Последний стрим

      Оставшись один на один с матерью, Андрей не пустил её, а напротив, с новой силой продолжил её душить.       —Анд...Андрей!—пыталась кричать Людмила, била его в грудь, брыкалась, пыталась вырваться из цепких лап сына, чье лицо искривил безумный оскал. Глаза его были страшны, горели дьявольским огнем. Казалось, в них можно было узреть лукавый дьявольский лик, охвативший его разум.       —Заткнись! Ты меня уже заебала!—кричал Андрей, продолжая душить, и начина бить свою мать по голове.       Пару ударов, и бедная женщина была без сознания. Почувствовав это, Андрей пустил Людмурик и ушел на кухню.       Вернулся же он с целым арсеналом: молоток, нож, плоскогубцы и ножницы. Сейчас он чувствовал ребенком с новым набором Лего.       Кинув все, кроме ножа на пол, он, смакуя моментом, пошел к матери.       С ужасным воем, визгом, вознеся над головой нож, который он держал двумя руками, он вонзил его в живот матери и провел вниз. После он отбросил нож в сторону и принялся копаться в животе, во внутренностях Людмилы. Он рвал их, доставал, нюхал, втирал в лицо, кусал и много чего еще делал, что нормальный бы человек, наверное, и не придумал бы вовсе.       Наигравшись вдоволь, Андрей сорвал с материя юбку. Хрюкнув, он пустил свою руку прямо во влагалище Людмурика, вцепившись зубами в её шею до крови. Он ублажал, ублажал труп рукой, но напившись крови вдоволь из шеи Людмилы, он достал свой половой орган, который уже был готов к труду и обороне, так сказать, и вошел в неё.       Он дотянулся до молотка и плоскогубцев и сразу пустил их в ход, продолжая насиловать труп матери. Плоскогубцами он вырывал её зубы, а молотком вбивал в её череп, периодически попадая себе по пальцам, что так же приносило удовольствие Андрею, который, спустя менее, чем через минуту кончил внутрь.       Это очень разозлило Андрея, так что он взял ножницы, нож, и начал старательно пытаться обезглавить труп. Он долго возился, час где-то, с передышками и размышлениями о том, как бы это лучше сделать.       И вот, получив голову отдельно от тела, он стал кричать в неё, кричать, до потери голоса. Кричать и кривить харей. С болью в горле он решил откусить щеки Людмилы. То было сделано чуть ли не моментально, он, рыча, подобно собаке, с удивительной злобой откусил щеки и сплюнул их на пол. После, и он сам упал на пол

***

      Придя в себя, он лицезрел всё то, что творил она же, но часов шесть назад. Все было в крови, фекалиях (Андрей обосрался во сне) и органах. С трудом встав, он оценил картину в полной мере, от чего его стошнило.       В голове было пусто, буквально белый шум.       "Повешусь",—решил он.       И повесился.