наше навсегда закончилось сегодня.

       «Собирая осколки наших проведённых вместе вечеров, давай пообещаем друг другу, что если вдруг придёт конец нашей вселенной, то мы исчезнем вместе, раз и навсегда.»        Первый выстрел, второй выстрел. Все попадания чётко в цель. Оглушающий звук от пистолета пронзает ушные перепонки напрочь. Обычного человека бросило бы в панику от первого же звука двустволки, но не Мин Юнги, которого прозвали «машина для убийств», который никого не щадит, чётко выполняя свою цель и работая в одиночку.        Ему не жаль тех, кого приходиться убивать. Он не сожалеет ни о чём. Это его работа. Работа, отнимать чужие жизни за огромную плату или же находиться на дне мафии, скрываясь от полиции, которая ни раз пытался его поймать и отнять все права на свободу, но Мин Юнги не так прост.        Мин Юнги умеет выживать в этом гнилье.        Даже сейчас, подходя ближе к своей жертве, которая вплотную практически вжалась в стенку, умоляя того о пощаде, тёмно красноволосый лишь фыркнул на это, сжимая свои скулы и отводя свои глаза куда-то в угол комнаты, поднимая свою руку с оружием, горизонтально перед лицом человека, вновь пронзая своим взглядом мужчину, который бился в истерике жмуря лицо, дрожа и тихо постанывая из-за нехватки воздуха.        — Знаете, — вдруг начал Юнги, закусывая губу, оглаживая курок пистолета, то практически его нажимая, то отпуская, наблюдая за жертвой, — вы ведь знали, что когда-нибудь, ваша удача закончится и наступит конец. Мафия, это не место для проведения «комфортного» бизнеса. Мафия, это темный рынок, где есть огромная вероятность того, что вас внезапно уберут, — Мин облизнул прокусанную губу, собирая капельки крови, — ваш черёд — пришёл.        Глаза мужчины вдруг распахнулись, но…        Раз, два, три. Хлопок.        Юнги спустил курок, размазывая чужую голову по стенке, оставляя на белых обоях кровавые разводы, чувствуя, как кровь незнакомца брызнула ему на лицо, да и в общем на одежду, слыша, как чужое, уже бездыханное тело, с глухим звуком упало на пол.        Рука парня с пистолетом, застыла в воздухе ещё на целую минуту, а голова медленно опустилась вниз. Грудь равно вздымалась, а кисть держащая предмет убийства начала дрожать.        Всегда, после каждой подобной ситуации, Юнги задумывался над тем, а правильно ли всё это? Убивать и быть холоднокровным. Ведь, он являлся практически дьяволом во плоти. Но, давая себе мысленную пощечину, красноволосый возвратил себя из прострации, встряхивая своей головой и отходя назад от трупа, вызывая специальную бригаду для того, чтобы они убрали все улики.        «Киллеры — безэмоциоональным твари», — поговаривает он про себя, открывая дверь специалистам из его базы, покидая навсегда апартаменты.        Проходит три часа или пять. Мин уже находится у себя дома, сидя на стуле в крохотной кухне, просто рассматривая двор из окна. В помещении было ни единого звука, кроме стиральной машинки. Тишина была оглушающей и возможно, что кто-то мог свихнуться сидя в ней каждый день по несколько часов, но не Юнги. Тот был на нервах, ожидая то, как входная дверь в квартиру откроется и в неё войдёт человек, который заставляет его чувствовать живым.        Сигарета, за сигаретой. Тиканье часов с каждым разом становилось всё громче. Юнги вздрагивал от каждого шелеста, ветра и всего только можно. Он был как будто на иголках и так было практически каждый день.        На часах десять часов вечера и Мин с уверенностью может сказать, что он сошёл с ума, поэтому, когда входная дверь открывается, то тот сразу же срывается со своего места встречая русоволосого парня, который в валился в квартиру, практически падая и зажимая своё плечо рукой, где можно было увидеть кровь, которая стекла по его руке.        — Гук! — крикнул Юнги, сразу же наклоняясь к раненому парню, подхватывая его под не покалеченное плечо, ведя аккуратно в гостиную, кладя на диван и стаскивая черную футболку откидывая её в сторону куда-то на пол.        — Прости, что заставил тебя волноваться, — прошипел тот, пытаясь справиться с болью, прикрывая свои веки, — я пропустил ножевой удар и даже думал, что не смогу вернуться обратно к тебе.        Чонгук проводил своим взглядом Юнги, который в спешку побежал в ванную комнату за медикамент и бинтом, пытаясь держать себя в руках. Ведь тот предполагал, что явно что-то не так.        — Ты всегда должен быть аккуратен, — Мин вернулся к раненому, садясь перед тем на коленки, доставая вату, промакивая ее антисептиком, очищая кожу от крови, слыша поскуливания сверху, оценивая глубину раны и последующие последствия из-за ранения.        — Ты знаешь меня, — Чон улыбнулся, расслаблено открывая свои веки, рассматривая красноволосового, который настолько бережно обрабатывал кожу и прикасался к ней, что возможно бы Гук постоянно получал подобные ранение, чтобы получать такую ласку, но в этом нет смысла.        И Юнги знает Чонгука уже как три года и как того, кто не боится смотреть смерти в глаза.        Их встреча была самой странной и там точно должен был быть летальный исход одного из участников. Чон сунул свой нос не в свой дело, и оказался между двух огней, где точно был бы пожар, если он бы не влез.        Все происходило в подворотне около бара. Юнги начали досаждать проблемы два пьяных мужчины, которые никак не понимали во что вязались, поэтому Мину оставалось лишь достать ствол, чтобы усмирить быдланов, как внезапно сзади слышится звук клинка и Юнги чувствует, как у его горла держат лезвие.        — Не стоит тратить патроны на пьяниц, — эту фразу произносит до ужаса сладкий шёпот, что возможно на пару секунд Мин подаётся незнакомому голосу, но собравшись, он схватывает левой рукой, чужую кисть с лезвием, выхватывая нож и отбрасывая его из-за того, что незнакомец явно растерялся и переводя прицел уже на парня.        — Тебе не стоило в это вмешиваться, — произнёс Юнги, практически рыча, слыша, как два пьяных мужчины что-то громко кричат, одновременно убегая из переулка, — зачем ты наживаешь себе проблем?        — Да? — русоволосый парень ухмыльнулся, подходя в плотную к тому, подставляя свой лоб к дулу пистолета, — пробьёшь мне голову пулей? Закопаешь мой труп в лесу? Расскажи, что ты мне сделаешь.        Парень улыбнулся, показывая свои кроличьи зубы, а Юнги в свою очередь сжал зубы до такой степени, как и ствол, практически готовясь нажать на курок, но с другой стороны ему ничего бы это не дало.        — Да кто ты такой, блять, вообще, — прошипел Мин, хмуря свои брови и смотря на парня в полумраке.        — Чон Чонгук, — произнёс тот практически на грани слышимости, — приятно познакомиться.        Это знакомство, парень запомнит на всё время. Потому что после него кардинально всё меняется.        На номер телефона Мина, который никому неизвестен, начинают приходит смски с незнакомого номера, скидывая каждый раз разные адреса и координаты, как и назначенное время встречи. Парень закрывает глаза на каждое из сообщений, не отвечая на них, но через три недели проигрывает и приезжает на какой-то заброшенный вокзал, ожидая там тридцать минут неизвестно чего. Проходит какое-то время, а Мин уже хочет покинуть место, но слыша шорох, сразу же резким движением достает пистолет из-под кожаной куртки, прицеливаясь в объект.        — Вновь захочешь меня пристрелить?        — Есть ли в этом смысл? — произносит Юнги, опуская пистолет.        Первая встреча проходит благополучно, как и последующие. Они встречаются так около трёх месяцев, потихоньку узнавая друг о друге, но не раскрывая друг другу кем они являются. Юнги, как мог скрывал то, что он является убийцей, а Чонгук в свою очередь никак не раскалывался кем он являлся или же занимался, но это было не так важно для Мина, так как его впервые за долгое время заинтересовал человек и не просто как так, чтобы поговорить один раз и забыть друг друга, а хотелось продолжить этот диалог, как и общение. Чонгук даже не казался Юнги странным, что и пугало того и тот делал вывод о том, что Чон не так прост, как кажется, ведь кто будет идти прямо под дуло пистолета, не зная, что спустит человек курок или нет.        Проходит ещё четыре месяца. Однажды, Чонгук перестаёт присылать координаты и время места встречи. Юнги это насторожило, что тот начал слишком много думать на заданиях не о том, чём нужно, подвергая себя опасности. Он беспокоился за Чонгука, который просто исчез на время, не понимая себя из-за того, что почему он так волнуется за неизвестного ему паренька.        Месяц протекает слишком долго и время начинает убивать Мина. Чонгук до сих пор не объявился. Юнги сидит на пристани ночью, в надежде скидывая адрес на до сих пор незнакомый номеру. Он сидит так час, два, слушая, как небольшие волны бьются об деревянную постройку и шум моря. Становится слишком холодно, но тот как будто не чувствует это, продолжает сидеть, не замечая ничего вокруг себя, просто смотря вдаль черной мглы.        Ещё одно мгновение и Мин чувствует то, что его обнимают сзади. Тепло обволакивает всю спину и это первый раз, когда он позволяет дотронуться до себя и позволить тактильные контакт.        — Ты можешь замёрзнуть, хён, — произносит младший, прижимая к себе старшего настолько аккуратно, как будто боится сломать, — уже так поздно, а ты здесь.        — Ты знал, как я по тебе скучал? — Юнги прикрывает глаза, чувствуя себя, как дома, — ты знаешь, что я люблю тебя похоже?        — Я тоже скучал по тебе и похоже, что тоже влюбился в тебя, — Чонгук выпустил Мина из объятий, вставая на ноги и отряхивая свои коленки, — но нам опасно быть вместе.        — Почему? — Юнги встал подходя к Чону на дистанцию в метре друг о друга.        — Я киллер, — парень поворачивается лицом к старшему, опуская свои глаза вниз, — я же не глупый и знаю, что ты тоже, но мы не из одной и той же мафии. Ты же знаешь, что это всё дерьмо опасно и когда-нибудь в заказах или моих, или твоих, мы сможем увидеть имена друг друга и нам придется сказать друг другу: «прощай».        — Гуки… — Мин подошел к тому, беря того за руку, аккуратно поглаживая холодные кисти, — прошу. Давай жить настоящим, ведь в нашей жизни и так всё не очень ярко и красочно, как могло бы быть, верно? Плевать, что будет дальше. Разве это не прекрасно, что такие чудовища как мы, смогли полюбить кого-то в этом мире? Ты так не думаешь? Всё будет хорошо. Хотя бы сейчас, пока мы есть друг у друга.        Голос Юнги срывался то с высокой октавы, то до низкой. Он пытался сдерживать свои слезы, но они как-то сами стекали по щекам, как и Гука, поэтому старший аккуратно убирал чужую влагу с щёк, большим пальцем, потом зацеловывая соленую дорожку на коже лица младшего.        — Если конец наступит, то давай уйдем из этого мира вместе?        Мин только кивает на слова младшего, чувствуя, как тот утыкается в его плечо и начинает реветь в захлеб, а старший лишь гладит того по спине, пришептывая то, что он будет рядом до последнего.        Юнги всегда держит свои обещания до последнего. Поэтому разобравшись с ранением Чонгука и забинтовав плечо, тот ласково целует его в лоб, приговаривая ему о том, что прекрасен факт того, что он вернулся вообще живым из той ситуации и лишь с ранением.        Проходит три дня. Сентябрь радует своей теплой погодой, но пара решается не вылезать из квартиры, просто нежась в их квартирке и лениво целуясь, иногда прерываясь лишь на перекусы, но после сразу же возвращаюсь к ласке друг друга.        Юнги очень любил целовать шею Чонгука, а Чон в свою очередь был очень податлив Мину, каждый раз прогибаясь под прикосновения его губ, легко и тягуче постанывая имя старшего. Хоть они вместе уже как три года, но каждый раз, как впервые раз.        Их прерывает звонок на телефон Мина, а Чонгук лишь хихикает, говоря, что все в порядке и у них всегда есть возможность продолжить ласку позже.        Юнги кивает на это, доставая телефон с тумбочки, выходит из комнаты, прикрывая за собою дверь и отвечая на звонок.        «Мы узнали, что в конкурирующей компании, есть подобный тебе киллер. К сожалению, он выполняет на данный момент больше заданий, чем ты. Несколько дней назад, наша команда пыталась его снять с дела и избавиться от него, но мы потерпели крах. Его имя Чон Чонгук. Мы надеемся на тебя.»        Три гудка после сброшенного звонка, полностью оглушили Мина. Сердце начало биться в сто раз быстрее, как и руки дрожать больше, чем обычно и если бы он держал в руках стакан, то предмет явно выпал бы на пол разбиваясь. Ему лишь хотелось того, чтобы этот звонок оказался кошмаром, который просто приснился Юнги, но тот ударил себя три раза или больше по щеке, впадая в полную истерику.        Парень никогда не думал, что конец придёт настолько быстро или же просто эти три года Чонгуком пролетели так, как будто он просто моргнул. Все моменты по кадрово проносятся в его голове, создавая пленку с воспоминаниями, которые, Мин явно бы положил в коробочку «лучшее».        Юнги не выдерживает и уже рыдает в голос, не слыша, как дверь открывается и чувствуя, как его внезапно обнимают и прижимают к себе. Чон как будто чувствует старшего, бережно поглаживая по голове, ничего не говоря. Глаза младшего были мокрыми, но вся печальная суть того, что Чонгук не понимал, почему его хён так ревёт.        «Время есть до утра», — проговорил Юнги у себя в голове отстраняясь от Чона, вытирая свои слезы.        Старший вспоминает, что он никогда не водил Чонгука на свидание и на подобные мероприятия, которые обычно делают парочки, поэтому тот радостно объявляет ему, что сегодня этой сентябрьской и теплой ночью, они вылезут из своего гнёздышка.        Младший лишь радуется этому, приобнимая старшего, приговаривая то, как он любит его и это делает в тысячу раз больнее Юнги, зная то, что сегодня будет их конец. Мин делает сегодня в две тысячи раз больше комплиментов Чону. В три тысячи раз больше целует Гука. В пять тысяч раз больше говорит то, что они всегда будут вместе и никто не сможет разделить. Ни когда.        И Чонгук не понимает этого. Он чувствует себя оленёнком загонным в угол, который лишь может лыбиться на всю ситуацию и смотреть своими огромными глазами.        А Юнги, готовится к свиданию с трепетом. Беря плед, два бокала и бутылку вина, думая, что большое им не понадобится. Но, главный предмет был пистолет, который решит их судьбы этой ночью.        Старший пытается как можно больше смешить Чонгука, чтобы видеть его заячью улыбку и отложить ее в памяти, как лучший момент, а смех Чона, как самый прекрасный звук в этой вселенной. Чон лишь в свою очередь говорит, что Мин до ужаса романтичный сегодня и такое впервые. Возможно, что это его бы напугало, но зачем? Лучше насладиться этим.        Проходит час или меньше, а машина Юнги останавливается около пристани. Младший широко раскрывает свои глаза, вспоминая как три года назад здесь, он впервые почувствовал такое приятное чувство как-то, что его любят.        Засмотревшись, Чон не замечает, как пассажирская дверь открывается и старший подаёт ему руку, а тот лишь принимает ее тихо хихикая.        Пристань освещало лишь несколько фонарей, а из звуков лишь был морской прибой. Волны бились об скалы, разбиваясь со всей силы и рассыпаясь вновь в этой темной пучине. Лёгкий и на удивление теплый ветер, ласкал их тела. Чонгука вели на практически самый край деревянной постройки, которая была на вид хрупкой, но массивной на деле.        Дойдя до нужного места, Юнги расстилает огромный плед, первым делом сажая на него Чона и уже садясь сзади того, обнимая и прижимая к себе, легонько чмокая младшего в шею, наслаждаясь тишиной и таким родным дыханием Чонгука.        — Я тебя очень сильно люблю, — произносит Юнги, чувствуя, как в уголках глаз проявляются слезы, но улыбка никак не может слезть с его уст.        — Ты это фразу, сказал сегодня больше тысячи раз, знаешь? — Чон посмеялся, открывая бутылку с вином и в полумраке, разливая вино по бокалам, — я тоже очень сильно люблю тебя.        Бокал за бокалом и вино исчезает. Они не стараются выпить горячительный и пикантный напиток быстро, чтобы избавиться от него. У них тысяча тем на разговоры и никто не хочет спешить. Возможно, что Юнги специально оттягивает момент. Он очень сильно хочется этого не делать, но нет никакого смысла. Стопроцентная вероятность того, что если Юнги не убьёт Чонгука, то младшего убьёт кто-то другой и сделает это небрежно.        Мин не может больше тянуть, поэтому начинает решающий диалог.        — Чонгук, — отзывается старший, а погода как назло начинает меняться в дождливую и холодную, но на это было уже совсем всё равно, — этот день пришёл, когда нам придётся всё закончить. Сегодня мне позвонили и сказали о том, что мне нужно избавиться киллера под именем Чон Чонгук. Я правда надеялся, что это сон, но всё иначе. Это суровая реальность.        Юнги опять срывается, начиная плакать, а Чонгук лишь берет чужую ладонь, аккуратно сжимая в своей. У младшего по жизни были холодные руки. Парни между собой гармонировали. Один согревал своим теплом, а другой остужал своим холодом, получая контраст, которого им в жизни так не хватало.        — Юнги, — Чонгук впервые обращается к старшему не формально и Мин из-за этого утыкается тому в плечо, начиная трястись ещё больше. Он бы всю жизнь слушал, как тот произносит его имя, но увы, не судьба, — ты же знаешь, что ты самый прекрасный человек в этом мире? Самый чуткий. Самый искрений. Неимоверно любящий человек. По-своему собственник и никогда не хотел дать меня в обиду, — младший улыбался, говоря это и даже не плакал. Он уже потратил все слезы за эти три года зная то, что это когда-нибудь случится, — я так рад, что встретил тебя в этой жизни. Ты моя драгоценность.        — Почему ты так спокойно говоришь об этом? — голос Мина срывался с низкой тональности до высокой. Старший правда не понимал такой спокойной реакции на их близкую кончину, — почему?        — Мы же оба знали, что это когда-то случится.        У старшего началась полная истерика. Он правда никогда не думал, что ему придётся отнимать жизнь у того, кого он любит. У того, кому Юн доверился, но жизнь странная вещь, как и это его вина, что он пошёл не по той дорожке.        — Пожалуйста, — Чон посмотрел на красноволосого из-за своего плеча, рассматривая заплаканное лицо Юнги, — давай закончим с этим побыстрее.        — Хорошо-хорошо, — Мин пошмыгал свои носом, доставая из-под кожаной куртки свой пистолет, в надежде то, что он промок из-за дождя, — закрой свои глаза, солнышко.        — На счёт три, ладно? — Чон вновь крепко схватился за запястье старшего, чувствую, как холодное дуло от пистолета прислоняется к его виску, а капли от дождя разбиваются об его лицо, как и погода в общем ухудшается в разы, чувствую, как его ещё сильнее прижимают к себе. — раз, два три…        И Мин спускает курок, сильно зажимая свои глаза, слыша оглушительный хлопок, ощущая то, что кисть, которая сжимала его руку пять секунд назад, резко разражалась, мертво падая вниз, а на лицо падают капли уже не влаги, а до одури родной крови.        — Я убил его, убил его… — Мин распахивает свор глаза, смотря на уже бездыханное тело в мраке, видя, как пробит висок Чон и оттуда сочится кровь, — нет, нет, нет. Пусть это будет кошмаром, я прошу тебя, прошу. Прости, прости меня.        Юнги в панике зажимает ранение от огнива, чувствуя, как кровь начинает стекать по его рукам. Всё. Это конец. Чон Чонгука больше не существует для этого мира. Не существует того, кто будет любить Мин Юнги больше жизни. Мин Юнги — бесчувственная машина для убийств, которая обрела эмоции в самый последний момент.        Заорав в голос, парень чувствует последнее тепло от его младшего, а трясущиеся руки на время откидывают пистолет в сторону, чтобы набрать босса.        — Я выполнил свое задание, — произносит шёпотом Мин, из-за того, что после крика голос сорвался, — прощайте, босс.        Красноволосый откидывает телефон в неизвестность, обратно подбирая пистолет и напоследок целуя в неповрежденный висок Чона, так же прижима к себе давно бездыханное тело, подставляя свой висок к пистолету.        — Теперь, уж точно мы будем счастливы.        Выстрел, хлопок и всё, что осталось от Мин Юнги и Чон Чонгука, это два трупа на пристани под сентябрьским дождем.        Их эра — закончилась. Эра двух профессиональных убийц из разных мафий, которые полюбили друг друга.