Больше никаких дублей

«Help me, stay

'Cause all I know is, run away

and I don't wanna be alone»

Paris Shadows — Enough’s enough.

«Помоги мне, останься,

ведь всё, что я знаю, — это убегать,

и я не хочу быть один…»

***

Бакуго нервно тряс ногой под столом, разглядывая украшенную картинами в стиле ар-деко стену какого-то кафе, где подавали только европейскую кухню. Здесь и атмосфера царила, соответствующая Европе XX века. Ему казалось, что он не вписывается во всё это изобилие декоративного искусства, поэтому и ощущал себя крайне неуютно. Но чёртова Ашидо Мина привыкла выбирать слишком уж оригинальные места для встреч. Хотя Бакуго соврёт, если скажет, что её оригинальность — минус. Наоборот, девушку это делало интересным собеседником и весьма занятной личностью. Порой раздражающей, но занятной личностью. Правда, беспокоился Кацуки, скорее, по другим причинам. Вчера он завершил крупный проект в компании, куда устроился около полугода назад. Это была первая его индивидуальная работа, поэтому ответственности хватало. В течение месяца Бакуго 24/7 торчал в офисе, практически не выходил на связь и окончательно погубил свой и без того убитый режим. Можно сказать, что такая преданность делу окупилась сполна. Начальство отметило старания относительно нового сотрудника, выписало отличную премию и поставило Бакуго в пример остальным коллегам. Эго было накормлено, напоено и успокоено. И, казалось бы, ликуй и радуйся, Бакуго Кацуки, но нога всё ещё дрожала, пока европейская дама с картины Кес Ван Донгена «Портрет женщины с сигаретой» словно смотрела именно на него сквозь прикрытые веки. За всеми кардинальными изменениями, произошедшими за последние полгода, Бакуго совсем забыл, что вроде как состоит в отношениях, и партнёр хоть и молчит, но всё же нуждается во внимании. У них с Деку и так всё не просто, ещё и Кацуки подпитывает его тревожность своим поведением. Мидория говорит, что всё хорошо, что он понимает, насколько Бакуго важно укрепиться на новом рабочем месте, но вечера в одиночестве не могут не сказаться на настроении. Бакуго, отвечающий на сообщения раз в неделю, явно не тянет на заботливого парня. После окончания университета Бакуго в прошлом году ритмы их жизней поменялись. Мидории оставалось учиться ещё год, поэтому он занимался написанием диплома и наслаждался последними студенческими деньками, а Бакуго окончательно вступил во взрослую серую жизнь. Череда неудач с поиском работы тоже подкашивали. Отказ за отказом били по самолюбию, а вечно позитивный Мидория со своим «Каччан, ты обязательно найдешь работу мечты!» только подливал масла в разгорающееся пламя. Бакуго неосознанно избегал встреч, за что потом корил себя. И вот спустя полгода сплошной нервотрёпки ему удалось устроиться в хорошую компанию, где его знаниям и способностям смогли найти применение. Было тяжело, сложно, но Бакуго хотя бы справлялся. И в этом бешеном жизненном потоке он забыл о Мидории и его приближающемся выпускном. Год назад Деку и Ашидо Мина устроили им с ребятами праздник, закатили мощную вечеринку, и было бы максимально неуважительно не ответить тем же. Поэтому сейчас он терпел это кафе-музей, чтобы встретиться с затейницей Ашидо Миной и попросить у неё совета. Ашидо, как и подобает настоящей девушке, опаздывала уже на пятнадцать минут. Она влетела в помещение будто комета. Резко остановилась, огляделась по сторонам. Бакуго отметил про себя, что вот Ашидо идеально гармонирует с обстановкой. Её странная балахонистая юбка с кучей аксессуаров, как у хиппи, и цветастая майка вписывались в атмосферу ар-деко на десять из десяти. Наконец обнаружив друга, Ашидо помчалась к занятому им столику и гордо ему отсалютовала. — В городе ужасные пробки, я решила добраться на метро, но опоздала на поезд, прости, — затараторила Ашидо в своей привычной манере. Бакуго мотнул головой, мол, всё нормально, он тут почти полчаса наслаждается европейской культурой, ведь это так увлекательно. Он отвернулся от стены, и женщина с сигаретой прекратила своё наблюдение за ним. Зато теперь наблюдала Ашидо, что ещё хуже. Её глаза были широко открыты, и чёрная бездна татуированных склер затягивала, как обычно. Наверное, Бакуго понимает, почему Киришима порой похож на влюблённого зомби, настолько он помешан на разговорах о своей девушке. Сейчас Киришима трудится на двух работах, чтобы купить совместное жильё и сделать ей уже предложение. Пока это секрет, в который посвящён только Бакуго. Он не представляет, как можно согласиться на жизнь с этим комком неконтролируемой энергии. Но, по правде говоря, Киришима и сам такой — неугомонный, справится. Уже пару лет как справляется. — С этим дипломом совсем беда, я совершенно ничего не успеваю, — продолжала тем временем Ашидо. — Да ты и сам, наверное, от Мидории знаешь. — Насчёт этого… — помялся Бакуго, нога всё не унималась. — Мы давно не списывались и… — Вот как, — Ашидо вздохнула. — А я всё не понимала, почему Мидория такой загруженный ходит. Сваливала на написание диплома, хотя он не жаловался, с таким научным руководителем как Тошинори-сенсей грех жаловаться. — Да у меня тяжёлый проект был на работе, и вообще… Не успел Бакуго как-то оправдаться, как его перебила Ашидо, подняв перед собой правую руку. Да и какого чёрта он должен оправдываться? Почему-то взгляд девушки вынимал изнутри самые потаённые страхи. И он замолчал, словно загипнотизированный. — Я знаю, Мидория постоянно говорит о том, как ты стараешься. Только вот ради чего? Можно иногда и ради Мидории постараться, вы же в отношениях, не? — Отвали, Ашидо, с нравоучениями, — не выдержал Бакуго. — Я тебя затем и позвал. — Излить душу? — усмехнулась она, а затем махнула рукой проходящему мимо официанту, подала ему какой-то знак, он кивнул, понимая клиентку без слов. Похоже, Ашидо завсегдатая данного заведения. — Шучу. Мне тоже интересно, почему ты настоял на встрече, ещё и попросил никому не говорить. Бакуго мысленно весь скукожился от осознания, что сейчас ему придётся просить у кого-то помощи или совета. И не просто у кого-то, а у Ашидо Мины. Она не преминет превратить всё в большую шутку, уже начала бросаться дурацкими комментариями, от которых у Кацуки челюсть сводит. Вот бы исчезнуть! — Как мне порадовать Деку? — выдавил он сквозь зубы, и Ашидо с улыбкой наблюдала, как всё его лицо становится багрово-красным от смущения. — Отсоси ему, — прыснула она. — Че-… чего? — пуще прежнего вспыхнул Бакуго. Брови его сошлись у переносицы, а зубы заскрипели в живую. — Прости-прости, — захохотала Ашидо, — я не могла не подшутить над тобой. Это необычно, что ты спрашиваешь совета. Раньше и слушать меня не хотел. Растёшь, хвалю. — Ой иди ты.! — Бакуго уж было собирался встать с места и убраться отсюда, лишь прекратить чей-то несмешной стенд-ап. Как раз в этот момент подошёл официант с заказом Ашидо: английский завтрак и чашка кофе с пенкой. Бакуго не разбирался особо в названиях, то ли это был латте, то ли капучино, а может, раф на кокосовом молоке. Ашидо иногда уносило в какие-то дебри субкультур и глупых трендов. Она могла в один день объявить себя сыроедом, а на следующий день спокойно уминать сочный бургер. Рядом с Бакуго он поставил свежевыжатый апельсиновый сок и бейгл с творожным сыром и красной рыбой. Бакуго вопросительно посмотрел на Ашидо, ведь ничего не заказывал, а всё это время пил воду. Она смущённо пожала плечами. Видимо, официант слишком буквально понял её заказ: это их с Киришимой стандартный набор на завтрак. Ну отказываться Кацуки не стал и снова сел за стол, с удовольствием отпивая апельсинового сока. — Так какого рода совета ты от меня ждёшь? — Ашидо немного наклонилась вперёд, и выражение её лица приобрело серьёзный вид. — Разве ты не знаешь сам, что радует Мидорию? — Я просто… я просто хочу как-то отблагодарить его, — мысль никак не формулировалась, а слова произносились Бакуго по слогам. — На предстоящем выпускном. — О, так ты паришься по поводу того, что мы устроили для вас вечеринку? — Ашидо, кажется, разочаровалась. — Можешь не волноваться, я организовываю праздник в любом случае. А для Мидории просто купи красивый букет и поздравь на глазах у всех. Он будет в восторге, я обещаю. Он даже заплачет, поверь мне. — Звучит как база, — усмехнулся Бакуго. — Я и так собирался прийти на вручение. — Ну тогда мои советы тебе не нужны, ты всё и сам понимаешь. — Последнее время мы редко виделись, — почему-то разоткровенничался Кацуки, пока ковырялся вилкой в остатках бейгла. — Значит, ты порадуешь его, если уделишь немного своего этого времени.

***

Мидория пробирался сквозь шумную толпу студентов, среди которой доносились радостные возгласы по поводу окончания многолетней учёбы. Он придерживал свою академку, чтобы не потерять. Он умудрился потерять Ашидо, с которой они договорились встретиться после вручения диплома, не хватало и головного убора лишиться. И хотя шляпы летали вдоль и поперек всего двора университета, Мидория под общий движ не подписывался. Ему хотелось сохранить её, поставить дома на полку и любоваться первые месяца три точно. Студенческие годы принесли и много хорошего, и много плохого, но они определённо не должны быть забыты. Он подозревал, что подруга его просто-напросто кинула, променяв на парня. Киришима-кун очень громко кричал «Миночка — ты лучшая!», когда та выходила на вручение. С одной стороны, милый жест, но с другой — привлекает слишком много внимания. Ашидо чуть со стыда не сгорела, потому что ей пришлось уносить со сцены пятьсот и одну розу, которые Киришима затащил туда, несмотря на уговоры друзей этого не делать, дабы не становиться объектом всеобщих обсуждений. Люди ещё минут десять после выхода Ашидо перешёптывались о том, какого она себе парня отхватила. Конечно, с осуждением и в некотором роде завистью. Большинство девушек уныло получали диплом и скрывались за воротами учебного заведения в одиночестве. Мидория боялся, что его постигнет та же участь, пока из толпы его не вытянули силой. Он шатнулся, едва не заваливаясь вперёд, но сумел удержаться на ногах, в целом благодаря чужой руке, что держала его за локоть. Мидория поднял взгляд и увидел Каччана, прячущего своё лицо за небольшим, но пышным букетом цветов. Изуку покраснел, понимая, что это всё для него. Он сделал глубокий вдох, внимая цветочный аромат. Среди белоснежных гладиолусов проглядывали розоватые бутоны альстромерии — символ влюблённости. Мидория хотел ударить себя по щекам, чтобы убедиться, что всё это не сон, и Каччан действительно собрал для него подобный букет. — Каччан! Я думал, ты не пришёл! — воскликнул Изуку. — Я не мог не прийти, тупица, — Бакуго опустил букет, открывая взору свои янтарные глаза, полные стыда. — Наверное, ты не видел меня из-за огромной корзины дерьмоволосого. Кацуки протянул цветы, тихо буркнув под нос: «Это тебе». Или что-то в этом роде, Мидория с трудом разобрал слова. Он заулыбался, уже не скрывая своего румянца и громко поблагодарил за такой неожиданный сюрприз. — Ты не видел, куда Киришима-кун увёл мою подругу? — спросил Изуку. — Потрахаться в подсобке спортзала, — отмахнулся Бакуго. Зная их парочку, они сейчас определённо этим и занимаются, может, даже верхом на красной дипломной корочке. — Э… э… — Мидория смутился ещё сильнее, утыкаясь лицом в пышные бутоны. — Мы… мы должны были подготовиться к вечеринке, столик в кафе уже забронирован, но осталось уточнить пару деталей. — Оставь это на Ашидо, — Кацуки мягко взял его за руку и потянул куда-то за собой. — Она и сама справится, ну или заставит дерьмоволосого повозиться с этим. Пообедай со мной. Мидория не привык к такой настойчивости Каччана. В их отношениях тот чаще всего становится ведомым, а не Изуку, что удивительно. Всегда соглашается на предложения Мидории, не спорит по каким-то мелочам и за редким исключением может посоветовать, какой фильм им смотреть на выходных. В остальном организатором становится Изуку, поэтому стало вдвойне приятно услышать от Каччана такие слова. — Хорошо, но мне нужно будет оставить мантию и диплом дома, — ответил Мидория. — После обеда придётся всё-таки присоединиться к Ашидо, если ты не против. — Без разницы, — пожал Бакуго плечами. Они вышли с университета, направившись к дому Мидории. За эти пару лет он несколько раз менял место жительства, пару месяцев даже жил вместе с Каччаном и его друзьями, пока искал новую квартиру. Ему много раз хотелось предложить Кацуки съехаться, но он считал слишком рано делать такие шаги. Ашидо же, наоборот, постоянно подталкивала Мидорию к тому, чтобы он всё-таки поднял данную тему. Но менять привычный уклад жизни — не просто. И Изуку считал верхом наглости просить Каччана это сделать. Хотя они уже многое изменили, только начав отношения. Последняя квартира Мидории полностью соответствовала всем его требованиям. Здесь бы и для Каччана места хватило: просторная кухня, зал и спальная комната. Для японской квартиры довольно неплохой квадратуры и по выгодной для студента цене. Да и подработка в комбини позволяла Изуку не экономить. Ещё он начал брать проекты у первокурсников за отдельную плату, Ашидо часто подкидывала работку в университете. Последний курс она стала весьма активной студенткой, участвовала во многих мероприятиях, занималась культурной деятельностью и даже вступила в студенческий совет, едва не подсидев его главу. Но тому удалось удержаться лишь благодаря благосклонности ректората. В коридоре тускло горел свет, Мидория пригласил Бакуго в зал, пока он переодевается. Тот расположился на небольшом диване и уставился на стеллаж, заполненный книгами, манга и фигурками. Кажется, он перевёз некоторые из дома. Кацуки был здесь всего дважды, учитывая его постоянную занятость, а в спальную даже и не входил ни разу. С этой мыслью он встал с дивана и прошёл к двери, ведущей в соседнюю комнату. Дверь легонько скрипнула, и Мидория, услышав это, обернулся. Он застёгивал пуговицы на рубашке. — Каччан? Всё хорошо? — удивился Мидория. — Да, просто провожу себе экскурсию. Комната была уютно обставлена: небольшая полутораметровая кровать, шкаф у стены и комод рядом с кроватью, в углу лежал пуфик, а на подоконнике у окна стояли комнатные цветы. Стены были увешаны плакатами с супергероями, и над кроватью висело фото Мидории с мамой. На вид ему там было лет десять. Окна закрывали голубые шторы, того же цвета было покрывало на кровати. В целом от комнаты веяло минимализмом и комфортом. Бакуго огляделся вокруг, пытаясь найти хоть какую-то деталь, о которой можно было бы сейчас поговорить, но ничего не попадалось на глаза. Он вообще с самого утра чувствовал жуткое напряжение по поводу сегодня. Цветам Деку, несомненно, был рад, но этого казалось ничтожно мало для того, чтобы сделать его счастливым. Их отношения полностью описывает слово «странные», и Бакуго хотел, чтобы они стали нормальными. Нормальными настолько, насколько позволяет им таковыми быть общество. Потому что за эти пару лет никаких сдвигов ни худшую, ни в лучшую стороны. Они как бы застыли на месте, остановились в том самом моменте, когда Бакуго взял Мидорию за руку на глазах у проходящих мимо студентов после всей этой заварушки с Тодороки и его семейкой. Каждый раз, когда есть возможность сделать хоть один долбанный шаг навстречу друг другу, Бакуго делает несколько назад или стоит, не шелохнувшись, ждёт другого. Но Мидория, кажется, довольствуется тем малым, что у них есть. Кацуки этого недостаточно. Но чего он хочет получить ещё, сам не знает. — Каччан? — за накрывшим потоком мыслей Бакуго не заметил, как уставился на Мидорию, подойдя к нему прямо вплотную. — А, прости, — опустил он взгляд, но остался на месте. Его рука скользнула по чужому запястью, затем по предплечью, едва задела ворот рубашки и нежно легла на щёку Мидории. Тот обомлел на секунду, и сердце застучало быстрее. Каччан был так близко, непозволительно близко. Они и раньше целовались, держались за руки, обнимались, но почему-то сейчас этот жест ощущался совсем иначе. Интимнее, что ли. Бакуго осторожно коснулся его губ, аккуратно прикусывая нижнюю. Мидория не сдержался и издал тихий стон. — Ой! — разорвал он поцелуй. — Я не хотел… — Не хотел стонать от поцелуя? — самодовольно усмехнулся Бакуго, он теребил зелёные кудри и пристально смотрел Мидории в глаза. — Ты издеваешься, Каччан? — фыркнул Изуку. — Да-а-а, — выдохнул Кацуки и снова припал к его губам, более настойчиво, чем в первый раз. Голос Ашидо громко прозвучал в голове: «Отсоси ему». Бакуго дёрнулся назад, красный словно помидор. Мидория недоумевающе хлопал глазами. Поцелуй такой страстный прервали на самом интересном месте. Бакуго замялся. Тело предательски реагировало на одну только мысль об этом, и у него задрожали руки. — Может… — Кацуки опустил руку к пряжке ремня на брюках Изуку. — Может, к чёрту обед? Ощутив прикосновение внизу, Мидория покрылся румянцем не слабее Бакуго. И они оба красные от смущения пялились друг на друга в немом трансе. Пряжка ремня ударилась о расстёгивающийся замок, и Изуку тяжело сглотнул, предвкушая, что же будет дальше. Кацуки же своим следующим действием не просто удивил, он обескуражил Деку: оказался перед ним на коленях. Ладонь коснулась паха, и Мидория больше не мог стоять как вкопанный. Он рухнул вниз, схватив Бакуго за руки. Оба безумно дрожали. — Ка-каччан… Что ты делаешь? — Не хочешь? — Х-хочу… Очень хочу, но… — слова застряли в горле. Оправданий не было. Они уже столько времени находятся в отношениях, но до сих пор не перешли на другой, более глубокий уровень. И Мидория соврёт, если скажет, что не поборол травму после участия в гейском порно. Он стабильно раз в месяц ходит на терапию, проработал все триггерные моменты, засыпает без страха, потому что ему больше не снятся кошмары с участием Даби. Только вот сексуальная жизнь так и осталась под запретом. Они с Мирио обсуждали это на сессиях. Мидория сам говорил, что в его понимании отдаться Каччану — окончательно закрыть ту страницу жизни. И он ненавидел себя за то, что не может решиться на этот шаг. Что-то держало там, что-то тянуло на дно. Бакуго не торопил, не давил, не настаивал. Иногда Изуку казалось, что он и не хочет прикасаться к нему, такому грязному и испорченному. Иногда он ловил себя на подозрениях и недоверии. Вдруг тот получает разрядку где-то на стороне? Но затем отгонял подобные мысли, ведь Каччан постоянно повторял, что ему плевать на прошлое. И вот Каччан двинулся вперёд, а Изуку топчется на месте, цепляется за боль, ковыряет старые раны. — Но? Если ты переживаешь из-за всего, что с тобой было, то… — Нет! — перебил Мидория. — Дело не в этом, дело в том, что… Прости… Я дурак… — Уж об этом я в курсе, — хмыкнул Бакуго, расслабив плечи и смягчив взгляд. — Можно? — М? — Можно прикоснуться? — Валяй. Мидория придвинулся ближе на коленочках и потянулся рукой к его паху. Бакуго опешил, широко раскрыв глаза от удивления. Он явно не ожидал, что Деку собирался прикоснуться к его члену. Мидория, словно невинный щеночек, невесомо касался ткани на джинсах и всё сильнее краснел. Учитывая его бэкграунд, глупо сейчас строить из себя подростка. Но на самом деле для Изуку всё это было в новинку. Даби не спрашивал, как он хочет, чтобы прошёл его первый раз. Тодороки тоже чутким партнёром не назовёшь. И теперь ему сложно описать весь спектр эмоций, которые он испытывает от такого глупого действия. — Т-ты… возбуждён, — промямлил Изуку, обхватив член рукой через одежду. — Конечно, возбуждён, тупой Деку, — прыснул Бакуго, тяжело выдыхая. Он повалил Мидорию на пол, накрывая его поцелуем. Руки уже блуждали под рубашкой, и Изуку рефлекторно выгибался на встречу прикосновениям. Они жадно ловили губами воздух в перерывах между страстными поцелуями, и всё это приобретало интересный оборот. Мидории было и страшно, и любопытно одновременно. У Бакуго вообще в голове была сплошная каша. Мозг уже говорил ни голосом Ашидо, а его собственным. Желание встало выше логики и какой-то адекватности. Он не знал, что делать и как правильно себя вести, но одно Кацуки понимал — он безумно хочет этого веснушчатого зеленоглазого мальчишку, что извивается под ним. От бурных объятий остановил настойчивый стук во входную дверь. Они переглянулись, и Мидория лишь пожал плечами. — Ты кого-то ждёшь? — спросил Бакуго с придыханием. — Нет, обычно все звонят заранее. Плевать, — замотал Изуку головой и потянул Кацуки на себя. Но повернувшийся в замочной скважине ключ и голос Мидории Инко звонко зазвучавший в коридоре заставили их окончательно вернуться в реальность. Изуку и не подозревал о скором приезде матери. И вот угораздило его в прошлый раз отдать ей запасной ключ, который он так надеялся преподнести Каччану, почти предложение руки и сердца. Глаза забегали по комнате. Растрёпанная одежда, практически спущенные штаны и полный кавардак на голове — такой себе видок для встречи с родителями. Бакуго вскочил и быстро принялся застёгивать ширинку джинс, параллельно тряся головой, чтобы привести волосы в порядок. Мидория нервно пытался попасть пуговицами в петельки, но у него выходило это с трудом. Они вывалились в зал напуганные, вспотевшие, но попытались встретить женщину с улыбкой. — Мама! — воскликнул Изуку, в последний раз поправляя непослушные кудри. — Ты почему не позвонила? Я бы встретил тебя на станции. — Изуку, сынок, прости, я так хотела успеть к вручению, но приём у доктора затянулся, — Инко бросилась к нему с объятиями и не сразу заметила стоящего позади Бакуго. — Ох! Кацуки, ты тоже здесь. — Добрый день, тётушка, — поклонился он. — Ой, я вам помешала? — без какой-либо задней мысли спросила мама, но вопрос этот возымел смущающий эффект для обоих: они снова покрылись румянцем. — Нет, что ты, мама! — Изуку затряс руками перед собой, слегка отвернувшись. — Мы просто собирались пойти на вечеринку по поводу вручения. — Ну чего тогда стоите? Идите быстрее, вас, наверное, там ждут уже давно, а я пока домом займусь, тут явно требуется генеральная уборка. Изуку, мы ещё поговорим об этом потом, — строго пригрозила указательным пальцем Инко, а затем, что-то чуть слышно бурча, направилась в коридор, где стояли её вещи. Наконец, Бакуго с Мидорией смогли свободно выдохнуть. Кацуки осторожно подошёл к Изуку со спины и, слегка приобнимая его за талию, прошептал на ушко: — Продолжим чуть позже… Мурашки пробежали вдоль спины, и Мидория тихонько ойкнул, чувствуя, как температура тела стремительно растёт. Бакуго обошёл его и махнул рукой, как бы приглашая за собой. Изуку широко улыбнулся и двинулся следом. Неужели, они и правда на пути к переходу к новому уровню их отношений, и Мидория может смело сжигать мосты прошлого. Впереди только прекрасное будущее рядом с любимым, хоть порой и раздражающе возбуждающим человеком.