Пуля в сердце (прости, детка)

Стайлз едва вытягивает из духовки последнюю порцию печенек (на этот раз — с арахисовым маслом, Дерековы любимые!), когда входная дверь с грохотом захлопывается. Этот звук заставляет его поежиться и швырнуть горячий противень на плиту. Кухонные прихватки он бросает на столешницу, а свой вычурный розовый передник (шуточный подарок от мужа пару лет назад по случаю их годовщины), аккуратно расправляет. Парень цепляет на лицо широкую солнечную улыбку как раз перед тем, как сердитый супруг появляется из-за угла. — Привет, милый! Дерек не произносит ни слова, лишь хмурится сильнее обычного. — Добро пожаловать домой, — делает вторую попытку Стилински. — Как прошел твой рабочий день? — Ты, бля, стрелял в меня! Вот и весь мой день! Стайлз втягивает воздух сквозь передние зубы. — Ладно, твоя взяла: так и было. Однако… — он делает широкий жест в сторону четырех противней, выставленных напоказ, словно гребаная ведущая «Колеса фортуны» Ванна Уайт. — Я еще испек тебе печенье! Муж прищуривается, явно вознамерившись стойко перенести искушение выпечкой, какой бы вкусной та ни была. — Кстати, я не прострелил ничего жизненно важного, — напоминает Стайлз. — Да и зажить почти успело. Хороший массаж поможет снять остатки боли, как думаешь? И у нас с Валентинова Дня осталось немного того чудесного согревающего масла. — Стайлз! — Хорошо, если тебя это утешит, я целился в Айзека. Хейл так сильно закатывает глаза, что за ними, по инерции, движется вся голова. — Нет, Стайлз, это нифига не утешает. Прекрати отстреливать моих подчиненных! — Тогда прикажи им не мешать моим операциям! Солнышко, мы уже сто раз это обсуждали! Рыкнув в сердцах, Дерек обходит своего ненаглядного супруга и хватает печеньку. Засунув ее в рот и отправив туда еще две, с набитым ртом, он отвечает: — И ты прекрасно знаешь, что я не могу закрывать глаза на многое, иначе люди начнут что-то подозревать. Стайлз вздыхает. Его муж — что твоя грозовая туча, пышущая недовольством, но он не отстраняется, когда его обнимают за талию со спины. Напротив — Хейл даже немного расслабляется, ощутив поцелуй в шею. — Знаю, детка, — соглашается Стилински. — Но и я не могу постоянно приказывать моим людям отступать, пока у меня под носом затевают путч. А еще постоянное преследование полиции может отпугнуть моих клиентов и я потеряю прибыль. Ну не бросать же мне все свои схроны на произвол судьбы только потому, что ты так виртуозно их обнаруживаешь! Ты слишком хорошо делаешь свою работу, что катастрофически сказывается на результатах моей! Дерек снова рычит, но уже вполсилы. Ему действительно нет равных в своем деле, но карьера стоит на месте только из-за того, что его угораздило влюбиться в самого одиозного криминального авторитета города. До сих пор ходит в шефах полиции, а мог быть комиссаром всего Бикон Хиллс, если бы не приходилось подрезать себе метафорические крылья лишь с той целью, чтобы преступная империя его супруга процветала. Злится он или нет, но Дерек позволяет мужу развернуть себя и запечатлеть на губах нежный поцелуй. — Я понятия не имел, что ты там будешь, иначе скомандовал бы уходить с самого начала, — оправдывается Стайлз. Хейл скептически изгибает бровь: — Правда, что ли? Да на том складе было раритетных вещей миллиона на три! — Что такое три лимона по сравнению с тобой? Дерек отчаянно пытается скрыть за появляющимися на щеках ямочками предательскую улыбку. — Ты так расщедрился только потому, что вышел победителем в перестрелке и сумел сохранить свои денежки. Арестуй я твое имущество, ты бы несколько недель своим нытьем жить не давал, как в том году, когда я отобрал у тебя партию ворованного антиквариата. — Да, хорошо, — милостиво соглашается Стайлз. — Справедливости ради, те вещи стоили в разы больше сраных трех миллионов и я потратил кучу времени, чтобы найти их и контрабандой вывезти из Непала. И тут появился ты и героически увел товар у меня из-под носа. Это было грубо, знаешь ли! — Если я отнимаю у тебя ворованное, технически, это не считается кражей. Замечание мужа заставляет парня взвыть от отчаяния: — Только давай не начинать снова этот спор! Он нам окончательно испортил День Благодарения в 2014-м. От хмурой мины не остается и следа, когда у Дерека вырывается смешок. Он обвивает спину любимого руками, притягивая его к себе. Стайлз и сам улыбается, запуская пальцы в его шевелюру. Стоящий рядом муж весь такой мягкий и теплый, а кухня благоухает свежей выпечкой, и это самое близкое к семейной идиллии, что он может себе представить. — Прости за то, что я всадил в тебя пулю, — нарушает тишину парень. — Я рад, что ты уже в порядке. Дерек отстраняется, чтобы взглянуть на него, но его улыбка слегка натянута. — Но сожалеешь ли ты из-за того, что стрелял в Айзека? — Не станем заходить настолько далеко, — произносит Стайлз, но сдается при виде выжидающего выражения на лице супруга: — Но я постараюсь впредь этого не делать потому, что я люблю тебя и ты прямо попросил так не поступать. — Спасибо. — А теперь… — парень целует благоверного и подталкивает его вперед, пока не прижимает к столешнице. — Подскажи, как мне загладить свою вину перед тобой? Уголки губ Дерека приподнимаются в унисон с его собственными: — О, мне на ум приходит сразу несколько способов…

***

К тому моменту, когда им снова хочется печенья, оно уже давно остыло, но это того стоит.