Катоптронофилия

В далекой беззаботной юности Хэнк Андерсон, если бы его попросили описать подобную сцену, он бы обязательно начал с какого-нибудь красивого слова. Может быть с цитаты. Например, смеркалось. Или, допустим, награда нашла победителя. Но это все бред. Сейчас Хэнк с уверенностью начал бы с того, что он непроходимый идиот. Он старый. Старый и страшный. У него даже в теории стоять не должно. По возрасту не положено. Но нет, вот он, полностью голый, стоит на коленях перед зеркалом. Сзади, чуть сбоку, еще одно, чтобы Хэнк мог видеть в отражении одновременно и свое красное от смущения лицо, и крепкую задницу с торчащим меж ягодиц похабно-розовым силиконовым хвостом-антенной виброяйца, и сцепленные служебными наручниками за спиной руки. Позорище. Стыд и срам, Андерсон. И что самое страшное, так это то, что ощущение стыда ему нравится. Фрейд, кажется, утверждал, что стыд есть форма возбуждения, просто человека приучили воспринимать его в негативном ключе. Вот уж кто, а Хэнк его негативно явно не воспринимает. Никогда не воспринимал. Причины фетишей не познать, так что ответа на вопрос, почему ему так нравится оказываться в смущающих ситуациях, нравится моральное унижение во время секса, Хэнк получить не мог. Однако факт, как говорится, на лицо: вот он, старый депрессивный алкоголик, скованный, с игрушкой в заднице, на коленях перед зеркалом, думает о том, какой он отвратительный извращенец. И ждет. - Лейтенант, вы возбуждены, - о да, он тут не один. Коннор, чертов андроид, по своей роботизированной натуре лишен чувства стыда. Для него в происходящем нет ничего необычного. Он лишь сидит и смотрит. С абсолютно обыденным выражением лица, с каким осматривает трупы. Будто это абсолютно естественно - заковать напарника в наручники и сунуть в него секс-игрушку. Управляемую, кстати. По задумке извращенного инженера-производителя розовая хрень в форме головастика, ныне давящая более выпуклой стороной на простату человека, должна управляться с телефона через приложение. Но Коннор запросто синхронизировался. Он может заставить латексное яйцо вибрировать буквально силой мысли. Морганием диода. Хэнк полностью во власти андроида, которому может прийти в голову что угодно. Старый лицемерный роботодрочер, а сам-то упрекал любителей посетить Эдем. Позор на его седую голову. - Да ладно, Шерлок, а я и не заметил, - шипит Хэнк сквозь зубы и ерзает по полу. Колени уже не те, стоять на них больновато. - Думал, это инфаркт, а это, оказывается, стояк. - Не стоит так злиться. Я лишь хотел предложить содействие для решения вашей проблемы. Но раз вы не настроены на сотрудничество... - голос у Коннора ровный, уверенный. Диод на секунду вспыхнул желтым, на что игрушка внутри Хэнка немедленно среагировала. Вибрация пошла слабая, медленная. Дразнящая, но не способная дать разрядку. От маленькой плотной точки, к которой прижался вибратор, по телу волнами пошла дрожь вперемешку с жаром. И без того бесстыже стоящий член будто обрел второе дыхание, твердея еще сильнее, прижимаясь к волосатому животу. Хэнк имел удовольствие наблюдать это в зеркале. Убожество. Громадина как в порно, а тело совсем никакое. Морщины, кожа пообвисла, мохнатость сплошная... И как только Коннору может нравиться взаимодействовать с... С этим... От данных мыслей Хэнк зашипел еще громче. Каждое произнесенное про себя оскорбление буквально било по налившимся свинцом яйцам. Матерый полицейский, взрослый мужик, матерящийся как сапожник, умеющий набивать морды... Сидит тут перед андроидом... Андроидом в кружевном халатике, между прочим. Коннор наблюдал за тем, как человек грудью ложится на пол, задирая задницу повыше. Это было интересно. Такая огромная разница между Хэнком обычным и вот таким вот. Девианту концепция фетиша была понятна исключительно в виде теории. Коннор не испытывал никаких особых чувств от прохладного кружева на своем теле, его не прельщала идея мысленного самобичевания, и уж точно ему не было понятно, как смотреть на свое отражение в зеркале в время полового акта может на что-то повлиять. Но вот перед глазами живой пример. Нет, пожалуй, один фетиш все же есть. Хэнк. Это крепкое массивное тело. Затронутое естественными возрастными изменениями, но все равно ладное и красивое, ни капельки не толстое и уж абсолютно точно не старое, не уродливое. Это выражение лица. Очевидно, что человек полностью наслаждается тем, что мысленно причисляет себе недостатки, которых нет. Удивительно, ведь у Хэнка совсем нет комплексов относительно самого себя, и он не считает себя всем тем, что прямо сейчас старается себе внушить ради усиления и без того внушительной эрекции. Коннор прибавил скорости вибраций. Немного, совсем чуть-чуть, но Хэнк так восхитительно зажмурился и прогнулся в спине... Люди определенно странные. Однако Коннор готов потакать странностям, если они приносят конкретно этому человеку столько удовольствия. Коннор готов надеть вещи бывшей жены. Коннор готов говорить так, как никому больше ничего бы не сказал. Андроид встал и неспеша подошел к лежащему в неудобной позе человеку. Руки медленно огладили и сжали так удачно подставленные упругие ягодицы. Такие приятные на ощупь, мягкие, но под мягкостью ощущаются крепкие мышцы. - Да простит меня Ra9, лейтенант, но вы сейчас совсем... Как говорят люди? Маленькая сучка. Неужели это ваш истинный облик? Что бы сказали наши коллеги, если бы увидели вас сейчас? - пришлось немного сместиться, чтобы не загораживать обзор в отражении, но это не помешало Коннору прижаться грудью к спине Хэнка и зашептать прямо в ухо, одновременно прихватывая волосы на затылке и оттягивая назад. Не сильно, но достаточно, чтобы человек поднял голову и смотрел прямо в зеркало перед собой. Чтобы видел собственное раскрасневшееся лицо и отражение второго зеркала, где свободная рука андроида, для контрастности белая, без скина, начала играть с торчащей из ануса антенной игрушки, - Детектив Рид определенно оценил бы. Сказал бы, что вы сошли с ума, раз подобным образом развлекаетесь с обнаглевшей кофеваркой. А капитан? Уверен, ему было бы так противно, что вас бы немедленно уволили по любой подвернувшейся причине. Так высоко взабраться, и теперь так низко упасть... Хэнк застонал, подаваясь назад. Меж ягодиц было мокро от смазки, с которой вставляли игрушку. Достаточно мокро и скользко, чтобы внутрь без проблем вошло еще что-нибудь. Например, эти чудесные белые пальцы. Чувствительные, нечеловечески ловкие, такие умопомрачительно красивые, будто бы сделанные не из пластика, а из тончайшего фарфора. Со второго раза Хэнку удалось насадиться на это дразнящее великолепие, восхитительно растягивающее податливую горячую плоть. Андроид мстительно куснул в шею за такое самовольство, оставляя отметину, но палец не вытащил. Напротив, добавил еще один, нажимая на игрушку внутри, придавливая вибрирующий элемент к простате как можно сильнее. В зеркале отлично было видно, как задница пульсирующе сжимается вокруг пальцев, будто пытаясь втянуть Коннора в себя до самого запястья. Видно было и поблескивание размазанного лубриканта. Абсолютно неприличное, но столь интересное зрелище. Еще Хэнк видел, как его зубы прикусывают губу. И почему-то от этого было еще приятнее. - Глупый, глупый мясной мешок. Вы, люди, совсем не умеете сдерживаться. Готовы на все, лишь бы потакать своим желаниям. Такие слабовольные и жалкие. Я могу с легкостью переломить вашу шею прямо сейчас, лейтенант, - хватка на волосах стала чуть сильнее, а пальцы в заднице разошлись в имитации ножниц, - Но не буду. Только люди ломают свои вещи просто потому что могут. А вы мой, лейтенант. Мой личный грязный и глупый кожаный ублюдок. Вы мне еще пригодитесь. Я собираюсь ломать вас медленно, чтобы посмотреть, до каких пределов простирается ваша человеческая низменность... Но ведь вы именно этого и хотите, неправда ли? - Да... Боже, Коннор, заканчивай этот цирк и трахни меня как следует! - Но вы же сами хотели, чтобы я заставил вас помучаться, - притворное удивление в голосе девианта можно было чуть ли не трогать руками, - Неужели вы и впрямь настолько жадный до оргазма? Поразительно. Как жаль, вы просите без уважения. Если бы вы попросили как следует, то, может быть тогда я... - Пожалуйста! - едва ли не взвыл Хэнк, не дав Коннору договорить. Член стоял так крепко, что даже немного больно. Яйца дрожали. Вибрация внутри хоть и прицельно точная, но недостаточная. Мало. Нужно больше. Ещё. Чтоб видеть в отражении, как извивается собственное тело. Видеть все неприличные выражения лица. Видеть, как плавно движется Коннор, окутанный полупрозрачным ореолом светлого кружева. - Пожалуйста, вставь мне как можно глубже. Я весь твой, полностью. Кусок мяса, принадлежащий тебе. Я сделаю что угодно... Прошу, отжарь меня! Сильно, больно, как не сможет ни один человек. Можешь сломать, я не против. Делай со мной что хочешь... - Блядь, - Коннор не был любителем обсценной лексики. Ее применение означало высшую степень эмоциональной нагрузки. Поздравляю, Андерсон. Ты такая мразь, что заставил материться даже такое правильное и чистое создание. Третий и четвертый пальцы проскользнули внутрь так легко, будто там им и место. Вторая рука переместилась с волос на внушительный член, остервенело, с силой сжимая и скользя от основания к багровой головке. Игрушка почти захлебнулась резким наращиванием оборотов до максимума. Зеркало с готовностью показало, как белый пластик остервенело движется, раздвигая горячее темное кольцо мышц. Ощущения захлестнули со всех возможных сторон слишком резко и сильно. Слишком много. Хэнк судорожно дернулся, и из него вырвалось. Сразу с трех сторон. Изо рта - хриплое нечто, похожее на всхлип. Из члена - самая настоящая струя спермы, разлившаяся по теплой руке Коннора, белыми каплями стекающая на пол. Из глаз - слезы, горячие, неконтролируемые, нежданные. Кажется, даже слюну пустил и потекло из носа. Да, так и есть. И смазка в заднице... Течет со всех дырок. Что за позорище. И это - самый молодой лейтенант Детроита. И это... - Так красиво, - прошелестело над ухом напополам с шелестом клятого кружева, - Хэнк, посмотри, ты такой красивый. Подумать только, что эта красота - моя. Андерсон посмотрел. Мокрая раскрасневшаяся морда. Растрепанные волосы. Помятая борода. Раскрытая, еще не сжавшаяся задница, гордо сверкающая в зеркало своей оттраханностью. Повисший, будто пивная банка в полиэтиленовом пакете, член, с которого капает. Действительно. Подумать только.