Ты снова здесь

Ветер пробежался лёгкой вуалью по нагретой коже — слегка обжёг и помчался куда-то вперёд. Ввысь. Тор наконец-то снял очки. Он не любил солнце, не любил скользящие по лицу солнечные лучи, предпочитая оставаться в тени. Прятаться от света в своих тёмных очках, надевать капюшон на голову. Он приходил сюда постоянно, надеясь на правдивость фразы почившего брата. Не взошло, проклятое солнце. — Не взошло… — тяжёлый вздох, полный утерянных надежд. Несбывшихся. Одинсон поплотнее закутался в свою большую толстовку: стало холоднее, и на горизонте возникли тёмные клубы туч. Подумал о своём, и небо также нахмурилось, как бог. Зачем он снова здесь? Тешить себя бессмысленным ожиданием? Верой, что он вернётся. Что солнце и правда взойдёт, и он будет сидеть здесь, рядом.

***

Громовержец провёл ладонью по траве; несколько капель упали на ладонь, стекая вниз с пальцев. Около дома Старков было озеро; Тор любил сидеть здесь. Спокойно, тихо. Ни одной живой души поблизости. — Не научился контролировать свои силы, дубина? — Раздался близко чей-то язвительный голос. Тор помотал головой — ему чудится. Обернулся и разучился дышать. Горло свело спазмом, дыхание прервалось и скрутилось в клубок где-то внутри. Только панической ему не хватало. Вдох-выдох. Юноша присел рядом и нахмурился. — Ты и слух пропил, братец? — Чья-то ладонь коснулась плеча Одинсона, несильно сжала, заставляя повернуться. Он не поверил своим глазам. Это Локи. — Локи… как ты… здесь? — Совсем расклеился… — Маг покачал головой и удивлённо вытаращился на брата, как только тот схватил в объятия. Бог бережно сжал юношу в своих руках, утыкаясь носом в шею — живой, боги, он живой. Одинокая слеза скатилась по лицу. Локи едва смог нормально вдохнуть, крепко обнимая Тора. В объятиях ему тепло, не хочется выходить из уютного кольца рук, нет. Больше прижаться и крепче сжать широкие плечи, не собираясь отпускать. — Хочу в это поверить. — Я зря вернулся, братец? — Ты здесь, я так долго этого ждал, — тихо произносит он, счастливо улыбнувшись, поднимая своё лицо. Локи заботливо провёл пальцами по лицу мужчины, стирая дорожки от слёз. — Я здесь, Тор. Тор решается — другого шанса может и не быть. Шёпот почти не слышен. — Я люблю тебя… Локи удивлённо смотрит, Тор приближается ближе, не сводя взгляда с глаз мага. Немое и неуверенное согласие. Ощутимо провести кончиком носа по чужой щеке, вздрогнуть от прохлады кожи и выдохнуть струйку пара, прежде чем соприкоснуться губами, сомкнуть. — Тор, что ты делаешь… — Растерянно выдыхает он, невольно тянется к тёплым губам, не осознавая этого. — Разреши мне любить тебя… — Шепчет он в приоткрытые губы. Снова разомкнуть, едва прихватить горячую нижнюю и отпустить, отстраняясь от податливых губ. Увлечь в поцелуй вновь, не собираясь останавливаться. Запустить длинные пальцы в волосы и сжать, прижимая ближе к себе. Ощутить, чего так долго ждали, и сорваться на жадные поцелуи, пока воздуха хватает в лёгких. Пока губы не начнёт колоть от касания других, предельно осторожно сжать тёмные волосы в пальцах, мягко дёрнуть пшеничные длинные пряди, медленно убирая руку с шеи, огладив светлые волоски. — Локи… Вжаться в лоб и только сбито выдохнуть. Обиды прошлого, недопонимания словно исчезли. Спутанные мысли, много недосказанных слов, но сказать лишь одно: — Я тоже… люблю тебя, Тор. Зелёные глаза блестят и улыбка растягивает тонкие губы. Покрепче прижать к себе худое тело, закрыть плечи своей толстовкой от дождя и убрать мокрые пряди с лица, уводя под крышу, поднявшись вместе с сырой травы. Понять, то, что искал, — наконец в его руках. Локи давно не чувствовал себя таким счастливым.

***

— Мам, а почему дядя Тор поцеловал дядю Локи? — Любопытная Морган посмотрела на маму, вопросительно наклонив голову. Пеппер улыбнулась, подняв дочку на руки, вслушиваясь в капли дождя, бьющие по крыше. — Они любят друг друга, родная. — Также как ты любишь папу? Женщина печально улыбнулась, погладив дочку по волосам. — Да, милая. Пойдём в дом.