Бумажный журавль

Гермиона глубже укуталась в одеяло, когда услышала уверенный стук в дверь. Каждое утро староста проходила мимо их комнат и стучала, да погромче и подольше, чтобы сонные студенты точно открыли свои глаза и начали собираться на завтрак. Когда же ответственным за побудку и самим лениво было передвигать назначенными для этого конечностями, приходилось хитрить. Кто-то, с тайного одобрения декана, использовал для этого магию, кто-то, как, например, магглорожденный старшекурсник Джереми Стреттон, прибегал к менее традиционным для башни факультета способам. В то утро Гермиона проснулась под мелодичную балладу группы Scorpions, умывалась под ритмичные песни Фредди Меркьюри и ждала своих друзей в холле башни, слушая рассказы Джереми о том, кто такой Майкл Джексон. Впрочем, от него же девочка узнала, кому принадлежат и другие понравившиеся ей песни, а на вопрос, как он смог заставить работать музыкальный аппарат в стенах древнего каменного замка, получила лишь «на что не пойдешь ради лидеров хит-парада» и туманные обещания рассказать ей об этом, когда станет постарше. — И что это значит? — Гермиона, я могу показать тебе все схемы и расчеты прямо сейчас, но? — Сомнительно, что я в них хоть что-то разберу, — спустя несколько секунд размышлений ответила девочка. — Вот именно. Через пару курсов я с легким сердцем поделюсь с тобой своими наработками, а сегодня просто не хочу чтобы твой интерес пропал, когда ты увидишь все мои каракули и море цифр. — И откуда ты взялся такой мудрый на шестом курсе? — Иногда, чтобы казаться мудрым или умным, достаточно лишь повторять чужие умозаключения. — Профессор Флитвик? — Профессор Флитвик. Ребята легко рассмеялись и продолжили разговаривать. Джереми интересовался, как дела у девочки и её однокурсников, студенты Когтеврана удивительно дружно общались между собой, несмотря на возраст и различия, и малочисленный первый курс быстро влился в жизнь сине-золотого факультета. От старших же товарищей ребята узнали, откуда появилась традиция утренней побудки. — К сожалению, школьное расписание, отработки и тренировки не всегда оставляют место для… Интересного. Приходится использовать весь временной ресурс. Фраза ошарашила Гермиону, выросшая в окружении одних лишь взрослых, она смогла уловить её двусмысленность, ведь не могла Пенелопа Кристал, староста факультета, действительно сказать такое первокурсникам? Всё встало на свои места ночью, когда вышедшие на разведку Гермиона, Гарри и Рон нашли факультетский кружок во главе с профессором Флитвик. — Ох, кажется нас поймали на месте преступления, — улыбнулась полугоблинша, — заходите, но будьте аккуратны. Не мешайте ребятам работать, будет печально, если директор узнает о нашей маленькой шалости, впоследствии какого-нибудь взрыва, правда? Первокурсники лишь улыбнулись в ответ (их улыбки получились менее впечатляющими, с острыми клыками декана им никак не посоревноваться) и с удивлением наблюдали, как десяток когтевранцев расположились в гостиной и занимались разными делами. Шутка про взрыв, несомненно, была преувеличена, ночь студенты тратили на расчёты, чтение различной литературы (не всегда учебной, кто не любит почитать что-нибудь художественное перед сном?) и разговоры. Иногда к ним заглядывала декан, чтобы проконсультировать ребят и разогнать их, если неугомонные сидели до предрассветного часа. Договорённость между деканом и факультетом держалась на простых соглашениях, профессор Флитвик понимала интерес своих студентов к экспериментам и старалась контролировать их посредством своей помощи и поддержки («Пусть они изобретут магловскую атомную бомбу при мне, чтобы я смогла их вовремя остановить, а не где-нибудь в заброшенном туалете нашего Хогвартса, верно, мисс Грейнджер?»), а студенты в свою очередь обещали, что их увлечения не повлияют на остальной учебный процесс. Таким образом, утренняя побудка служила гарантом пробуждения студентов, увлеченных учебой и другими хобби. И подобная сплоченность коллектива несомненно нравилась Гермионе, Гарри и Рону. Несмотря на их любовь ко сну, особенно у мальчишек, которым многие вещи нравились в школе так же сильно, если не больше. К последнему относились приёмы пищи. Гарри и Рон с редким энтузиазмом пробовали блюда на школьном столе, а когда постепенно попробовали все, начали составлять собственные рейтинги, отдельные на каждый прием пищи. Гермиона лишь попросила их сильно не объедаться и намекнула о правилах поведения за столом, парни, не будучи дураками, намёк поняли и уже на следующем завтраке смешили весь факультет своими манерами. — Лорд Поттер, не могли бы вы передать мне вон ту странно выглядящую нарезку, — Рон разложил салфетку на своих коленях, а вторую, нагло выпрошенную у Гермионы, аккуратно заткнул за воротник. — Несомненно, мистер Уизли. Но прошу заметить, что на вкус эта нарезка так же ужасна, как и ваши знания о том, как необходимо обращаться к людям в приличном обществе, — Гарри вооружился ножом и вилкой и начал по кусочку перекладывать на тарелку Рона все варианты нарезок на столе, — Также прошу заметить, что вы держите вилку и нож неправильно. — Прошу прощения, лорд Зануда. — Ваши извинения приняты, мистер Ржун. — Ну хотя бы не Жрун. — И то верно. Мальчики стукнулись ножами и принялись завтракать, продолжая в том же духе обсуждать погоду. Гермиона лишь качала головой и наблюдала за тем, как старшие курсы незаметно колдуют себе утренний чай вместо невкусных компотов. — Лорд Зануда, попробуйте этот чудесный винтажный напиток. — Вы правы, волшебный вкус, — мальчики залпом выпили тыквенный сок, предварительно зажав носы, и вскоре завершили свой завтрак. — Позвольте сопроводить Вас в гостиную, за Вашей сумкой с учебниками, забывчивая Вы голова. — Позволяю. Гарри поклонился и махнул рукой в проход, Рон лишь кивнул в ответ и собирался переступить через скамейку, когда запутался ногой в мантии и упал прямиком на своего друга. Грохот посуды и перевернутая, слава Мерлину уже пустая, скамья стали вишенкой на торте, оставшиеся когтевранцы взорвались хохотом, когда увидела запутавшегося в мантии встающего Рона и измазанного оранжевой жижой Гарри, все ещё распластанного на полу. — Мистер, кажется вы нарываетесь на драку. — Что вы, лорд! Единственный кому я хочу навалять, это создатель дурацких и совершенно неудобных мантий! Пока мальчишки вставали, Гермиона залечила ссадины от падения, другие помогли вернуть форму первокурсников в первоначальный вид («Только аккуратно и незаметно, мы ведь не хотим лишиться парочки баллов за колдовство в неположенном месте»). — Грейнджер, молодец, что помогла парням. Для первокурсницы ты неплохо справляешься с палочкой. — Спасибо, Пенелопа. Они помахали друг другу и разошлись в разные стороны. Мальчики ждали Гермиону у входа в кабинет трансфигурации, когда внезапно в её ладошку влетела смятая записка. Она смогла развернуть её лишь тогда, когда профессор Макгонагалл дала невероятно скучное для школы чародейства и волшебства задание — законспектировать главу. В записке, аккуратным и ровным почерком, было написано: «Привет, Гермиона. Меня зовут Драко Малфой.»