Реальная ностальгия

Диар честно не понимала, в чём смысл день ото дня об одном и том же сношать мозги собственному правителю. И это при том, что обе стороны прекрасно понимают, какой будет ответ. Почему Зуко ещё не разогнал бесполезный совет и позволяет проявлять неслыханную наглость на грани неуважения и хамства? Будь её воля, кое-кто давно бы отправился на постоянное место жительства куда-нибудь на Северный Полюс. Лёд топить. Но нет, Зуко почему-то сквозь стиснутые зубы снова и снова выслушивает чужое нытьё, что мало средств, мало времени, да и народ бунтует. Народ бы меньше бунтовал, если б всё вовремя делали, да выделенные ресурсы по собственным карманам не распихивали! Тьфу. Диар несдержанно цыкнула, привлекая общее внимание. - Юной леди есть, что добавить? – приторным голоском пропел один из советников, особенно выделяя «леди». Да, конечно, она тут всем как кость поперёк горла, девица с улицы, сидящая под боком у Хозяина Огня. Тёмная лошадка, которая того и гляди решит захапать слишком большой кусок с общего стола. - Если мой господин позволит, - осторожный взгляд на побледневшего от напряжения Зуко. Опять его до головной боли довели, сволочи. Не глядя махнул рукой, позволяя вмешаться. Нужно будет собрать душистых трав и подвесить в его спальне, чтобы спалось лучше. Ах, да. - Мне кажется, что когда у человека пустой желудок, он всегда будет чем-то недоволен и работать из-под палки. - Вы на что намекаете?! - Совсем ни на что, - махнула рукавом, пряча усмешку. Ей нравились такие игры. Слишком прямо, чтобы не поняли, слишком просто, чтобы вывести на скандал. – Просто я ведь никогда не была дворянкой Народа Огня. Я даже представить не могу, как вам наверняка тяжело прокормить собственные семьи, не то что вассалов и подопечный люд. Я восхищена уже тем, как вы сами хорошо держитесь. А народу ведь всё равно, каково тем, кто выше. Они просто хотят мирно жить и каждый вечер засыпать с сытым желудком. Как примитивно, правда? Дворяне нервно косятся на задымившиеся подлокотники кресла и пылающие гневом драконьи глаза. Диар всё правильно сказала. Она – его речь, когда слова не могут быть озвучены другими губами из-за традиций и условностей, она – его тень, всегда неподалёку, слишком незаметная, чтобы быть угрозой, его губы, когда нет сил молчать. Она – его. - Через два месяца Хозяин Огня начнёт путешествие инкогнито по всей нашей земле и колониям. И он очень надеется, что те отчёты, которые ему предоставят феодалы через четыре недели, будут соответствовать тому, что позже он увидит своими глазами. О, он зол. Очень зол. Когда Зуко плюётся огнём и ругается, это просто мелочи, скопившиеся эмоции просят выхода. Но сейчас… ледяной тон, обезличенная речь, и застывшая лава в глазах… Вот в такие моменты почему-то просыпается осознание, что перед вами не неопытный мальчишка, которым можно вертеть как угодно, а взрослый, натренированный имперский покоритель огня. Покоритель, которого вопреки всем разговорам и домыслам с раннего детства учили выживать среди змей и быть выше всех. И сжигать недовольных. Зуко был так зол, что едва сдерживал рвущееся наружу пламя. Он смотрел в одну точку, усмиряя и не давая себе повода чтобы вцепиться в чьё-то горла. Хотя тёмная часть него кричала: «Ну же! Не подчинись! Ослушайся! Дай мне повод! Дай!» В раскалённую ладонь упала короткая записка. «А у тебя волосы тоже горячие?» Вопрос был настолько глупым и неуместным, что Зуко удивлённо вытаращился на Диар, издав странное бульканье. Советники только сейчас заметили, что не дышали. Диар мило хлопнула ресничками и улыбнулась. - На сегодня все свободны. Никто не выбежал из кабинета, сверкая пятками, но помещение очистилось в рекордно короткие сроки. Кто-то только выйдя из дворца, позволил себе промокнуть рукавом вспотевший лоб. Кто-то придумывал, как бы провернуть повыгодней преобразования, кто-то застонал от короткого срока. Кто-то вздохнул и пошёл писать завещание. Всё равно не успеет. Зуко вцепился руками в столешницу и сосредоточенно дышал. Подавленный огонь медленно сворачивался в груди, оставляя после себя стылую дрожь и холодок на кончиках пальцев. Вздохнул и медленными движениями принялся снимать верхнюю часть одежды. Сложил на краешке кровати, распустил волосы, увенчав стопку короной и замер посреди комнаты. Потерянный. Одинокий. Диар закусила губу и сглотнула холодный комок. - Можно я тебя обниму? Удивлённый больной взгляд ранил больше всего. Порывисто подбежала и обхватила руками. На голову ниже, чуть не стукнувшись макушкой об опущенный чужой подбородок. Замерла, задрожала, отражая чужую внутреннюю дрожь. Зуко был горячим. Если бы у неё была такая температура, это бы значило, что с ней что-то не в порядке. Его руки всегда были тёплыми, теплее, чем у неё, но мимолётного прикосновения сейчас хватило, чтобы почувствовать неправильный холод. Будто обморозился об чужую подлость. Зуко замер, она чувствовала это щекой и руками, будто обнимает камень, а не живого человека. Но ведь он живой! Он сильный, ему больно, он ранен! Почему этого никто не видит? Почему? Диар глубоко дышала и надышаться не могла чужим жаром и болью. Крупно вздрогнула, утыкаясь лицом в чужую грудь. И разревелась. Громко, навзрыд, захлёбываясь воздухом, совершенно неприлично, со всхлипами и бессвязным бормотанием. Зуко оторопел, мысли панически заметались в голове. - … Ты что? А Диар только больше реветь. Замотала головой, размазывая слёзы по дорогой ткани, вцепилась пальцами в чужую спину и ревела. Громко, горько, как ребёнок, в первый раз узнавший гнилость мира. - Диар… Ты что плачешь? Что случилось? – Зуко неловко пригладил чужие вечно растрёпанные волосы, на ощупь оказавшиеся жёсткими и непослушными, обхватил одной рукой за плечи и попытался отстранить. Она замычала и только крепче вцепилась. – Тебе плохо со мной, да? Поэтому ты плачешь? Прости. Всхлипы стали тише, а потом и вовсе прекратились. Диар тихонько икнула и подняла на него заплаканные глаза. - Как бы я хотела, чтобы мы сбежали отсюда. Чтобы скрылись где-то, где тебе не нужно было решать чужие проблемы и удерживать в голове судьбы тысяч людей. Чтобы ты был свободен... Я хочу, чтобы в следующей жизни ты был драконом. А я была бы солнечным лучом на золотой чешуе… - Если тебе плохо, ты всегда можешь уйти… - Да, конечно, - фыркнула, вытирая глаза. – Куда мне идти? Моё место – здесь, там же, где и ты. Задрала голову, впиваясь чёрной ночью в огненное золото и улыбнулась. Немного смущённо, тут же пряча лицо в складках бардовой ткани. Зуко перекатывал её слова в голове снова и снова. - Можно я тебя обниму? И не дожидаясь ответа, неловко, слишком сильно прижал к себе. Жар в груди утих, но руки снова стали ободряюще тёплыми. Надёжными, верными, защищающими. - Если бы я был драконом, я бы хотел, чтобы ты была моей драконицей. Диар изумлённо хлопнула глазами. - Я была бы очень неуклюжей драконицей. И бесполезной. - Я буду сражаться за нас обоих… Золотой дракон и сам того не зная, приручил ночную тьму, упрятал в тени своих крыльев, а тьма свернулась у самого его сердца, да так и осталась там. Солнце садилось, наступал вечер. На днях должна была прибыть с визитом Команда Аватара. Но это всё будет чуть позже, хорошо? Диар много сказок читала о драконах и никогда даже не мечтала, что однажды у неё появится свой собственный. С огромными крыльями, скованный цепями, которыми он позволил себя опутать, и которые они вместе разрушали по одной, потихоньку. Прекрасный дракон. Она осмелела настолько, что положила ладонь на изуродованное шрамом лицо. Её дракону до сих пор больно. И она ничего не может сделать. Всё, что могло быть, уже сделано. Она выбрала его сторону, она пошла за ним, она рядом. Дракону просто нужно поверить в это. Золотые глаза смотрели с тихой болью, постепенно сменявшейся незнакомой доселе нежностью. Зуко прикрыл глаза и всем своим существом чувствовал нежное прикосновение. Даже если не ощущал его кожей.