Нерушимые правила

      «Отпустит» она, ага, а как же. Как эта совершенно дебильная мысль вообще могла закрасться ей в голову? Наверное, её сгенерировал тот — явно атрофировавшийся — участок мозга, что сегодня сквозь дрёму скомандовал отключить будильник. Лишние десять минут сна обошлись ей получасовым стоянием в утренней пробке. Поток машин с упрямством, достойным лучшего применения, лениво полз по центральному шоссе.       Перехватив поудобнее руль, Сакура откинулась в кресле и недовольно поджала губы. И от этого вчерашние события с маниакальной настойчивостью напомнили о себе. Снова. Ведь даже спустя целую ночь ей до сих пор казалось, что её губы жгло.       «Ещё бы», — язвительно хмыкнул внутренний голос, и Сакура прибавила мощности кондиционера.       Она всё пыталась найти оправдание своему неуместному помутнению и дать характеристику тому, что произошло между ними с Какаши, но ничего вразумительного на ум не приходило. Одни клишированные сравнения из бульварных романов для женщин глубоко за…       «Стихийное бедствие», — всё не унималась… совесть?       — Просто пьяная выходка, не впервой, — пробубнила она и опять несдержанно поджала припухшие губы.       Но факт оставался фактом, и что-либо исправить уже не представлялось возможным. Они вчера поцеловались. И не то дело было в его осторожной настойчивости, не то в том, что не нужно было смешивать бурбон и тот коктейль, что притащила Яманака, но все её внутренние ограничения тут же смело, как только он едва слышно низко простонал ей в ответ.       Чёрт бы его побрал.       Нет. Не его. Она сама в этом виновата не меньше, даже больше. И как бы она ни хотела убедить себя в обратном — пьяной она не была. Она была изголодавшейся и снедаемой стрессом до забитых мышц спины (и иногда дёргавшегося века), но прекрасно всё осознавала в тот момент.       Сейчас она почти ужасалась, вспоминая, как перехватила инициативу, и как мягкое касание губ переросло во что-то большее.       Жадное.       Жаркое.       Разрывающее грудную клетку изнутри.       Сакура мученически застонала, сверля взглядом бампер плетущейся впереди машины. Даже навязчивое желание выйти и протереть тряпкой это грязное нечто не перебивало воспоминаний о том, как она вчера порывисто оттолкнула Хатаке на пару шагов назад, вжимая его в наверняка такую же пыльную стену. Но судя по его довольному всхлипу, он не был сильно против.       Как и не противился тому, что она даже пару раз ощутимо укусила его.       Машины тронулись, и Харуно глупо моргнула. Кто-то нагло лез из ряда в ряд, вызывая бурю эмоций у других водителей. Она смогла отвлечься на это ровно до тех пор, пока, не успев проскочить, не встала на плохо отрегулированном светофоре. Пробка была как раз из-за него. А все её проблемы были от собственной несдержанности. Даром, что она вроде как «опытная и взрослая», талант вляпываться в такое дерьмо, как оказалось, действительно не пропьешь.       На что ещё она бы осмелилась вчера? Чем бы всё закончилось, если бы не вовремя подъехавшее такси, что, ослепляя фарами, заставило её оторваться от распалённого под её руками Какаши?       Эта её ошибка могла обернуться катастрофическими последствиями.       — Сука. — Она обречённо приложилась лбом к рулю так, что просигналила, и пешеход на зебре подпрыгнул вверх метра на три.       Сакура встрепенулась и извиняющимся жестом подняла ладонь, игнорируя нецензурщину, читающуюся по губам.       Светофор всё не переключался, и впору было начать мечтать, чтобы тот оказался сломан. Чтобы она застряла тут на подольше. Потому что, как бы ни была велика пробка — дорога заканчивалась, и дом Хатаке становился всё ближе и ближе. И разговора им было не избежать…       Совершенно верно, Сакура Харуно натурально малодушничала, а радио, будто издеваясь, подкидывало дровишек в её раздрай, надрывно спрашивая голосом Алекса Тёрнера «R U Mine?».       Ей срочно необходимо было успокоиться. Он её коллега. Не друг. Не любовник. И он не её саб.       Он не её.       Она не имеет никакого права вестись, отвечать и переходить границу. У них рабочие отношения.       Точка.       Но легче сказать, чем взаправду поставить её. Гипнотизируя взглядом светофор, она проигрывала в уме все их последние взаимодействия, силясь понять, когда она начала заигрываться. И, самое отвратительное, когда ей стало не всё равно на него.       «Красный» — стандартное стоп-слово. И, о, как же она хотела использовать его сейчас! Не только этим странным чувствам, бушующим у неё внутри, а вообще всему, что происходило между ними. Но она никогда не позволит личному мешать работе.       К слову, «жёлтый» тоже иногда звучит на сессиях, как предостережение, что кто-то — в основном, Нижний — близок к грани.       А вот и зелёный.       Вдох-выдох.       — Успокойся, Харуно. — Костяшки пальцев были белыми, она поспешила немного разжать руки.       Его двор был уже за поворотом.       Вдох-выдох.       Всё будет нормально, они же взрослые люди. Она явно всё утрирует. Да, именно так — раздула из мухи слона. Подумаешь, поцеловались? Кто не ошибается? Вчера он сказал, что они уже многое оставили позади. И это правда. Значит, смогут оставить и это.       Нельзя думать о нём как-то иначе: сколько бы раз она ни говорила ему дежурное «хороший мальчик», до по-настоящему значимых слов, её особенного обращения, они не дойдут. Ему «мой хороший» она не скажет никогда. Надо раз и навсегда распрощаться со всеми фантазиями с его участием. Отчасти это из-за них она сорвалась. Он всё равно не сможет удовлетворить её. Он не в теме. А она, видят боги, задолбалась удовлетворять кого-то! Это даже хуже, чем пресловутое «доминирование снизу», это просто издевательство над ней, как над Верхней. Она загнала себя в слишком жёсткие рамки, всех этих по-ребячески лёгких и наивных сессий недостаточно. Конечно, она всегда прислушивалась к желаниям своего саба и старалась сделать сессию наслаждением для обоих… Но это другое. Она измотана, и такими темпами у неё скоро поедет крыша. Та уже шуршала шифером, иначе вчерашнего инцидента бы не произошло.       Выдох-вдох.       Да, с Какаши это всего лишь дурацкая игра, дразнящая, и к тому же опасная в одни ворота. Так что, как только они закончат, она скажет Тобираме, что он может представить ей нормального Нижнего — в клубе ищущих её компанию всегда было немало.       Мысли об идеальном будущем «её хорошем мальчике» наконец-то помогли ей расслабиться, и она, пиликнув брелоком сигнализации и поправив перекрутившуюся штанину брюк-палаццо, решительно пошла к подъезду.       А что касаемо поцелуя… Случилось и случилось, главное — держать в голове факт их невозможности и несовместимости, сразу расставить все точки над i и заняться делом.       Дверь его квартиры распахнулась так быстро, будто он стоял прямо за ней и ждал её прихода. И это неожиданно развеселило её, сглаживая то, что ей очередной раз пришлось тащиться на пятый этаж без лифта.       — Привет. — Хатаке неловко улыбнулся и запустил руку в волосы, растрепав их. — Проходи.       — Здравствуй, — кивнула она и, придушив остатки внутреннего волнения, шагнула в квартиру.       К её удивлению, гостиная его квартиры никаких отталкивающих ассоциаций не вызывала. Наверное, потому что Хатаке в ней всё же был совершенно другим. Не давил своим присутствием и не старался навязать ей свою доминирующую позицию хозяина.       — Может быть, кофе?       — Какие мы в этот раз вежливые, — по-доброму усмехнулась она.       — Разве можно иначе со своей госпожой?       От его тона Сакуре на секунду захотелось резко развернуться на пятках, сбежать, найти чёртову машину времени и вернуться в тот день, когда она согласилась на всё это — чтобы оторвать себе голову за излишнюю инициативность. Но вместо этого она нарочно поймала его взгляд и как можно суше произнесла:       — Мы не играем. Можешь не лебезить.       — Я не…       — Я должна извиниться за вчерашнее, Какаши, — жестко перебила она. Лучше было закрыть эту тему раз и навсегда прямо у порога. Всё равно пришлось бы объясняться. Так к чему тянуть? — Я поступила эгоистично, и случившееся полностью моя вина. Мне не стоило использовать тебя, но в последнее время столько стресса, что… Кхм. Мне нужно было остановиться.       Хатаке едва не дёрнулся, словно она дала ему пощёчину. Но, очевидно, в итоге правильно истолковав сказанное, преувеличенно беззаботно отмахнулся. Сойдёт — искренность в этот момент её волновала меньше всего.       — Всё в порядке. Не забивай голову. — Он подошёл к журнальному столику и, взяв два стакана с их любимым кофе, повёл её в дальнюю комнату. — Мне просто не спалось, вот и решил пораньше прогуляться с собакой и купить нам завтрак. Проходи, это мой кабинет, здесь будет удобнее.       — Спасибо. — Сакура осторожно перехватила бумажный стакан из его рук, стараясь не соприкоснуться пальцами. — Не думала, что с твоим графиком ты можешь позволить себе собаку.       Как в плохом сценарии из-под письменного стола сразу же показалась сонная и не слишком довольная по своей природе морда мопса. Он что-то возмущенно хрюкнул и лениво, точно показывая, что истинный хозяин в этой квартире он, вышел из комнаты. При этом Сакура могла поклясться: глазки навыкате напоследок одарили её максимальным презрением.       — Это Паккун, — усмехнулся Какаши, усаживая её на небольшой диванчик. — В особо загруженные дни мне помогает соседка, у неё есть ключи.       Сакура машинально прикусила губу. Почему-то мысль о том, что у него вполне могла быть постоянная женщина, оказалась не слишком приятной. Даже раздражающей.       «Чувство собственности выше разума», — с укором прошипел внутренний голос и она, подавив желание ударить саму себя по рукам, пока он раскладывал бумаги на столе, ещё раз осмотрелась.       Скорее всего эта квартира покупалась из-за возможности сделать в ней огромный кабинет. Хатаке, насколько она знала и могла судить по собственной зарплате, не бедствовал. Но в отличие от того же Обито не питал страсти к дорогим вещам — обычный телефон, одежда по сезону из коллекции «возьму то, во что одели манекен» и машина всё того же среднего класса.       Но вот кабинет… Кажется, все гонорары шли на его обустройство. Шикарная личная библиотека, Сакура даже при беглом рассмотрении заметила там редкие профессиональные издания; отличная мебель и не менее дорогая техника для работы. Только белая магнитная доска, расписанная маркером и увешанная фотографиями покойников, выбивалась из всего этого великолепия.       — Я и не знала, что ты поклонник антиквариата, — протянула она и, глотнув кофе, удобнее устроилась на диване. — Даже в отделе полиции уже интерактивные доски.       — Мне она не нужна. — Какаши пожал плечами. — Преступников ловят не гаджеты, а хорошо натренированные мозги.       — Тогда зачем тебе вот это всё?       — Это, — он обвёл комнату руками, — чтобы работать. Доска помогает думать, не упускать детали. — Он подошёл к выключателю и дополнительно подсветил ту. — Какая разница, какая она?       Вопрос был скорее риторическим, и Сакура, решив не углубляться в рассуждения о технике, спокойно согласилась. В конце концов, ей было вообще всё равно — во-первых, она это сказала, чтобы нарушить неловкую тишину, а во-вторых, тащить работу домой после этого дела она больше не собиралась.       — И что в итоге мы имеем на нашу невменяемую? — она поспешила перевести тему и углубиться в работу.       — Много всего и ничего толком. — Какаши недовольно поморщился. — Как будто мне дали огромный пазл, а я собрал его по краям.       — Ну, — она усмехнулась, — я, конечно, не детектив, но у меня то же ощущение всякий раз, когда я пытаюсь думать об этом.       — Тогда давай подумаем вместе. — Он расслабленно откинулся в кресле. — Перед нами женщина около тридцати лет, организованный несоциальный тип маньяка. Умна, расчётлива и явно знает, как подчищать за собой все концы.       — А её блокнот?       — По графологической экспертизе ничего интересного — его писал один и тот же человек, и психиатр, кстати, сомневается, что это раздвоение личности. Отпечатков пальцев нет. Следов ДНК нет — все волосы, что были найдены, синтетические.       — Парики… — Сакура тут же вспомнила видео, где у преступницы были такие же волосы, как у неё. Хотя сбежавший парень утверждал, что та была блондинкой.       — Есть лишь три трупа и фоторобот со слов Шикамару Нара. Но и это нам ничего не дало — или её нет в базе, или фоторобот далёк от её настоящей внешности. Я склоняюсь ко второму. В конце концов, как ты любишь говорить, Тема у каждого своя, и игры с переодеванием точно не самое экзотическое, и далеко не редкость. Жертва не удивится ни маске, ни парикам, ни линзам, ни слишком толстому слою макияжа.       Хатаке замолчал и, нахмурившись, уставился на доску, будто пытаясь ещё раз перебрать все факты у себя в голове.       — Да… И, если честно, — тихо начала она, кивая на фото, — я не совсем понимаю, какую легенду придумать для тебя. Они же все разные. Маньяки же обычно выбирают жертву по какому-то принципу, ну там, один типаж внешности. А здесь… совершенно разные мужчины: повар, финансист, безработный…       — Вот тут ты не права. Нара и Акимичи она описывала в своём блокноте. — Он мигом оживился. — Они все сами нашли её, все добровольно пришли к ней, выбрали и оплатили место сами.       — Конечно. — Сакура фыркнула, закинула ногу на ногу и притянула к себе подушку. — Госпожа никогда никого не ищет.       — Ага, а ещё Госпожа обычно никого и не убивает, так как в её действиях не должно быть агрессии. А наша дамочка, судя по её же записям, взбесилась и убила Акимичи из-за того, что он её ударил. Она не Госпожа, она лишь прячется за этим образом да хорошо знает, как себя вести, чтобы не спугнуть жертву. Она… не такая, как ты. С тобой всё по-другому. Только в одном вы похожи — с интеллектом у неё, как и у тебя, проблем нет.       Харуно напряглась, зацепившись за какую-то странную интонацию в его монологе. Он боялся? Так болел за успех операции? К чему это сравнение? Не может быть, что сильнее всего его волновало просто «ввериться» не ей. Какаши тем временем встал и, подойдя к карте города, висящей сбоку на всё той же доске, обвёл красным маркером небольшой район, похожий на не очень ровный круг.       — И, как ни странно, она так хорошо прячется только потому, что не выходит из зоны, так сказать, своего обитания, — продолжил он. — Нара указал все мотели и квартиры с почасовой оплатой, в которых они бывали, и квартира, в которой нашли Акимичи и старика Какузу и даже особняк Эя — всё здесь.       — Значит, она либо живёт здесь, либо работает?       — Совершенно верно. — Он довольно оскалился.       — Кажется, у меня есть идея, как это использовать. — Вторя ему, Сакура улыбнулась. — В профиль на том сайте можно загружать фото с геолокацией, так что сделаем тебе небольшую фотосессию как раз в этом районе. Вот только метод фиксации, как я понимаю, был у всех разный. Какой выберешь на правах жертвы?       — Я ещё думаю. — Он снова сел в кресло. — Кстати «о всех», судя по показаниям, она встречалась одновременно сразу с несколькими мужчинами, пока Акимичи как-то не спровоцировал её, запустив механизм. Знаешь, в литературе часто описывают случаи, когда первое убийство серийного маньяка является непреднамеренным. Но эмоции, испытанные от него, так захватывают человека, что он просто подсаживается на них, как модели на кокаин, — Какаши ненадолго задумался, прежде чем подытожил: — Она душит их, значит, наслаждается агонией. И, возможно, после бывает на месте преступления.       — А вы просматривали те фото? Ну знаешь, около трупа обычно собирается толпа зевак, вы же тоже их фиксируете на камеру. Может, там есть девушка в парике и слишком тёмных для пасмурной погоды очках?       — Парни из отдела Обито там каждую соринку под лупой рассмотрели, но идея хорошая. — Какаши неожиданно по-лисьи прищурился и с лёгкой издёвкой протянул: — Так-так-так, я начинаю думать, что ошибался и из тебя выйдет детектив, Харуно.       — Ничего себе. — Она насмешливо приподняла бровь. — После «да, Госпожа», это второе самое приятное, что я от тебя слышала. Боюсь, что от такого комплимента буду отходить ещё долго. Но раз ты мне и тут доверяешь, то, может быть, пустишь меня за компьютер, и я попробую создать тебе альтер-эго?       Какаши без возражений встал с кресла и приглашающе щелкнул пробелом, выводя монитор из спящего режима.       — Там документ открыт, я порылся в типичных анкетах из интернета и уже кое-что набросал, чтобы… не тратить время зря.       Впору было поднять челюсть с пола, но Сакура лишь заинтригованно поцокала языком и переместилась на предложенное место. Действительно, к чему терять время на интервью, если по написанному будет быстрее сориентироваться?       «Ну какой славный мальчик…» — засвербило в груди, словно это вовсе не она настраивала себя на отказ от мыслей о нём всё утро.       — Хм… давай-ка посмотрим, — в итоге она выдавила из себя самое нейтральное.       И… проклятье.       — Хочешь ещё кофе? — Какого чёрта он опять наклонился так близко?!       Она не вздрогнула. Она замерла не дыша, как обреченное животное на трассе в свете фар.       «Дышать. Дышать, бесполезная идиотка, не забывай!» — и, о, это был прогресс — она удивительно быстро взяла себя в руки, скорее всего со стороны и не заметить заминки:       — Да, не откажусь, сходи свари, пожалуйста, я пока почитаю, — не своим голосом ответила она, нарочно не отрывая глаз от экрана с предательски разбегающимися строчками.       — Окей. — Он как ни в чём не бывало скрылся за дверью.       «Со-бе-рись. Что ты как малолетняя дурочка?»       Несмотря на увещевания внутреннего голоса собраться и внимательно прочитать текст на экране, она смогла лишь только тогда, когда Хатаке загремел посудой на кухне. Момент совершенно идиотской очарованности прошёл, и она, сосредоточившись, начала улавливать суть написанного.       К её разочарованию, Какаши не придумал ничего интересного — это была чистая калька с сотни безликих и средних профилей с сайтов быстрых и мимолётных знакомств. Даже если они укажут район, загрузят фото, и алгоритм сайта сам подкинет им девушек с нужной территории — она не откликнется. Нужно было как-то выделить его, но не навязчиво.       — Горделивый раб, готовый припасть к Вашим ногам и принять любое наказание…       — Слишком, да?       От его тихого и неожиданного вопроса прямо над ухом — опять! — Сакура чуть подпрыгнула. И, медленно переведя дыхание, чтобы не накричать на него за очередной испуг и фантастическую способность подкрадываться, прикрыла глаза.       — Слишком.       — Я это скопировал, — поспешил оправдаться он. — Честно.       — Ну-ну, — усмехнулась она, потянувшись за новым кофе, — «горделивый раб» это, конечно, хорошо. Но мы немного поправим всё то, что ты уже написал. Нужно придать тебе оригинальности. Какую-то деталь, за которую она смогла бы зацепиться. Что-то, что заинтересует её.       — Хорошо, — он согласился и растянулся на диване с дымящимся стаканом в руке. — Только не забудь о том, что отходить от анкет наших жертв нежелательно. Как-то же они её привлекли.       — Да, сейчас перечитаю и их, ведь должно быть что-то ещё общее… — призадумалась она и, переведя взгляд от монитора, заметила сбоку от него то, на что никогда раньше не обратила бы внимание. — О, можно?       — Да.       Сакура осторожно взяла в руки фоторамку, на старом снимке были трое счастливых подростков. От вида неподдельно счастливого Хатаке по её коже поползли мурашки — непривычно и даже как-то невозможно.       — Это Рин, — уточнил он, хоть она и не спрашивала. — Это наше последнее совместное фото втроём.       — Поделишься? — зачем-то спросила она, наверное, на чистом автомате. Она всё же чувствовала что-то сродни ответственности за него и его чувства.       — Не сегодня.       Виновато поджав губы, Харуно отвела взгляд. Зачем спросила? Толком не зная, что было у них на троих в прошлом и что на самом деле случилось с этой девушкой, она беспардонно полезла к нему. Что это за очередной приступ любопытства напополам с неуместным рвением жалеть его?       — Зато ты только посмотри, какой я был красавец без шрама, — хохотнул он, наверняка желая разрядить обстановку.       — Ага, ты хорош… Да и Обито… он и со шрамами очень притягательный мужчина, но без них…       «Ой-ёй, твою мать, Харуно, хвалить одного мужика при другом!» — Она чуть не поежилась, поймав озадаченный и слишком недовольный взгляд Хатаке. Но ни оправдываться, ни продолжать разговор не стала. Довольно было неловких моментов.       — Кстати, об этом «притягательном мужчине», — с нескрываемой издёвкой начал он, но тут же нахмурился и уже серьёзнее продолжил: — Я хотел бы попросить тебя ещё об одном одолжении… Проведи меня в ваш клуб. Как и его.       Дежавю, странная безысходность царапнула горло — одна и та же дурацкая ситуация повторялась из раза в раз, и звучали всё те же диалоги и мысли в голове.       — Нет, — безапелляционно отрезала она, и Какаши виновато опустил глаза.       — Я не буду ни с кем разговаривать или как-то компрометировать тебя, — тем не менее осторожно продолжил он, — просто хочу осмотреться. Возможно, замечу какие-то детали или движения, голос. Хоть что-то.       — Какаши, мне кажется, ты меня не понимаешь. — Сакура вздохнула. — Я отказываю не из вредности — это просто плохая идея. Во-первых, у тебя шрам на половину лица, тебя запомнят. Да и Тобирама-сама очень тщательно отбирает тех, кто может войти в клуб.       — Но Обито же…       — Во-вторых, тебе дискомфортно на публике, а молча обтирать стеночку в таком месте будет, мягко говоря, слегка подозрительно. В-третьих, я его не приводила в клуб. Я понятия не имею, каким чудом этот идиот пробил себе дорогу, но я абсолютно ни при чём! В-четвёртых, зачем…       Громкая трель её мобильного оборвала этот поток аргументов, и Сакура мысленно поблагодарила за это, в надежде, что, пока она будет беседовать, Хатаке всё обдумает и бросит эту затею. В конце концов, начала она с самых сильных «против». Но одного взгляда на телефон оказалось достаточно, чтобы градус её хорошего настроения понизился.       — Да? Здравствуй, Обито, — после взмаха по экрану, она решила обойтись без формальностей.       Лёгок на помине.       — О, Сакура, а я думал сбросишь или не сбросишь, но ты так быстро ответила, неужели соскучилась? Как дела?       — Э-эм, нормально? — она натурально зависла, и шестое чувство зазвенело в тревожные колокола. Когда Учиха был в таком псевдо-шутливом настроении, значит, ему что-то от кого-то было нужно. И только его сейчас ей не хватало. — Что-то случилось?       — Нет-нет, что ты, просто решил позвонить поболтать, погода, знаешь ли, хорошая, а с ней и настроение, ты сейчас занята?       Сакура бросила быстрый взгляд на хмурого Какаши, который хоть и не слышал «милого» разговора, был всё ещё чем-то недоволен. Это он до сих пор из-за фото, что ли?       — Да, занята, я с Какаши делаю…       — Ах, с Какаши… — В трубке воцарилось гробовое молчание секунд на пять, брови Сакуры будто сами по себе поползли вверх от такой реакции. — Значит, я тебя отвлекаю от дрессуры?       — От работы, — она жестко поправила, всерьёз начиная раздражаться. — Обито, ты что хотел? Не первый же день знакомы.       По ту сторону раздался смех. Сакура скрипнула зубами.       — Ты же знаешь, что в клубе через пару дней тематическая вечеринка в традиционном стиле, ну там, «сёгуны», «ниндзя» и прочие ёкаи? — Харуно об этом не знала, она получала электронку с рассылкой, но просто не открывала ту. — Так вот, Конан ещё недели две будет на своих выставках пропадать в другой префектуре, не хотела бы ты составить мне компанию?       — Что, прости? — Ей показалось, что она ослышалась.       — Просто Конан так долго готовила эту вечеринку, — не меняя шутливого тона тут же оправдался он, — будет здорово, и мне не хотелось бы идти одному, а с тобой мы вроде как друзья.       — Друзья?..       Сакура медленно моргнула. Сюр какой-то. Либо Учихе от неё было нужно что-то, о чём не скажешь по телефону, либо… Нет, думать о его ветреной натуре она не хотела. Слишком свежо было в памяти воспоминание о том, как он читал ей нотации, называя её едва ли не распутной девкой. И, конечно, нельзя было исключать и того, что у него был просто острый приступ дружелюбия — ведь, по правде говоря, не пойдёт же он в клуб с кем-то не из своих?       Но как ни крути, ситуация была аховой.       — Ну так что? — его голос вывел её из ступора. И она, тут же рассудив, что из двух зол всегда нужно выбирать не Учиху, приняла спонтанное решение и нарочито приветливо ответила:       — Прости, Обито, но я уже пообещала Какаши. Так что встретимся там. Всего доброго.