Legends Never Die

«Конец — только часть пути».

Когда-то давно ему хотелось написать книгу. Книгу, которая будет значить окончание его геройского пути. Легенды не умирают, но Тони Старк не легенда, однако умереть у него всё же вышло. Или же нет? Да чёрт его знает, Тони и сам не понял. Вообще-то, надевая перчатку, созданную им же, он знал, что всё обернётся именно так. Он был готов физически и морально, что придётся чем-то жертвовать. Тони знал. Наташа, впрочем, тоже знала, но ей нечего было терять. У неё — прошлое секретного агента, покрашенные светлые волосы на расчёске, русское имя и неопределённая, запретная любовь к Клинту Бартону, которая никогда бы не была озвучена. Потому что у него жена, дети и счастливая жизнь, а умирать, когда знаешь, за кого, не так-то и страшно. Тони тоже было не страшно. Он и пошёл на эту всю затею лишь ради того, чтобы вернуть паучка. Господи, ему было всего-то шестнадцать, а он сделал его мстителем, втянул непонятно во что и не уберёг от смерти. Было стыдно, было больно и обжигающе холодно в районе груди. Плакать не хотелось, потому что слёзы бы не помогли в любом случае. Тони просто стал жить. Хоть как-то, пускай с тяжелым грузом и невозможностью что-либо изменить, но зато с Пеппер и малышкой Морган. А потом всё пошло наперекосяк. Сейчас это всё вспоминается сложнее, нежели… там. В другой вселенной, в которой Тони Старк умер. В той вселенной, где Питер Паркер выжил и вернулся спустя пять лет, где Танос причинил так много боли всему человечеству, где Мстители поклялись восстановить баланс и гармонию любой ценой. Тони тоже клялся. А потом умер. Его перенесло в другую вселенную, в далёкий две тысячи девятый год, покрытый пылью, заваленными столами с чертежами и расчётами и означавший рождение Железного Человека. Тони помнил всю свою другую жизнь выборочно, но самые важные события яркими вспышками били по вискам здесь, в новом для него мире. В этом мире ещё не было Таноса, не было Альтрона, даже Локи не пытался захватить Нью-Йорк. Но был Тони Старк с его знаниями и умениями, а так же памятью о прошлом. И вот сейчас, десять лет спустя, он вспоминает, как вернулся к жизни, как, открывая глаза, увидел не свет в конце туннеля, а голые стены и таких знакомых террористов, однако об этом он и хотел написать. Почти автобиография о том, как пережить свою смерть и вернуться в мир, где всё вроде бы знакомое, но не слишком. Где… — Тони, что ты делаешь? — сонный голос выводит его из оцепенения, и Тони дёргается, поворачиваясь в сторону кровати. На ней сидит Питер в своей растянутой белой футболке, уже повзрослевший и такой родной. Где-то в груди тепло медленно по крови переносится от сердца ко всем органам; становится так хорошо, что хочется прижать его к себе, зарыться носом в мягкие волосы и вдыхать запах. Через ворот футболки видны острые ключицы с яркими багровыми укусами, что в тусклом свете лампы и ярком экрана макбука становятся чуть темнее. Питер улыбается немного неловко, легко отталкивается от кровати, вставая и подходя к столу. Он приобнимает Тони со спины, зная, как тому иногда жизненно необходимы его прикосновения. Конечно, Питер в курсе. Старк сам ему рассказывал всё, понемногу, с каждым днём всё больше и больше. Питер знает, чем всё закончилось там, но здесь их жизнь в самом разгаре, и Питер не собирается что-либо терять. У него к Тони любовь — не та, что до гроба, но брошу через неделю, а искренняя, такая, о которой пишут книги и воспевают в балладах. Конечно, Паркер в курсе. Потому обнимает его и принимает все те страхи и сомнения, с которыми Тони борется до сих пор. И дело даже не в возрасте, а в том, что Тони морально умер, разложился на атомы, перенесся сюда с мыслью о том, что он спас всех, но не сумел спасти Питера, его карапуза, от слёз. А здесь Питер не плакал. Здесь Питер носит растянутые вещи дома и дорогие, брендовые в университет. Здесь Питер живёт вместе с Тони, делит с ним одну постель и влюблён в него лет с десяти. Тот Питер тоже был? — Пытаюсь поймать вдохновение, — откидываясь назад, говорит Тони. Юноша целует его в макушку, в лоб, широкий нос, оставляет лёгкий поцелуй на губах и отстраняется, наклоняясь к его уху, жарко шепча: — Я знаю, что тебе поможет. Этот Питер горяч и сексуален, он быстро снимает с себя футболку, оставаясь в одних трусах, а после разворачивает кресло Тони, садясь на колени. Этот Питер не застенчивый девственник, он делает минет старательно: заглатывает глубоко, расслабляя горло, смотрит снизу вверх, причмокивает так блядски развратно, что у Тони крышу сносит только от одного вида собственного члена за щекой у этого парня. Питер позволяет себя контролировать, насаживать глубже, нежно проводить по затылку и гладить волосы. Этот контраст — он заводит, так же как и заводят тихие стоны любимого мужчины, его небольшой румянец, что не слишком виден из-за смуглой кожи, его прикрытые глаза. Питер чувствует себя желанным — это, вообще-то, самое важное для него в сексе. Их секс — это не о страсти; это о любви, которая полностью захватывает, поглощает, заставляет чувства обостриться в разы. Если бы было лишь о страсти, они бы никогда не просыпались вместе, не лежали подолгу в объятьях друг друга, просто потому что не хотелось расставаться, не смотрели Звёздные Войны, которые любит Питер, и тупые страшилки, лишь бы развлечься и посмеяться. Тони поднимает его, прижимает к себе и усаживает на свои колени, долго-долго целуя, вылизывая, гладит его руки, плечи и спину. Питер, вообще-то, довольно растянутый, так как прошло всего лишь пару часов, но Тони всё равно нежничает, слюнявит свои пальцы, приставляет к колечку ануса и вставляя один. Питер сверху улыбается, насаживается, всем своим видом говоря, что он готов, но Тони не хочет спешить, да и некуда. У них впереди не ночь, а целая его жизнь, а там дальше он что-то придумает, может, найдёт кого-то, чьих знаний хватит на лекарство от смерти, в конце концов, один раз он эту старуху уже провёл, проведёт ещё раз. Когда уже три пальца входят спокойно, Тони решает, что пора. Питер приподнимается, шепчет что-то вроде: «Люблю тебя, как же я люблю тебя», а Старк вводит член, начиная с маленьких, еле заметных толчков, но Паркер быстро перехватывает инициативу, сам насаживается. Задаёт собственный ритм. Тони хорошо до звёзд перед глазами, ровно как и Питеру. Их стоны и вздохи наполняют комнату, и никто не может сказать, сколько так продолжается, потому что время теряется, да и никому нет дела до этого. Важна лишь искренность меж ними, их поцелуи-укусы, толчки, руки, гуляющие по телу и прижимающие к себе, ближе, кожа к коже. У них на тыльной стороне — одинаковые шрамы, помеченные одной бедой, подарок ублюдка, который давно мёртв. Но они живы. И даже если Тони Старк уже умер, он чувствует не твердость деревянного гроба и холод могильных плит, а тёпло Питера Паркера, слышит стук его сердца под кожей и мягкость его рук, обнимающих за шею. Кончая, Питер выдыхает слово из пяти букв, то самое, которое теперь кредо для Тони, личный девиз и первая причина жить. Питер выдыхает: — Люблю… И он знает, что любит. Иначе и быть не может. Они прошли столько всего, они ждали много-много лет, и теперь счастливы, и ничто не способно их разлучить, потому что если не здесь, то в другой вселенной Питер Паркер сейчас, вероятно, путешествует по миру в качестве мстителя и скучает по Тони Старку. Они ещё какое-то время отходят от оргазма, а после Питер вновь идёт в душ и укладывается спать, напоследок целуя и ворча, что Тони не может утром написать первую главу. Но Тони наконец-то знает, как начать. Он открывает абсолютно белый лист и печатает фразу, с которой всё началось, фразу, которая разделила его жизнь на до и после. Печатает: «I’m Iron Man». И знает, что так правильно. За окном рассвет встречает новый день, а Тони продолжает печатать, ощущая вдохновение и желание продолжать. Питер ворочается, укрывается с головой одеялом и выглядит просто очаровательно, а Тони гладит большим пальцем небольшой шрам на другой руке, как вечное напоминание о том, через что они прошли. Кстати говоря, легенды не умирают. Тони Старк, может, для себя и не легенда, но вот для других — да. В особенности — для Питера.