Аромат с толикой мяты

      Мягкие хлопья рыхлого снега, неспешно паря, усыпали улицы празднично украшенного города. Канун Рождества волшебно изменил хоть и бурную, но уже многим привычную жизнь мегаполиса, привнося в неё искры счастливого смеха и простодушной радости: улочки Барселоны сияли огнями иллюминации, магазины пестрели яркими вывесками, зазывая прохожих товарами в витринах и обещанием грандиозных скидок, а многочисленные горожане и гости города весело сновали во всем этом великолепии, выбирая занятие по интересам. А выбрать здесь действительно было из чего! Милые, уютные кафешки, небольшие магазинчики и, конечно, игровые площадки, по которым носилась визжащая детвора и некоторые особо бесшабашные взрослые. Юри взирал на царящий вокруг праздник счастливо и немного устало: прошедший день выдался напряжённым — презентация очередной книги Виктора, торжественный ужин в одном из ресторанов, и, наконец, прогулка по вечернему городу, дабы освежиться и прикупить сувениров. Юри и прикупил. И теперь они тихо брели с Виктором по улице, сжимая в руках многочисленные пакеты. Хотя большая часть из них принадлежала Виктору и красовалась с гордыми и помпезными логотипами «Gucci» и «Armani». Юри скромно не узнавал цену, справедливо решив, что его сбережений явно не хватит на гламурные походы по бутикам знаменитого проспекта Грасиа. Сама эта поездка была уже большим подарком и неожиданностью для Юри. Оплаченная университетом и каким-то там министерским фондом, она включала в себя строго определённое количество лиц из числа профессоров и доцентов, но никак не Юри. И оставаться бы ему в заснеженном и сыром Петербурге, корпя над скучными учебниками, но Никифоров расстарался, всеми правдами и неправдами сделав Юри Кацуки своим личным помощником и выбив-таки у Якова билет. А дальше перелёт, заселение в один номер — альфа и омега должны жить вместе — и прогулки по Барселоне. Как настоящая парочка! А почему и нет? У Юри даже метка имеется, неоспоримое доказательство свершившийся связи. Только штампа в паспорте нет… Но зная Виктора, это не надолго. Юри не может не улыбаться, думая о своём женихе. Красивый, умный, веселый, а также неугомонный и забывчивый, иногда чрезмерно строгий («Учи, Юри, учи!»), но при этом до безумия любящий обнимашки и поцелуи. Невероятный, как лучистая звезда, упавшая с ночного неба и озаряющая своим светом всю жизнь Юри. — Эй, о чём улыбаешься, малыш? — интересуется Виктор, заметив улыбку омеги. — Расскажешь? — Нет! Ты зазнаешься тогда, — Юри смешливо морщит носик и отворачивается в сторону, избегая внимательного взгляда голубых глаз, продолжает: — Я думал о том, какой у меня замечательный альфа и как мне с ним повезло. Вот! — Здорово! — Виктор даже присвистывает. — Познакомишь со своим альфой? Крутой тип, наверное. — Виктор! — смеётся Юри. — Это ты, дурачок! Ты мой любимый и самый желанный альфа. Лучший! Я тебя люблю. — Знаю, сладкий, знаю, — Виктор шепчет, оставляя на лице омеги россыпь мелких шутливых поцелуев. — И я тебя больше всех люблю, мой Юри! — последний поцелуй в висок, и Виктор немного отстраняется, но не выпускает Юри из объятий, а лишь кивает на противоположную сторону улицы: — Идём. Юри оглядывается и видит темный силуэт возвышающегося собора: массивное, подсвеченное основание, скрытое кованой решёткой забора, и острые шпили, уходящие в самое небо. Хор поющих на ступеньках детей дополняет картину. — Виктор? — Давай же, — Виктор быстро перебегает дорогу, увлекая за собой взволнованного омегу, и останавливается рядом с собором, немногим не доходя до хора. — Юри! — Виктор поворачивает Кацуки к себе и чуть приподнимает подбородок любимого, заставляя взглянуть в глаза. — Солнце моё ненаглядное! Знаю, что сейчас, возможно, не время и не место, но… этот город, эта волшебная ночь и ты, такой невероятный и желанный! Я хочу… Позволь… — Виктор тянется рукой в карман и извлекает небольшую бархатную коробочку. Открывает, демонстрируя под восторженный вскрик Юри, два золотых обручальных кольца. — Знаю, что свадьба весной в Японии, но позволь мне сейчас уже надеть на тебя это кольцо, золотце? Юри лишь может слабо кивнуть на предложение и протянуть Виктору дрожащую руку. Тот аккуратно надевает кольцо, целует безымянный палец и тепло улыбается: — Теперь ты. Юри жутко волнуется, сердце стучит набатом в груди, а по щекам текут непрошеные слёзы, но, шмыгнув носом, он также надевает Виктору кольцо. — Ну вот, — счастливо смеётся Виктор, крепко обнимая омегу, — считай, обручились! Не плачь, золотце… — Да как не плакать, Вить? — Кацуки продолжает безудержно рыдать на плече любимого. — Я так счастлив… Это… л-лучший подарок… Спасибо! Смахивая слёзы, Юри целует почти что мужа, а потом отступает досадливо нахмурившись: — Мой подарок… Я хотел завтра, в твой день рождения, но раз так, то… Юри подходит к Никифорову и взволнованно берёт того за руку, но не обнимает и целует, а просто кладёт её на свой живот, заглядывает в глаза, окунаясь в безбрежную синь. — Я беременный, Вить!.. У нас будет маленький. — О, Юри… — только и выдыхает потрясённый Виктор. — Я… Но… Боже! Я так счастлив, малыш! Когда ты узнал, давно? Тебе не нужно было ждать моего дня рождения, чтобы сказать! — легкие обидчивые нотки звучат в голосе альфы. — Успокойся, я сам недавно узнал. Срок ещё совсем маленький. Думаю, — щёки Кацуки заливает очаровательный румянец, — что это произошло, когда мы это… в ленкомнате занимались. — Сила коммунизма, не иначе, — смешливо выдыхает Виктор, а потом начинает кружить смеющегося омегу в объятиях, замирает: — Постой! Я ребенку не наврежу? Тебя теперь можно обнимать и целовать? — Конечно, — смущается Юри. — И даже нужно. И целовать, и обнимать, и много ещё чего можно, — а затем обнимает сияющего счастьем жениха и утягивает в сладкий бесконечный поцелуй. — Люблю тебя, Вить! — И я, солнце, — Виктор ласково возвращает поцелуй. — Люблю тебя и нашего очаровательного малыша. Спасибо, Юри! Ты самый лучший омега, люблю!