась около парадного дома Лизы. — Вы пока придите в себя, а я обещаю что-нибудь придумать. — Спасибо, — поблагодарила Филатова и вышла из машины. — Что ты придумаешь? — Лева посмотрел на коллегу, который выезжал со двора. — Лев Борисович, неужели Вы сомневаетесь в моих умственных способностях? — Вадим улыбнулся. — Вот то-то. Только придумать что-то действительно нужно, потому что я очень хорошо знаю Алину, а эта дама своего нигде не упустит.

***

      После очередной короткой встречи с Лизой, Платон чувствовал себя странно. Эта женщина которую он встретил уже дважды за последние время казалось, что он знал её раньше, но вот откуда? И сегодня когда он спросил её, она сбежала ничего не объясняя. Странно, очень странно. Мужчина прошёлся по комнате, которую ему выделила баба Клава и, поймав свое отражение в зеркале, остановился. На виске до сих пор оставался шрам. Придя в себя в больнице, ему сразу сказали о том, что с ним произошло. На следующий день даже участковый пришёл, но узнав, что пострадавший ничегошеньки не помнит, только головой покачал. — Ну что ты маешься? — заглянула в комнату баба Клава. — Иди, обедать будем.       Платон механически кивнул все ещё думая о своих бедах.

***

      Савина выключила плиту и достала из шкафа две тарелки, а Вадима до сих пор не было. — Любавин, ты там уснул? — крикнула она.       На кухне появился Любавин, который целый вечер только тем и занимался, что думал как решить проблему Лизы. — Прости, — Вадим почесал затылок. — Слушай, я понимаю все, но разве нельзя просто взять и рассказать Земцову, что у него жена, дети, — Марина села за стол. — Вот ничего ты не смыслишь в психологии, — мужчина с любовью посмотрел на жену. — Человек ничего не помнит, и тут вдруг ему приходят и говорят такое. Ты бы поверила?       Марина отрицательно покачала головой. — Вот. Понимаешь, тут нужно осторожно. Чтобы они чаще виделись, и он постепенно вспоминал свою счастливую жизнь, — мужчина взял ломтик белого хлеба. — Но всё равно для этого нужно или Земцова вернуть в родные пенаты, или Лизе временно менять место жительства, — брюнетка забрала грязную тарелку. — Менять место жительства, — повторил эмбриолог и поцеловал жену в щеку — Мариша, я тебя люблю, — произнес он, набирая номер Квитка. — Я тебя тоже, — ответила брюнетка и начала мыть посуду.

***

      Утром, едва ли переступив порог больницы Вадим на всех парах пронёсся в кабинет, где сидел сонный Лев Квитко и пытался взбодриться с помощью кофе. — Утро доброе, — поздоровался Любавин, застегивая халат. — Кому как, — буркнул Лева. — Чего ты сидишь? Пошли быстрее, там Савчук приехала, и нам с ней поговорить нужно, — Вадим поспешил в кабинет начмеда. — Стой! — бросился за ним Лева. — О чем мы с ней будем говорить?! Вадим Родионович?       Собственно, Екатерина приехала в больницу, чтобы проверить как она функционирует, а то слишком много изменений произошло в последнее время. Одни только узисты которые меняли друг друга со скоростью света чего стоят.       Проведя пятиминутку как в старые добрые времена, госпожа Савчук убедилась, что все более менее хорошо, и Иван Иванович Шулейко никуда уходить не собирается. Когда доктора отправились по своим рабочим местам, а в кабинете остались только Любавин, Квитко и Савина, Катерина поняла, что рано она радовалась, и что-то все-таки произошло. — Так, и, что у нас на этот раз? — Савчук поочерёдно посмотрела на коллег. — Давайте, говорите. По глазам вижу, что что-то не так. — Екатерина Сергеевна, нам нужно, чтобы Вы помогли устроить на работу в больницу посёлка Малиновое одного человека, — начал Вадим, не обращая внимания на то как на него смотрит жена и друг. — Что? Вадим Родионович, Вы меня простите, но что Вы несёте? — Катерина ничего не понимала. — Екатерина Сергеевна, мне нужно, чтобы Вы устроили Елизавету Юрьевну работать в больницу поселка Малиновое, — ещё раз повторил эмбриолог. — Зачем? — удивилась блондинка. — Насколько я помню, Филатова сейчас в декретном отпуске, да и после того, что случилось с Земцовым… — Земцов жив, но потерял память. Сейчас он в Малиновом. Екатерина Сергеевна, это очень важно! У Вас ведь есть связи, я знаю, — Любавин посмотрел на женщину.       Катерина медленно кивнула, «переваривая» услышанное. Земцов жив, амнезия, Малиновое, Филатова. Черт знает что! — Так, стоп! Филатова в курсе всего этого? — женщина налила воды и сделала щедрый глоток. — В курсе! — очень уверенно ответил мужчина. — Екатерина Сергеевна, я настоятельно прошу Вас помочь.

***

      Дети играли в детской, а Лиза готовила обед. Мысли женщины крутились вокруг Платона, и она пыталась что-то нибудь придумать, но ничего не ум не приходило. Женщина отложила нож и, подойдя к окну открыла его. Со двора доносился крик детей, которые играли на площадке. Там была жизнь, и только в её квартире казалось, время остановилось, с тех пор как он пропал. — Что же мне делать? — спросила она сама у себя, и рука механически легла на живот. — Как мне вернуть твоего папу?       В дверь позвонили, вырывая Филатову из грустных мыслей. Открыв её, женщина увидела довольного Вадима Любавина, который весело произнёс: — Елизавета Юрьевна, я все придумал. Собирайте чемоданы!