Гарри Поттер и Запоздалое раскаяние

Наверное это глупо. Глупо и неправильно. Но скользкие щупальца обиды продолжали душить его изнутри. Погода на улице была великолепной. Даже слишком. Птицы, будто насмехаясь, продолжали насвистывать свои веселые песни, река продолжала неспешно течь, аккуратно огибая каждое деревце, а Солнце продолжало дарить свое тепло и свет каждому, кто в нем нуждался. Отвратительно. Ведут себя так, словно ничего не случилось. Хотя… Какая им разница? Для них все осталось прежним. Птицам, реке, деревьям, Солнцу было наплевать. Их не интересовали проблемы людей. Поэтому им были не интересны и проблемы Гарри Поттера. Юноша просто смотрел в одну точку перед собой, не замечая ничего вокруг, его губы беззвучно шевелились. Вдруг он резко замахнулся и ударил кулаком о ствол ближайшего дерева. Боль пронзила руку. Это хорошо. Боль отрезвляет. И разум сразу же, будто издеваясь, подкинул ему счастливые воспоминания связанные с отцом. Вот первый магический всплеск, когда волосы Мастера зелий перекрасилась в оранжевый цвет, вот отец пытается научить сына варить самое простое зелье. День рождения. Обычно дети мечтают о каких-нибудь новых скоростных метлах, но Гарри всегда был не совсем обычным ребенком. Отец не прогадал. Подарил набор юного зельевара, о котором так мечтал Поттер. Хогвартс. Распределение в Слизерин. Он никогда не забудет, какой гордостью был наполнен взгляд зельевара в тот момент. Впоследствии Гарри использовал это воспоминание для вызова Патронуса. На ветку рядом с юношей приземлился ворон и с каким-то странным для обычной птицы интересом стал наблюдать за действиями слизеринца. — Зачем?! От резкого вскрика, издав странный звук, лишь отдаленно напоминающий обычное карканье, с верхушки дерева улетела какая-то птица. Ворон же остался неподвижным.  — Зачем ты это сделал? Почему ты не послушал меня? Самоуверенный, упрямый… Но закончить предложение Поттеру не дали слезы. Его собеседник остался безмолвным. Юноша также молчал в течение нескольких минут, собираясь с мыслями, после чего заговорил вновь: — Извини… Извини, за мои слова. Просто я… Прости за то, что тогда назвал тебя мерзким гадом, за то, что сказал, что ненавижу тебя. Это неправда. И… — он вздохнул, набирая силы, чтобы сказать следующие слова. — И я на самом деле не считаю, что это ты виноват в ее смерти. Ворон, потеряв всякий интерес к его монологу, улетел. Он должен был сказать это раньше. Намного раньше. Но чертова гордость затыкала рот каждый раз, когда он открывал его, чтобы извиниться. — Прощай, папа. Птицы наконец умолкли, река, кажется, стала течь чуть медленнее и тише, а Солнце скрылось за тучами. Резкий порыв ветра сорвал кепку с юноши, стоявшем на коленях рядом с надгробной плитой.