Сладкие крошки

— Нож? — Мужчина презрительно скривился, обнажая зубы. — Как скучно. — Предлагаешь с голыми руками на тебя бросаться? — Усмехнулась девушка. Она сидела на полу, сплетя свои пальцы с чужими.

***

"В ночной тишине он слышал дыхание жертвы. Она зашуганно жалась в углу, храня надежду на спасение." Коттон перевернула страницу. С каждой новой строчкой лёд в жилах всё крепчает, а в горле болезненно сжимается ком. Второсортный ужастик — так себе чтиво, но она не жалуется. С недавних пор кудрявая души не чает в подобных историях. Проведя всю жизнь за чтением сказок, она долго не могла привыкнуть к новому жанру. Но страх быстро сошёл на "нет", сменившись неподдельным интересом. "Его рука взметнулась, и лезвие ножа блеснуло в лунном свете. Жертва закрыла голову руками, кажется, начав прощаться с жизнью." Глаза поэтессы загорелись. Это было не первое подобное произведение за последнюю неделю. Кажется, изощрённые убийства и безжалостные пытки вдохновляли девушку сильнее, чем принцессы и цветы.

***

Девушка покрутила чужую кисть руки. Некогда грубые пальцы безжизненно упали. На тыльной стороне ладони остался лёгкий поцелуй. — Знаешь, — Снова начала кудрявая. — Ты не первый, кто повёлся на письмо. — Откуда мне было знать, идиотка? — Рявкнул мужчина. Он поморщился, когда поэтесса поцеловала оторванную руку. — Подумать только... — Коттон сжала зубами чужой палец, что с треском раскололся на части. — Все вы такие разные, а внутри — Девушка кинула взгляд на изувеченную жертву. — Клубничный джем. Как просто. Она продолжала методично жевать. С хрустом грызла чужую конечность, сладко зажмурившись. Здоровяк прикрыл глаза. Запрокинув голову, он силился унять предательскую дрожь. — Ты можешь жрать быстрее? — Раздражённо бросил он. Характерный хруст грозился разбудить подавляемую панику. — О, нет, Ролл Кейк. — Поэтесса звонко рассмеялась. — Наше свидание только начинается. — Коттон неспешно дожёвывала мягкое тесто. — Ты должен быть мне благодарен. — Девушка с деланным возмущением похлопала глазами. — В кои то веки дама обратила на тебя внимание. — Заткнись. — Резко перебил её механик. Его веки задрожали.

***

Книга осталась на столе. Девушка лежала на кровати, раскинув руки. Где-то под боком дремала рыжая кошка. Бедняжка осиротела, когда её прошлой хозяйки не стало. От неё остались только крошки да безвкусное шмотьё. Коттон лукаво улыбнулась. Она позволила себе прикарманить парочку чужих украшений. Впрочем, был ли в этом смысл? Эти безделушки знакомы, кажется, всем городским. Надеть их в люди — себе дороже. Ай, чёрт с ним. Зато красивые. Коттон поднялась. Сказать по правде, её шкаф хранил не только дорогие украшения. Прошествовав к заветному ящику, она выудила оттуда премилую детскую шапочку. Она была чудовищно мала поэтессе. Тем не менее, та осторожно покрутила её в руках, прежде, чем положить себе на голову.

***

— Тётенька... — Мальчик испуганно дёрнулся. — А вы правда пишете стихи? — Правда. — Проворковала Коттон. Она провела рукой по голубого цвета волосам ребёнка. — И для тебя напишу. Обязательно. Мальчик всхлипывает. Он морщится и дёргает головой, когда ему отламывают очередной палец. "Не кричи, или будет больнее" — таково было условие. Девушка обещала быть осторожной, если ребёнок не будет сопротивляться. — Тётенька, — Снова начал ребёнок. — Вы меня убьёте, да? Кудрявая молчит. Она смакует чужой палец, как самую сладкую в мире конфету. Мятный, освежающий. Таких она ещё не пробовала. — А как же мой кит, тётенька? — Пепперминт часто-часто моргает. Его глаза блестят от слёз. — Мы же с ним друзья. Как он будет без меня... Коттон его не слушает. Один палец за другим она разжёвывает в крошки, с наслаждением облизываясь после каждого. Орудовать ножом нет необходимости — мальчик и не думает сопротивляться. Ему же лучше. Детские щёки влажные от слёз. Прозрачные капли медленно ползут по светлой коже. Интересно, они тоже сладкие? Она обязательно проверит. "Попробовав однажды невозможно остановиться" — эта истина была как нельзя кстати. Прочая еда больше не вызывала насыщения. Она казалась скучной и пустой, пока одичавший ум жаждет знакомого рассыпчатого теста. Терзаемая неуёмным голодом, Коттон проводила день за днём в поисках потенциальной жертвы, и вкус сладких крошек был самым желанным вознаграждением. Ни одну свою жертву она не отпускала сразу. Ей нравилось смаковать каждый кусочек, в полной мере наслаждаясь излюбленным вкусом. Аппетит едва успел разыграться, когда от хрупкого детского тельца ничего не осталось. Кудрявая со вздохом поднялась. Светлая детская шапочка займёт заслуженное место рядом с прочими "трофеями", а на месте чудовищного преступления останется листок с милым стихотворением. В письма больше никто не верит.