милый братец

      ты протягиваешь неуверенно руку к моему лицу, но тут же одёргиваешь, а я лишь молчу. ты улыбаешься сдержанно, неверяще, совершенно не как обычно это делаешь, не как я помню: открыто, широко, показывая свои белые ровные зубы. будто бы сейчас одна твоя такая улыбка разрушит всё.       ты щуришься, потому что заходящее за моей спиной солнце упрямо слепит тебе в глаза последними на сегодня яркими лучами, играючи проходясь напоследок по твоему словно годами (хотя может так и есть) небритому скуластому лицу, прежде чем окончательно исчезнуть где-то за горизонтом. с этой бородой, ты, кстати, немного похож на одина, знаешь же? а ещё сегодня облака необычайно пушистые… и густые? не знаю, я правда в них не разбираюсь.       но ты не смотришь на солнце (почему же? вот оно, сияет). и на облака внимания не обращаешь. ты упорно смотришь на меня, только на меня, не желая прерываться, твои зрачки нервно бегают по моему лицу, а после смотрят в глаза (ты некогда говорил, что они у меня действительно красивые). кажется, не моргаешь даже и не дышишь. я немного напрягаюсь, поджимаю тонкие губы, но ты шмыгаешь покрасневшим носом и начинаешь, наконец, часто-часто моргать. твои светлые короткие ресницы, я вижу, слиплись от влаги.       … ты что, плачешь? в самом деле?       я непонимающе (враньё, конечно же, я всё понимаю) свожу брови, невольно вспоминая, как ты смеялся и говорил, дразнил, что я недовольная бедная принцесса. (детьми тогда ещё были, да). у меня уголки губ дёргаются в подобии улыбки. ты в ответ вздыхаешь шумно, словно поражённо или, может, восхищённо?       ты всё-таки осторожно тянешься дрожащими и такими же сильными пальцами к моим как и раньше холодным ладоням. сглатываешь. я наблюдаю за тем, как твои загорелые руки проходят сквозь мои — бледные, тонкие. кусаешь дрогнувшую губу. — если бы… если бы ты был здесь, я бы тебя поцеловал. и всё твоё лицо. и ладони. сжал бы тебя и не отпускал.       голос у тебя дрожит так явно, некоторые слова выходят настолько тихими, что мне приходится немного наклониться, дабы лучше расслышать всё, что ты говоришь. и я всё-всё слышал.       смеюсь на них хрипло, улыбаюсь, тянусь и утираю с твоего лица горькие, отчаянные слёзы.       хмыкаю.       и буквально растворяюсь в твоих руках, потому что я — всего лишь иллюзия. воспоминание. больное, заставляющее внутренности скручиваться болезненно и захлёбываться слезами. галлюцинация, вызванная твоим воспалёнными мозгом.       потому что я мёртв.             и ты это знаешь,                         милый                               братец.