Eius Lilium

«Знаешь, Гарри, когда их ошибка вскроется, все они, вновь, будут любить тебя. Но что толку от этой переменной любви? Запомни это чувство, что преследовало тебя, пока они тебя ненавидели. Оно непременно повторится» — сказала ему мисс Прюэтт за день до первого испытания. И кажется, оказалась права. Всё, кто искренне его ненавидел, теперь улыбались, хвалили и награждали взглядами, полными восторга. Даже Рон и тот, признал ошибку и теперь они, снова, друзья. Но сможет ли он, Гарри, доверять ему как раньше? Ведь теперь подсознательно он ждёт этого. Предательства. Он ждёт предательства от лучшего друга. Дожили. Мисс Прюэтт тем временем почти не попадалась на глаза и, о боги, стала появляться в компании слизеринцев. Это, наверное, самое ужасное, что было в её поведении. Со слизеринками она чуть ли не целуется, а после, как ни в чём не бывало, садится за их, гриффиндорский стол, и мило воркует с Лавандой и Парвати. Очевидно, что эта ведьма сочетала несочетаемое так, что ни у кого претензий не было. Даже он, Гарри, не смог бы её упрекнуть. Лили Прюэтт была ему важна, возможно, она была важнее Рона и Гермионы. Чтобы украсть хотя бы немного её времени он был готов закрыть глаза на её слизеринских друзей. Мог бы закрыть. Но было то, что Гарри утерпеть никак не мог. Мерзкий, белобрысый хорёк, был с ней рядом всё чаще и он, всё чаще беспричинно подрывался с места, выхватывая палочку с очевидным желанием надрать Малфою задницу. Разъяснить, что мисс Прюэтт — его, Гарри, подруга и он, мерзкий хорёк, должен держаться подальше. Между тем жизнь текла своим чередом. Объявили Святочный бал, дату второго испытания турнира, как ни странно, набор в Дуэльный клуб. Вести его должен был Снейп, а потому почти никто из Гриффиндора не изъявил желания поучавствовать. Кроме, разумеется, Гермионы и Лили. С обеими всё было ясно. Гермиона не могла упустить ценных знаний, а Лили было глупо чего-то бояться, ведь Снейп её отец. Впрочем, первое занятие начнётся лишь 10 ноября, в подземельях (кто бы сомневался), так что до него было немногим больше десяти дней и если Гарри всё же решится записаться, то время у него есть. Завтрак был обычным: Гермиона и Рон рядом, обсуждают как открыть дурацкое золотое яйцо и прослушать сообщение, а сам Гарри лишь задумчиво жуёт овсянку, уставший и почти отчаянный. Всю обыденность нарушила почта, вернее письмо-приглашение. «Уважаемый мистер Поттер, Приглашаем вас, на официальный приём, в честь дня рождения Лилит Мерилин Прюэтт, который состоится 7.10.1995 в поместье Прюэтт-мэнор. Начало: 18:00. Форма одежды: стандартный волшебный костюм, допускается фрак, обязательно наличие выходной мантии. Порт-ключ прилагается» — Что там Гарри? — спросила Гермиона. — У тебя такое лицо, как будто гриффиндор кубок по квиддичу выиграл, — вторил ей Рон, оглядывая дорогую бумагу конверта и сургучную, сорванную печать. — Где-то я видел такие печати, — пробормотал он задумавшись. — Лили приглашает меня на свой день рождения, — ответил, наконец, Гарри. Гермиона проворно завладела письмом, быстро ознакомилась и нахмурила брови. — Но ты не можешь покинуть Хогвартс! — Почему же? Могу. — Но тебе требуется разрешение родителей и директора. — В чём проблема? Я напишу Сириусу, он мой официальный опекун, и он мне даст добро. А директор ничего с этим поделать не сможет. К тому же, не думаешь же ты, Гермиона, что мне там что-то угрожает? — Конечно угрожает! — воскликнула его подруга, а после, недовольная и разъярённая, покинула столовую, столкнувшись в дверях (кто бы мог подумать) с сонной Лили. Наградив рыжеволосую свирепым взглядом Грейнджер гордо удалилась под недоумевающие взгляды Прюэтт. — Что это с ней? — Мне пришло приглашение на твой день рождения, — ответил Поттер немного подвигаясь к ней и тут же ощущая терпкий аромат духов девушки. Лили окинула письмо беглым взглядом и кивнула согласно. — Я вполне могла проделать это на словах, но к сожалению этикет обязывает поступать именно так. Вопрос насчёт твоего разрешения уладит отец, тебе необходимо лишь получить лишь согласие своего опекуна, он сказал, что тебе это по силам. Да, пусть он напишет нормальную официальную бумагу и поставит дату с вечера седьмого октября, до вечера девятого. — Зачем разрешение на три дня? — Не думал же ты, что официальным приёмом всё кончится? — заговорчески поинтересовалась рыжеволосая. — Вечером седьмого, по-сути, будет небольшой бал, где соберётся вся элита магического мира. Ну не вся, но с десятка полтора семей точно. Это нужно нашей семье, чтобы соблюсти этикет. В субботу будет что-то вроде общего отдыха, можно спать до обеда, гулять и заниматься своими делами, после — ужин в кругу семьи и друзей. Предполагается, что после этого взрослые отправятся по своим делам и прибудут домой лишь ближе к вечеру воскресенья. Ну, а мы устроим вечеринку до утра, оторвемся так сказать. После этого до вечера отсыпаться, делать уроки и не позже семи часов возвращение в Хогвартс. Как-то так. — Ничего себе, — пробормотал Рон, привлекая к себе внимание и явно рассчитывая на идентичное приглашение. Лили предпочла промолчать, а после взглянула на часы и вскочила. — Опаздываю, увидимся позже! *** Гермиона Грейнджер несмотря ни на что была обычной. Самой, что ни на есть заурядной. Разве у двух совершенно заурядных людей могла родиться другая дочь? Могла, — отвечала наука. И она, Гермиона Грейнджер, очень хотела верить в то, что именно она исключение из правил, та, над кем природа как следует поработала, но на самом деле это было совсем не так. Единственное, что у неё было необычное, это, пожалуй, имя. Всё остальное, к сожалению, не особенно выделялось из толпы. Нет, разумеется, она умная и старательная, весьма упорная, но чувство собственной уникальности ускользает, как нечто непонятное и эфемерное. И она, всю сознательную жизнь пыталась его поймать, гналась за ним, но в итоге ничего не получила и наконец осознала, что уникальность весьма относительное понятие и она, очевидно, гоняется не за тем, что ей действительно нужно. На самом деле, Гермиона была весьма, весьма способной. А ещё целеустремлённой. И любая, поставленная ею цель, непременно должна была быть достигнута. Завести друзей? Запросто. Подумаешь, чуть не умерла и приходится с ними нянчится, как с пятилетками. Стать лучшей ученицей? Как два пальца… Не считать же сложностью регулярный недосып, частенько побаливающую голову и постоянное ощущение то, что она зря, мать вашу, тратит время. Влюбить в себя аристократа? Нет ничего проще. Ведь не говорить же, что во-первых, влюбилась сама, а во-вторых, вам не суждено быть вместе, потому что ты, Гермиона, гребаная грязнокровка, а он, мать вашу, аристократ! Аристократ, который, кстати, так дорог, что жить без него она не видит смысла, а на плаву держат лишь друзья. Узнай Гарри и Рон о том, что она с Малфоем не было бы и их, но она, Гермиона Грейнджер, самая умная ведьма столетия, была готова на это пойти, лишь затем, чтобы сохранить его рядом с собой. Ощутить его губы на своих. Поговорить. В последний раз, ещё весной, или вернее, в начале лета, они обсуждали русских классиков, которых вместе и читали. Драко, помнится, быстрее неё освоил Достоевского, ему понравилось произведение «Подросток», а все потому, что он мог читать на русском, а ей приходилось пользоваться переводом… Девушка, с копной непослушных, каштановых волос, резко замерла и заплакала. Как же давно она не плакала! Ещё полгода назад её жизнь была идеальной, а теперь нет ничего. Ни любимого, ни друзей, ведь у Гарри и Рона, помимо неё другие интересы. Осталась у Гермионы одна учеба, да и то, держала позиции она лишь потому, что её конкурентка, Прюэтт, отвечала с некой ленцой и не особенно стремилась свалить её с пьедистала. И как бы она, Гермиона, не старалась, перешагнуть через рыжеволосую не выходило. Она знала и умела гораздо больше Гермионы не прикладывая никаких особенных усилий. Она подружилась с Гарри, стоило на него взглянуть и даже Рон, ненавидящий аристократов, не смел открыть рта. Она забрала у неё не только учёбу и друзей. Она забрала ещё и его. Драко Малфоя. И этого, она, Гермиона Грейнджер, точно не простит! *** POV Лилит «Моё расследование зашло в тупик» — констатировала я устало, лениво взглянув на часы. Пять утра субботы. Что может быть лучше? Для того, чтобы сообщить братьям достоверную информацию, нужны доказательства, а их, увы и ах, не было. Ну пьет мракоборец из собственной чашки, ну ведёт себя как псих. Так он, мать вашу, и так псих! Пройти магическую войну, воюя с пожирателями их же оружием, то есть непростительными, и остаться нормальным? Стоп. Непростительные. Ну конечно! Они оставляют долгий отпечаток на ауре волшебника. И чем более непростительных, тем ярче будет отпечаток. Нужно узнать, через сколько отпечаток исчезает окончательно и взглянуть на Грюма через особую призму, позволяющую разглядывать ауру. А для этого мне нужна подобная призма и разумеется знания. Сколько там времени? Всего пять утра? Самое время наведаться в гости! Из Хогвартса выскользнуть относительно незаметной получилось проще, чем я могла себе представить. Надо же, главный вход был открыт и никто, совершенно никто не запрещал выходить. А вот на корабль Дурмстранга было не так уж и просто попасть. Хотя бы потому, что он, как бы, немножко, в воде, а я на берегу. И когда я уже совершенно отчаялась сверху выглянул темноволосый и хмурый юноша. — Ты Прюэтт? — Да, — ответила я. — Что тебе здесь надо? — более спокойно спросил он. — Можно ли мне подняться? Виктор приглашал меня с утра, но мне не спится. — Он не говорил что ждёт гостей, — вновь нахмурился юноша. — Но он не спит. Идём, — с этими словами он взмахнул волшебной палочкой и широкая лестница упала к моим ногам. Я говорила что боюсь высоты? Теперь пожалуй говорила. Но если мне нужно получить информацию, а мне её нужно получить, то делать нечего, а значит я должна забраться. Парень не без интереса наблюдал за моими потугами, но стоило мне приблизится подал руку и помог подняться. Далее он без лишних слов и не отпуская моей руки повёл меня внутрь, по перекатистым, скрипящим, деревянным лестницам. Несмотря на мои ожидания он привёл меня не в каюту Виктора, а в большой тренировочный зал, в котором друг и занимался. Колотя грушу, взмокнувший и красный парень не замечал ничего вокруг. Оценив его вид я тихо поинтересовалась: — И часто он так? — Каждый день, — хмыкнул мой провожатый, горделиво улыбаясь, а после пустил в воздух сноп искр, привлекая внимание Крама. — Виктор, эта барышня говорит, ты её приглашал? — Да, — солгал он, не моргнув и глазом, — Я просто забыл. Извини, что потревожил, Демитрий. — Ничего, — махнул названный рукой, кивнул мне на прощание и скрылся. Мы остались одни. Виктор обтёрся полотенцем, достал свою палочку и как следует оградил нас заклинаниями, лишь после этого спросив: — Что-то случилось, Лили? — Я не могу просто так тебя проведать? — Ты бы не явилась сюда так рано без приглашения, чтобы просто проведать. — Ты прав. У меня есть догадка… Выслушав меня, Крам нахмурился ещё сильнее. — У меня нет этой штуки. Литературу…я найду и отдам тебе до завтра. А насчёт неё спроси братьев. Они увлекались созданием таких штук. — Хорошо. И спасибо, Виктор. — Мы делаем общее дело. Тебе не за что благодарить меня. Я хочу полетать…подкинуть тебя до Хогвартса? — Спрашиваешь тоже. Разумеется. *** Между здравомыслием и сумасшествием очень тонкая грань. Думаю, на каждого может найти умопомрачение… / Джоди Фостер — О чём ты так задумался, Драко? — серьёзная донельзя Панси сидела рядом. Эта девушка была ему безусловно дорога. Она стала за эти четыре года некой отдушиной, готовой поддержать в сложный момент, подставив своё хрупкое девичье плечо. Драко уже и не знал, пользуется он ей, или действительно привязался. Паркинсон была не такой уж и глупой, если честно, и блюла его личное пространство. Почти всегда. — Я думаю о Прюэтт, — признался Малфой и кинул заинтересованный взгляд на подругу. Та, как девчонка, могла бы помочь советом… — Когда объявите дату помолвки? — словила суть брюнетка, лукаво улыбнувшись. — Брось Пэнс, ты же видишь, как мы с ней от этого счастливы, — сморщился блондин. — Я не знаю что мне делать. Бороться за расторжение, или пытаться сладить с ней, или просто плыть по течению? Улыбка на лице Паркинсон заметно померкла. Её-то, никто пока не заставлял ни с кем обручаться. Мать на сносях, все ожидают наследника. Но стоит ему родиться, а родителям убедиться что у рода есть наследник, то её ждёт подобная участь. — Лучше скажи вот что. Я видела грязнокровку, подружку святого Поттера. Она ревела в туалете Миртл. И знаешь что я услышала сквозь её вой? Твоё имя, Малфой. — Я похож на человека, которого волнуют страдания грязнокровки? — Не ёрничай! — темноволосая ведьма вскочила с поскрипывающего стула и приблизилась к нему сердито сверкая глазами. — Ты понимаешь о чём я говорю, верно? — сузила она карие глаза. Паркинсон обо всём догадалась. — Как ты мог? — устало поинтересовалась она, выдохнув. — Я влюбился, как дурак, Пенс. — Ты же понимаешь, что ваша любовь против правил? — Нет уже никакой любви. Как только меня «обрадовали» помолвкой мы прекратили общение. — Вот как, — произнесла она, а после умолкла, всерьёз задумавшись. — Знаешь, Драко, Лили не такая уж и плохая девушка и уж точно не заслуживает того, чтобы с ней обращались, как с грязнокровко-заменителем. Но это не так важно. Важно то, что чувствуешь и хочешь ты. С Грейнджер у тебя вряд ли что-то путное выйдет, но это не значит что ты должен переступать через себя и жениться на нелюбимой. Ты можешь подыскать подходящую чистокровную…а хотя, гори оно всё адским пламенем! Зная твоего отца становится ясно что у тебя нет выбора! — с горечью констатировала она. — Выбор есть всегда, Пенс. С этими словами Малфой соскочил с подоконника и вышел прочь из одного из пустых помещений подземелий. Ему захотелось найти Лили. Это желание было глупым, безусловно, но ему было наплевать. Он собирался, наконец, воплотить свою идею в жизнь и уничтожить Гордиев узел её суждений и мыслей. К тому времени как он поднялся в Большой зал Прюэтт уже уходила. Драко держался в тени, не то, чтобы намеренно, просто так выходило и мог наблюдать за девушкой со стороны. Её тёмно-рыжие кудри в свете факелов отдавали медью, а красноватые блики, переливающиеся на личике, акцентировали внимание на ровной, бледной коже девушки. Сама она выглядела весьма уставшей. Её тонкая кожа не скрывала мешков под глазами и сеточки сосудов на веках. Даже выражение её лица было каким-то потухшим и усталым. На выходе Лили догнал незнакомый Драко темноволосый юноша и отойдя в сторону эта парочка принялась о чём-то тихо говорить. После, юноша передал ей какой-то свёрток, подошёл непозволительно близко и Малфой, разумеется, не выдержал. Быстрым, чеканным шагом двинулся в их сторону. — Какие-то проблемы? — темноволосый нагло усмехнулся, не желая отходить от рыжеволосой. Лицо девушки же, выражало что-то вроде неудовольствия и Драко едва слышно скрипнул зубами. — Проблемы будут у тебя, — надменно и равнодушно произнёс Малфой, — Отойди от неё. — Ты, жалкий…- начал было ученик Дурмстранга, но властный жест рукой остановил его на полуслове. — Благодарю за помощь, Демитрий. Он имеет право на претензии. — Это что-ли, твой жалкий женишок? — с презрительной гримасой задал риторический вопрос юноша. — Ладно, Прюэтт, далее разберёшься сама. Он занят, не беспокой Его без серьёзного повода. — Я поняла, — кивнула Лили и проводила взглядом удаляющуюся фигуру, а после нехотя перевела взгляд уже на него, на Драко. — Ты ещё здесь? — недовольно уточнила она, состроив высокомерную гримасу. И эта её игра мимикой стала последней каплей его самообладания. Драко до скрипа сжал зубы и быстро приблизившись к девушке заставил её невольно отступить назад, прижавшись крыльями лопаток к холодной, каменной, стене. Руки его, расположились по обеим сторонам от её личика, перекрывая пути к отступлению. Лили прижимала свёрток к себе, не позволяя ему таким образом прижаться к ней гораздо плотнее, но это было единственным её преимуществом. Малфой нависал над нею, подобно коршуну, не отводя взгляда, вглядываясь в её глаза. — Отпусти, — произнесла девушка несколько дрогнувшим голосом. Ей, по правде говоря, осточертело всё, она ужас как устала, находясь на ногах более двух суток. Так еще и идиотина Малфой пристал. — Я так соскучился, дорогая, — с ядовитой усмешкой ответил ей блондин, невольно вдыхая аромат её тела. Пахла она, безусловно, замечательно, но акцентировать на этом внимание юноша не планировал. В его планах было проучить наглую девку, за которой требовался глаз да глаз. Почему он всегда застаёт её в компании других парней? — А я — нет. Отпусти меня, Малфой, это не смешно, — Лили занервничала. — Да, я с тобой согласен. Мне совершенно не нравится твоё поведение. Каждый раз я застаю тебя в компании каких-то парней, причём каждый раз — разных. То с Крамом, то с Поттером, теперь вот с этим… — Знаешь что? Это не твоего ума дело, Малфой! — воскликнула она. Драко пришлось приложить ладонь к её губам. — — Тсс, не шуми, Прюэтт, — произнёс он с ласковой издёвкой, а после, совершенно неуверенный в собственных действиях, наклонился к её губам, запечатлев там почти целомудренный поцелуй без языка. Лили вжалась в стену всем телом, желая отстраниться, а когда это не помогло, отпихнула его руками, уронив свою ношу. Раздался треск стекла. Девушка, совсем о нём позабыв, наклонилась и развернула свёрток, любуясь треснутым стеклом странной на вид призмы. — Чёрт! Это из-за тебя, урод! — крикнула она в ярости. — Подумаешь, стекляшка разбилась. Угомонись. — Во-первых, — ядовито прошипела Лили, поднявшись, — не смей приказывать мне! А во-вторых, это не просто стекляшка. И она не моя! По твоей милости, я разбила чужой артефакт! — Наверное, для того, чтобы не разбивать, чужих вещей, не нужно их брать. — Может не нужно меня целовать без спросу?! И тут, произошло то, чего не ожидал никто из них. Лили расплакалась. Солёные дорожки текли против её воли, оставляя красноватые разводы. Драко оторопел. Все его ядовитые аргументы застряли в горле, а сам изумлённый светловолосый юноша погружался в пучину воспоминаний. Вот ему шесть. Мелкая Прюэтт убегает, задорно хохоча и периодически оглядываясь, пытаясь понять гонится ли он за нею. Под её маленькими, худенькими ножками грубая садовая дорожка, а потому, совсем неудивительно, что эта юная леди спотыкается и падает, да так забавно, что сначала его, Драко, на смех пробирает. Прюэтт сначала падает на колени, а уж потом, отклячив задницу прямо лицом в землю. Должно быть, это больно. Но черт возьми, как ему сейчас смешно! А Прюэтт тем временем потихоньку встаёт, оборачивается, вся перепачканная, с напрочь испорченным платьем и смотрит на него. Давящегося смехом. — Драко, я…- её голосок, обычно звонкий громкий, звучал тихо и невероятно жалобно, а по измазанному личику текли солёные дорожки слёз. — Эй, Лили, что с тобой? Ну не реви, все нормально… Его голос звучал тихо, приглушенно, он сам находился неизвестно где, но слова, слова свои же собственные повторял точь-в-точь, даже удивительно, как это он их запомнил. — Малфой, ты назвал меня по имени! — воскликнула Прюэтт, почти возмущаясь, слезы отошли на задний план. — Как в детстве, — как-то ласково отозвался блондин погружённый в нирвану воспоминаний. — Что с этим делать? — с тяжёлым вздохом поинтересовалась Лили. — Для начала выясним зачем тебе это понадобилось, а потом подумаем, пожалуй. — Не здесь, — она с подозрением заозиралась по сторонам, а после присела на корточки и принялась собирать каждый осколок. — Репаро, я так понимаю, не сработает. — Конечно нет, — ответила рыжеволосая, поднимаясь. — Куда пойдём? — В мою комнату, конечно же. — Что? Нет уж! — Прюэтт, не будь идиоткой, — произнёс Драко, заглядывая ей в глаза. — Тебе нужно укромное и безопасное место без лишних ушей и глаз? Моя комната лучший вариант. Она имеет несколько входов и выходов, если ты не заметила в прошлый раз, — добавил он с лукавой усмешкой. Лили вспыхнула от возмущения, её щёки заалели, но она не произнесла ни слова, сжав зубы. — Ладно, извини, я буду вести себя…учтиво. Идём. Мы начинаем привлекать внимание, — Драко кивнул на Лаванду и Парвати, что явно их заприметили и явно собирались направится к ним. Вид при этом, у обеих девушек, был самым предвкушающим. — Хорошо, идём, — дала ему согласие Лили, и тотчас была подхвачена Драко под руку. Блондин практически тащил её вперёд как можно быстрее, а сама девушка не сопротивлялась, послушно семеня ногами и явно о чём-то размышляя, напоминая Малфою живую куклу. Но даже такой она нравилась ему куда больше, чем гриффиндоркой, улыбающейся святому Поттеру, смеющей вести себя вызывающе и с презрением смотреть на него, Драко. Вход в его комнату находился в одной из многочисленных ниш подземелий, прямо за гобеленом, на котором вышит символ Слизерина — змея. Юноша произнес пароль и пригласил свою спутницу войти. Лилит нехотя вошла, озираясь по сторонам. Очевидно, в прошлый раз она не успела всё как следует рассмотреть. Драко взмахом палочки разжёг камин, скинул мантию и устроился в кресле. Прюэтт аккуратно положила свёрток на полку и присела на краешек соседнего кресла, чувствуя себя безумно неловко. — Ну у тебя и хоромы, — произнесла она, чтобы разрядить гнетущее напряжение. Драко вальяжно откинулся в кресле и довольно улыбнулся. — Отец выбил мне эту комнату на втором курсе. Это, кстати, вполне законно. В Хогвартсе, если есть деньги, можно жить как король. — В Дурмстранге мы жили в комнатах по двое. Там всем наплевать сколько у тебя денег. Правила для всех едины. Мы даже убирали сами, ну и частенько готовили. — С Хогвартсом не сравнить. — Да. Я, если честно, первое время ревела и пыталась сбежать. Родителей нет, домовиков тоже, нужно делать то что велено, есть что велено, жить как велено. — Ты же сама хотела там учиться. Сама туда уехала, — парировал Малфой, сморщившись. — Я? Сама? — Лили вскинула брови — Меня уведомили, за двадцать минут до перемещения. Я до последнего не знала! И я писала тебе, я так хотела вернуться, или, чтобы ты приехал! — Прюэтт резко осеклась, замолкнув и выдохнув. — Но сейчас мы не за этим здесь, да? — Да, — согласился Драко, принимая серьёзный вид, — Что происходит? — Я не должна никому говорить, но метки на руках наших отцов потемнели. — Что это значит? — нахмурился Малфой. — Мы думаем, что Он возвращается. — Невозможно! — Драко резко встал и зашагал по комнате. — Вы не можете знать наверняка. Эти штуки не изучены совершенно. — Да, ты прав. Но в пользу нам говорит то, что Поттера запихнули в этот турнир. Помнишь, мы говорили насчёт этого? Дамблдор не стал бы делать этого, ведь это действительно опасно для жизни Гарри. Мы считаем, что кто-то, кто-то сильный, здесь, в Хогвартсе, и круг подозреваемых весьма узкий. Дамблдор подозревает моего отца и Каркарова, но не один из них не делал этого. Мне и Виктору поручили найти человека, который является сторонником Неназываемого. — И как успехи? — Грюм. Очень подозрителен, — ответила девушка. — Когда человек использует непростительные — на его ауре остаётся отпечаток. И стирается очень медленно. И если этот человек тёмный маг, то его аура выдаст его и даст законный повод усомниться в его подлинности. А на ауру можно взглянуть с помощью вот этой призмы. Можно было. Пока я её не разбила. — Можно её заменить на идентичную, верно? — Они весьма редки. Но это не столь важно. Я вспомнила о ритуале, способном возродить артефакт, если он разрушен не очень давно. Придется его проводить в день своего рождения. Возможно это не так уж и плохо, всё же магия волшебника в этот день безумно сильна. — Поддельность человека можно определить лишь с помощью этой призмы? — задал вопрос Драко. — Если он действительно Его прислужник, то нельзя ждать так долго. — Нет. Можно попробовать спионерить его фляжку, или, применить поисковое заклинание на настоящего Грюма, но где достать его кровь, или кровных родственников, я не знаю, к тому же, зелье поиска долго готовится, весьма ценно и вызовет много вопросов, не говоря о том, что Он вполне мог предусмотреть этот вариант. А ауру не скрыть с помощью оборотного или заклинаний. Но и увидеть ее могут лишь одарённые, или, обладающие артефактами. — Одарённые? — Волшебники с особым даром, который заключается в зрении. Эти люди видят то, чего другие увидеть не способны. Особенно сильные, говорят, способны видеть ментальные импульсы и через мантии невидимки. Но их днём с огнём не сыщешь. — Родовой дар? — Да. Есть такая книга двенадцатого века: «Тринадцать даров тринадцати фамилий». Это зрение подробно описано там. Из Англии вроде, лишь Лавгуды были, но их семья, насколько я знаю, давным давно уехала. — Лавгуды? Ты уверена? — Да, я писала курсовую работу по этому направлению, — закатила глаза рыжеволосая. — Малфой, я из-за тебя пропустила ужин, — неожиданно сказала она, почувствовав спазм в желудке. К телу девушки подкатила слабость — сказывалось отсутствие сна. Внезапный выброс адреналина сошёл на нет, Лили, несмотря на серьёзный разговор, разомлела в кресле. Драко молча щелкнул пальцами. — Винки слушает господина Малфоя, — поклонилась маленькая домовушка. — Винки, будь добра, скажи что сегодня на ужин. — Отбивная, несколько гарниров, а также салат, сэр. — Хорошо. Нам, пожалуйста, одну порцию салата и две отбивные. Лили ты с чем предпочитаешь? — Любой. — Две отбивные в любым гарниром. И чаю с чем-нибудь сладким пожалуйста. — Будет исполнено, Драко, сэр. Вновь она появилась через мгновение, удерживая большой поднос одной крошечной ручкой. Драко тут же трансфигурировал пуфик в обеденный стол и Винки тут же рассервировала стол. Лили удивилась такой скорости. — Ты очень хороший домовик, Винки. В моём меноре эльфы не настолько быстрые. — Благодарю, госпожа, Винки — хороший эльф, но она подвела хозяина и он вручил ей перчатку, — она захлюпала носом. — Она принадлежала Краучу. Говорят её нашли с палочкой в руке после того скандала с чемпионатом мира по квиддичу, вернее его финалом. — И хозяин изнал Винки, — завыла та. Лили невозмутимо отрезав кусок баранины в соусе и с нетерпением погрузила его в рот. Прожевав она ответила: — Я как раз хотела себе личного домовика, Винки. Ты хотела бы вновь найти себе хозяина? — Госпожа, вы сделали бы Винки самой счастливой. — Я обсужу этот вопрос со своими родителями и если они дадут добро, то ты станешь моим домовиком. Не плачь, пожалуйста, ты очень мне приглянулась. — Да мисс! Винки с нетерпением будет ждать решения родителей мисс Прюэтт. — Хорошо. А теперь ступай. Домовушка с хлопком исчезла. — Тебе и впрямь нужен домовик? — Да. В Прюэтт меноре их всего четыре и все занятые. Я бы хотела помощницу. К тому же, она действительно хороша. — Кстати, насчёт Лавгудов твои данные неточны. Курсом младше, на Когтевране, учится девочка по имени Полумна Лавгуд. Её отец — Ксенофилиус Лавгуд, владелец Придиры. — Эта газета знаменита в Европе. И часть её семьи видимо действительно живёт там, поскольку Лавгуды владеют не только «Придирой». Им принадлежит несколько островов в Тихом океане, где они устроили магические заповедники, ну и артефакторикой занимаются, к ним многие обращаются. Но поскольку они не любят публику, никто не знает подробностей о членах этой семьи и, как выяснилось, их количестве. — Быть может они отрезанный ломоть. — В любом случае, нужно познакомиться с этой девочкой. Она может стать нашим козырем. Когтевран третий курс, значит. — Она чудаковатая, смотрит как будто сквозь. Все считают её чокнутой, но видимо ты права — она и впрямь одарена. — Займёмся этим завтра, — констатировала факт Лили, отставляя пустую тарелку в сторону. — Ты же в деле, Драко? — Разумеется. — Это хорошо, — прошептала она, прикрывая глаза всего на секундочку и чувствуя, как сознание погружается в тьму. — Прюэтт, я не потащу тебя в башню Гриффиндора, — прошептал Драко. — Я знаю, — из последних сил ответила Лили и погрузилась в безмятежный, глубокий сон. Драко только покачал головой и подхватил девичье тело на руки. Весила Лили, надо сказать, не то, чтобы мало, но и немного. Её хотелось держать на руках, прижимая к себе, как плюшевую игрушку, но Драко опустил её на шёлковые тёмно-зелёные простыни. Быстро скинул туфли с её ног, ослабил гриффиндорский галстук и накрыл девичье тело пледом. Неровный свет от огня в камине, играл на её безмятежном лице, а волосы девушки отливали красивым и благородным оттенком, который безумно нравился Драко. Блондин мог бы долго любоваться прелестью своей пока-не-невесты, но в дверь постучали, прервав всё очарование момента. Юноша поспешил открыть. На пороге, по иронии судьбы, стоял никто иной, как декан его факультета и по совместительству отец Лили. Ему хватило мгновения, чтобы заметить спящую девушку и выразительно вскинуть бровь. — Она просто спит, сэр! — быстро, но тихо, сказал Малфой, опередив профессора и те слова, что тот собирался высказаться. — Я вижу, что не ест, Драко, — раздражённо, но также тихо ответил мужчина. — Проблема в том, что она должна делать это в спальне Гриффиндора, а не твоей. — Так вышло, сэр. — Не в первый раз, верно? — спросил брюнет с непонятным выражением, заставив блондина потупить взгляд. — Это ваше дело. Ты же знаешь, как себя вести, да, Драко? — Да, сэр. — Замечательно. Скажет, что уснула в моём кабинете после дополнительных занятий по зельеварению. Завтра я хочу видеть её у себя. И ещё кое-что, — с сомнением добавил мужчина, глядя на безмятежно спящую дочь, — Драко, однажды я потерял свою Лили. Не потеряй и ты свою, — сказал он и резко развернувшись ушёл. — Не потеряю, — тихо сказал блондин, снова глядя на спящую Лили. Внезапно всё встало на свои места. Внезапно всё стало просто. Внезапно он понял, что ему не стоит менять её. Внезапно он понял, что Лилит Прюэтт — его анатомия*. * - имеется ввиду высказывание древнего философа о том, что анатомия - судьба.