Нерушимые правила

      Харуно жмурилась на прохладном утреннем солнце, неторопливо шагая от парковки к офису и делая мысленные пометки в списке дел на сегодня.       — Сакура!       Она оглянулась и замерла. Яманака, громко цокая каблуками, вышла из-за угла офиса. Будто поджидала, надеясь, что Сакура не сможет улизнуть от разговора, спрятавшись в секционном зале. Работы было достаточно, чтобы окончательно выбить из головы не слишком приятное празднование дня рождения.       «Чёрт, чёрт, чёрт… нужно было идти с чёрного входа», — обречённо пронеслось в её голове, но было уже поздно. А ведь это утро уже начало казаться добрым. Даже несмотря на то, что сегодня был понедельник. Дороги были, к удивлению, пустыми, кофе в картонном стаканчике вкусным, а весенний воздух сладким и свежим.       — Ты не хочешь объяснить, куда ты пропала в пятницу? — Ино укоризненно поджала губы и, очевидно, пытаясь прожечь дыру своим взглядом, продолжила: — И почему не брала трубку всё воскресенье? Я волновалась…       Какое оправдание ей придумать?       — Прости. — Потянув на себя входную дверь, Сакура тяжело выдохнула — врать по мелочам она не любила, но и сказать правду Ино не представлялось возможным. — Просто я немного увлеклась алкоголем, голова разболелась, и я уехала домой. А что телефон сел, не заметила, ты же знаешь, я им почти не пользуюсь на выходных.       Для усиления эффекта она виновато улыбнулась и, придерживая дверь, пропустила Ино вперёд. Та демонстративно откинула назад длинный белокурый хвост и вошла в офис.       Такое случалось не впервые. Каждый раз, когда что-то шло по наклонной настолько, что откровенничать об этом не хотелось, одна из них плохо врала и изображала на лице вселенские муки стыда и скорби, а вторая делала вид, что поверила, и старалась больше ничего не спрашивать.       — Я видела, как ты выходила из бара с Какаши. — Ино лукаво прищурилась и заговорщицким тоном прошептала: — Надеюсь, он был хорошим мальчиком?       При упоминании Хатаке Сакуру передёрнуло. Она старалась не думать об этом феерическом выходе на новый уровень ненависти. Просто списать всё на пьяные бредни, подстёгнутые многолетней неприязнью друг к другу. Однако, видимо, им придётся объясниться — совместную работу никто не отменял.       — Ничего не было. — Она пожала плечами и, придав голосу спокойную отрешённость, ответила: — Просто поболтали, и он уехал.       — Ну-ну…       — Харуно!       «Ох, чёрт!». От раздражённого голоса шишо по спине пробежала крупная дрожь. Бросив быстрый взгляд на наручные часы и судорожно выдохнув: «Нет, не опоздала», Сакура непонимающе нахмурилась.       — Пройди в зал для собраний, — уже спокойнее произнесла Цунаде, — и не раздевайся.       Внутри всё тревожно дрогнуло: «Неужели ещё одно убийство?»       Сакура без промедления последовала за Цунаде, и с каждым шагом волнение в груди становилось всё тяжелее. Лезли в голову лица всех знакомых сабов — увидеть хоть одно из них на секционном столе даже на фото желания не возникало.       «Надеюсь, я здесь не за этим…» Нервно поправив ремешок сумки на плече, она вошла в кабинет.       Что происходит? Будто она опоздала на семинар к самому строгому профессору в университете: Хатаке, сцепив руки в замок, как-то дёргано мерил шагами комнату, а Минато, как по команде, тяжело уставился прямо на неё, стоило ей закрыть дверь.       — Что за собрание? — Как можно более беззаботно улыбнувшись коллегам, Сакура прошла к столу.       «Что-то произошло?»       — Ну же, Какаши, дел по горло, говори уже, зачем ты нас здесь собрал, — с неприкрытым недовольством вздохнула Цунаде.       — Это касается серии убийств тематиков. — Хатаке криво ухмыльнулся, и Сакура только сейчас обратила внимание на цветущий кровоподтёк у разбитой ею губы. — Как вам всем известно, Харуно Сакура имеет непосредственное отношение к данному виду извращений.       Сакура фыркнула и закатила глаза: «Этот идиот реально не постеснялся устроить дурацкий допрос?»       Её личная жизнь — только её дело. Он что, собрался повторить свой монолог ещё и перед шефами?       — Хатаке, у тебя в голове вакуум? — Она поморщилась. — Или всё никак не протрезвеешь?       — Я всё думал, кто же мог спокойно выйти из особняка мафиози, минуя всю охрану и камеры наблюдения? — продолжил он, не замечая удивлённых взглядов. — Очевидно, что лишь тот, кого уже знала охрана. — Какаши остановился и, нервно прокрутив в руках пульт от проектора, хмыкнул. — Верно, Сакура?       Щёлкнула кнопка, появилась картинка. В комнате раздался недоверчивый коллективный вздох.       Всё напряжение, накопившееся за эти минуты, скрутилось в её груди в тугой узел и рухнуло куда-то вниз. На записи с камеры наблюдения в зацикленной съёмке из двери выбегала она.       «Что за чёртовищина?!» — Сакура подавила желание прикрыть раскрывшийся от шока рот ладонью и неверяще приблизилась к экрану.       К её радости, первые панические мысли о собственной невменяемости быстро сменились чёткой логической цепочкой. Видео крутилось по кругу, и она всё всматривалась, замечая всё новые очевидные отличия в походке и фигуре.       Нет, это точно не она.       Девушка лишь походит на неё. Только со спины, лица вообще не видно за маской. А волосы, возможно, парик, просто той же длины и цвета, что и у неё, и одежда… тот же тренчкот известного бренда…       «Так вот почему он так внимательно рассматривал мой плащ, и сейчас меня попросили не раздеваться!.. Ой, дурак…»       — Странно слышать от тебя такое серьёзное обвинение, когда весомых доказательств нет. Это не похоже на тебя, Какаши.  — Минато тяжело вздохнул и сдавил пальцами переносицу. — Да, на этом фрагменте девушку на мгновение можно принять за Сакуру, но…       — Где ты была в ночь убийства, Сакура? — упрямо перебил его Какаши.       «Да что ты себе позволяешь?!» Она едва не захлебнулась собственным возмущением. Ни слепым, ни глупым Хатаке не являлся. Мудаковатым и заносчивым — бесспорно, но разве это причина не замечать очевидного? Почему? Насколько сильно он её ненавидит, чтобы забыть о здравом смысле? Словно не опытный детектив, а пацан на первом выезде на место преступления.       — Встречалась с одним человеком, — процедила Харуно.       — Это возможно подтвердить? — в этот раз Цунаде опередила Какаши.       Сакура кивнула, покосившись на шишо, выражение лица которой чётко показывало всю испытываемую негативную гамму чувств. Значит, не одна она пылала праведным гневом.       «Выкуси, Хатаке».       — Ты серьёзно считаешь, что убийца — я? Да будь это я, вы бы труп как пазл годами собирали, если бы хоть что-то нашли, — ядовито поинтересовалась она, не совладав с клокочущей внутри злостью.       — Очень информативно, приму к сведению, что в следующий раз ты можешь быть осмотрительнее, — в тон ей протянул он, однако в его голосе уже не было былой уверенности.       Ей захотелось рассмеяться от бредовости сказанного.       Она снова твёрдо заглянула в глаза Какаши, заметив в них то, что и ожидала: «Кажется, ты уже и сам понял, как сильно облажался».       — Очнись, Какаши, тёмные плащики есть у доброй половины города, к примеру, у той же Узумаки из участка. Её тоже допросишь по подозрению в ношении вещи с распродажи? — Сакура воинственно развела плечи — она будет защищаться, отбиваться от каждого слова, но не позволит втоптать её жизнь и репутацию в грязь. — А теперь, если тебе больше нечего предъявить, я пойду работать. Ведь я знаю свои обязанности, неплохо было бы, чтобы и ты знал свои, Хатаке.       На последних словах Сакура нарочито резко крутанулась на каблуках и вышла. Её трясло: границы абсурда смыты ко всем чертям, шишо наблюдала за всем этим бредом и могла поверить, усомниться в ней, но похоже, этого не случилось.       Свернув за угол, она остановилась и упёрлась лопатками в стену — ей нужно было отдышаться и привести мысли в порядок. А ещё сильно хотелось курить и сделать лицо Хатаке максимально симметричным. От желания сводило скулы и чесались венки под кожей. Прикрыв глаза, она мысленно отсчитала до десяти и медленно выдохнула.       Есть лишь одно лекарство от всех душевных болезней — работа.       Надрывные больные отношения? Иди работай. В кармане последняя монета? Иди работай. Хандра сжирает тебя изнутри? Иди работай. Мудаки не дают спокойно жить? Иди и работай.       Переступив порог кабинета, Сакура с остервенением кинулась к отчётам.        И пусть все идиоты подождут.

***

      — Эй, ты спишь?       — Уже нет, — Сакура сонно приоткрыла глаза.       В тусклом свете настольной лампы было хорошо видно, как высокая фигура Учихи в очередной раз оказалась слишком близко. Обито наклонился, чтобы поправить спадающий с её плеч офисный плед, и присел напротив.       — Когда ты уже прекратишь делать это? — нехотя поднимая голову, буркнула она.       Лицо от долгого лежания на сложенных руках затекло и болезненно ныло. Как ныли и перегруженные информацией мозги. А сердце странно сжалось. На выходных она призналась самой себе, что где-то в глубине душе ей было немного жаль, что всё так вышло в ту ночь… Нет, терпеть грубое отношение к себе она не собиралась, но и выйти из ситуации можно было более красиво.       Увидев его озадаченность, она уточнила:       — Нарушать границы моего личного пространства.       Бросив беглый взгляд в окно, Сакура нахмурилась — там не было видно ничего, кроме их отражений и темноты. Засыпать на рабочем месте она не планировала, она и так перевыполнила план, подпитав всей своей яростью и раздражительностью и без того высокую продуктивность.       — А я думал, что мы друзья, — игриво протянул он.       — Нас даже общий оргазм не объединяет, — всё же не удержалась от колкости она — слишком устала от всего — и медленно потянулась. — Что хотел?       — Ну, по крайней мере мы перешли на более неформальное общение. — Обито хохотнул и, закинув ногу на ногу, вмиг показался более собранным. — Я завозил кое-какие документы по просьбе Минато-сенсея, он консультирует меня иногда, и… увидел, что ты еще здесь. Хочу объясниться.       — Мы же вроде бы договорились, что не будем вспоминать…       «Может, хотя бы не сегодня?» — Сакура подцепила пальцами плед, плотнее кутаясь в него, и откинулась в кресле.       — Не об этом… пока… Я знал обо всех планах Какаши с самого начала, — выпалил он и, выставив руки вперёд, продолжил: — И прежде, чем разбить мне лицо, позволь мне всё объяснить.       Крепче сжимая плед в кулаках, Сакура постаралась на этот раз не дать волю эмоциям — вдруг это эпидемия, и всех вокруг неожиданно покусал человек-мудак?       Главное не нервничать. Она это переживёт.       — Когда вы с Цунаде-сама осматривали труп, я и Какаши нашли ту запись с камер в доме. — Обито, очевидно, распознав на её лице изо всех сил сдерживаемое раздражение, поспешил оправдаться: — Девушка похожа на тебя, не отрицай. Особенно после того, как ты сама призналась, что знакома с погибшим, да и вообще слишком осведомлена…       — Покороче, пожалуйста.       — Так вот, мне нужно было время, чтобы установить твоё местонахождение в ту ночь, проследить передвижение твоей машины, просмотреть все камеры с отеля, допросить Рока Ли. А Какаши решил не ждать и устроить всё это… Рассказать тебе всё.       — Вы идиоты?       Это всё больше напоминало плохо разыгранную комичную сценку, где двое плохо шутят, а третий ничего не понимает. Сакуре захотелось побиться головой о стол — почему сразу нельзя было просто запросить у неё данные о её местонахождении в ночь убийства? Нет, намного эффектнее же устроить слежку и публичный допрос!       «Ей-богу, тупой и ещё тупее тупого».       — Подумай, будь ты убийцей, это дало нам время на сбор улик, знай ты, что за тобой следят, ещё одно убийство бы не произошло.       — Допустим, — обречённо согласилась она. Смысл теперь спорить и злиться? Они сделали то, что сделали — её это больше не касается. — Что изменилось? Полиция моды Конохи меня оправдала? Я и дальше могу носить свой любимый плащик?       — Не язви. Ты же помнишь, что за эти дела я ещё с добрым дедушкой Мадарой неделю грызся. Мы с Какаши хотели просто перестраховаться — тупо и топорно, каждый по-своему, но времени сделать всё по регламенту у нас не было.       «Как и мозгов», — хотелось продолжить ей, но она сдержалась.       — Цунаде-сама тоже была в курсе?       Сакура напряжённо ждала ответа: она ценила мнение наставницы и уважала её, как собственную мать. И если сейчас по вине этих двух её репутация рухнет в глазах Сенджу, она лично свернёт им шеи.       Обито беззвучно хмыкнул и, повернув свет лампы на своё лицо, произнёс:       — Как видишь, нет.       Она тихо рассмеялась и, прикрыв глаза, снова расслабилась. На лице Учихи наливался довольно заметный кровоподтёк.       — Я дам тебе мазь, — предложила она, и, почувствовав, что эта ситуация начинает её отпускать, окончательно успокоилась. Всё разрешилось, идиоты наказаны, она не пострадала, а как вогнать их в неподъёмные долги, она ещё придумает.       — Не переживай. Надеюсь, ты не держишь на нас зла. — Он тепло улыбнулся. — Я пойму, если ты после всего этого откажешься помогать с расследованием, но ты как никто другой должна понимать, как это важно.       Сакура лишь молча кивнула — она могла сотни раз повторить себе, что это не её дело, но отказать в помощи она не могла.       — Это копия блокнота той девушки. — Обито положил на стол аккуратно подшитые листы. — Я хочу, чтобы ты его изучила.       — Блокнот? — Сакура растеряно посмотрела на придвинутую папку и удивлённо спросила: — Откуда это у тебя?       — После обыска всего особняка решили ещё раз осмотреть комнату, в которой произошло убийство, и вот… — Обито вздохнул и устало повёл плечами. — Нашли под шкафом буквально пару часов назад. Скорее всего, он выпал из сумки, когда она убегала.       — Но я же не специалист в этом…       «Знает же, что не смогу отказать! Чёртово чувство ответственности!»       — Возможно, ты узнаешь в этой девушке кого-то из своих. Оригинал уже передан на экспертизы, не беспокойся.       Обито настойчиво пододвинул документы к ней, едва ли не вкладывая их ей в руки: требовательно, но мягко убеждая помочь.       — Хорошо, но я ничего не обещаю, — Сакура согласилась.       Она действительно могла ускорить ход расследования, была обязана взяться за это хотя бы ради памяти Эйя.       — Ты никогда не подводила, — без намёка на шутку заметил он.       Сакура незаметно улыбнулась, чуть растягивая уголки губ, и опустила взгляд, замечая приятный сюрприз на краю стола.       — Ох, спасибо за кофе. — Харуно потянулась к стакану и, не скрывая удовольствия, вдохнула приятный аромат. — И за плед. Федералы могут узнать даже о любимом лавандовом сиропе?       Такая ненавязчивая забота была неожиданна и не характерна для Учихи, и — что самое главное — по-настоящему приятна ей.       — Это не от меня. — Обито бегло посмотрел на наручные часы и, одёрнув пиджак, встал. — Мне уже пора отпускать водителя, подвезти тебя до дома?       — Нет, спасибо, я на машине.       Кивнув на прощание скрывшемуся за дверью Обито, Сакура внимательно осмотрела стакан. Обычный фирменный из кофейни напротив офиса, она покупает всегда сразу два. Иногда даже успевает насладиться обоими, если второй, оставленный на кухне с пометкой «не трогать», не выпьет Хатаке.       «Может, шишо занесла?» — Сакура пожала плечами и поставила нетронутый кофе на стол. Нужно было собираться домой: разложить документы, убрать дела в сейф и не забыть папку с записями возможной убийцы.       Она ловко сортировала разложенные бумаги, быстро читала и сминала в руках заметки, записанные за день. Подцепив пальцами очередной крохотный листочек, Сакура замерла — не её почерк.       На нём было всего одно лаконичное и небрежно размашистое «прости».