Канзаши в твоих волосах

1706 год периода Эдо. — Ты издеваешься?! — громко спрашивала юная девушка. Когда глава вызвал её к себе, то она уже понимала о чём пойдет речь. Политические браки были не редкостью и необходимость в них не возмущала её, но она не могла принять того, с кем ей придется связать жизнь. — Курапика, следи за языком, — хладнокровно отрезал глава клана Курута, — это выгодно для нашего социального положения. Господин Иллуми будет хорошей партией для тебя. Весной, в середине марта, ты отправляешься в Эдо и будешь пребывать в имении Золдиков на правах законной невесты, а позже супруги. Возражения не принимаются. Курапика понимает, что её мнение вряд ли будут учитывать и это возмущало до глубины души. Она бы также не хотела пересекаться с семьей Золдик. Поговаривают, что они тайно занимаются убийствами неугодных сёгунату. Но это не волновало главу, который так и норовит воспользоваться любым удобным случаем, чтобы повысить статус семьи. Он не понимает, что как бы они не старались, но их семья не станет действительно уважаемой, пока правительству известно их происхождение. За их перепалкой вот уже час наблюдал пожилой слуга клана, подававший всё это время чай, пытаясь охладить их пыл. Отдаленно он думал, что пусть глава и недолюбливает вспыльчивую сторону внучки, но это у неё явно от него. Вслух он, конечно, ничего не сказал. Госпожа Акеми, мать девушки, была красивой, элегантной, воспитанной женщиной, которая и обучала дочь манерам и правилам поведения в обществе. По крайней мере, пыталась. Именно она с личными служанками занималась заказами кимоно для дочери, продумывая каждую незначительную мелочь наряда. Сама она зачастую предпочитала оттенки алого с изображениями пионов, наглядно демонстрируя этим свой социальный статус. Подобный утончённый вкус она хотела передать и Курапике. Но как не старалась, та оставалась незаинтересованной в тонкостях женской красоты. На отца Курапика была похожа меньше всего. Наверное, гены Курута оказались сильнее генов обычного человека, коим и являлся господин Изао. Курапика, не желая больше выслушивать дедушку, молча склонилась в поклоне и заперла за собой сёдзи. Идя в свою комнату, чтобы остаться в тишине и покое, она невольно взглянула в окно. На улице отвратительно холодно, белый снег пушистыми комками покрывал ветки её излюбленных деревьев. Вот поэтому она любила весну, тепло, цветущие сады в дворе поместья клана. Решив не задерживаться, она всё же вошла в свою комнату, полностью отгородившись мысленно от проблем. В такие моменты она доставала спрятанную от чужих глаз заколку, подаренную ей три года назад. Она тогда невзначай поинтересовалась у матери насчёт канзаши и оказалось, что её подарок оказался одним из видов － хана-канзаши. Мать была рада что дочь чем-то увлеклась, но всё же не могла скрыть любопытства. Курапика пусть и имела вспыльчивый нрав, но одновременно с этим была довольно флегматичной, когда дело касалось учебы. Она ненавидит изучать то, что не вызывает интереса. Благо, Пайро был рядом с ней с самого детства. Акеми была ему благодарна за заботу о дочери. Иногда у неё проскальзывали мысли о том, что, возможно, брак Пайро и Курапики был бы хорошей затеей, но отец Акеми был непреклонен, поэтому даже если позволил дочери выйти замуж за любимого, то точно не позволит подобного внучке. Курапика сидела, любовно поглаживая шелковистые неровности цветов, украшающих две соединенные шпильки, как вдруг услышала голос вошедшего Пайро: — Здравствуй, слышал, тебя глава вызывал, о чем вы говорили? Пайро привык присматривать за Курапикой, поэтому сразу понял, что что-то случилось. Он различал на её лице малейшие проявления любых эмоций и видел, что Курапика недовольна разговором с дедушкой. Также он не мог не отметить, что как только он вошел, девушка тут же спрятала заколку. Его это настораживало, потому что он не привык, что у той есть тайны от него. — Да так, неважно. А ты только с тренировки? — она спросила, оглядев парня и пытаясь оттянуть возвращение к теме недавней беседы с главой. Её друг был в традиционном тренировочном наряде для кэндо, состоящем из белого кимоно и темно-синей хакамы. У Пайро с детства было слабое здоровье, поэтому она немного беспокоилась за него, не переходя, конечно, границы. Он ведь мужчина всё-таки, хотя для неё он оставался просто младшим братом, понимающим и заботливым. Как бы мать не старалась намекнуть Курапике на отношения с Пайро, но подобная связь между ними... была невозможной. — Да, я тренировался с господином Изао, твой отец действительно выдающийся мечник. Верно, он бывший самурай, ушедший в отставку и занявшийся обучением юношей кэндо. Курапика и представить не могла, каким образом судьба связала его и её благородной крови мать. — Пайро, я должна кое-что тебе рассказать... — Что-то всё-таки случилось? Курапика должна была сказать, что они больше не встретятся, должна, но... Это тяжелее, чем кажется. — Через два месяца мне придется покинуть Киото. Я отправлюсь в Эдо, чтобы стать частью семьи Золдик. — Под "стать частью" ты подразумеваешь..? — Я выйду замуж за старшего сына семьи, Иллуми. Пайро не уверен, что уследил за лицом. Он знал, что когда-нибудь это случится, но менее неприятной от этого мысль не становилась. Он понимал, что ему уж точно не быть с Курапикой вместе так, как хочет именно он, но Пайро не может позволить ей в одиночку переживать это. Её благополучие важнее его эгоистичных чувств. Поэтому после недолгой паузы он сказал: — Я отправлюсь с тобой. — Что.. ты о чем вообще? — С тобой в любом случае отправится несколько служанок. Я поговорю с госпожой Акеми, чтобы она позволила быть рядом как слуга. Мои навыки меча не уступают самураям, я смогу защитить тебя. Клянусь. — Пайро... Не нужно, ты должен думать о своем будущем и связать жизнь с подходящей женщиной, а не ограничивать себя нелепыми обещаниями. — Это не нелепо! — Парень впервые в жизни повысил на неё голос, демонстрируя свою решимость. Эту сторону друга она наблюдает впервые, поэтому все-таки не стала возражать. — Тогда до нашего отъезда, пожалуйста, давай проведем оставшееся время, наслаждаясь красотами места, в котором мы с тобой выросли. — Хорошо. Это обещание было болезненным для них обоих, но ради друг друга, с разных побуждений, они исполнят его. Спустя полтора месяца. Курапика вместе с Пайро прогуливались по городу, направляясь к месту проведения представления кукольного театра － нингё дзёрури. Этот вид искусства не был особо популярен среди населения, если сравнивать с театром Кабуки, но девушка любила культуру в любом её проявлении. — Слушай, Курапика, а ты унаследуешь дело главы клана? — решил скоротать время за разговором Пайро. — Официально нет, пусть я и обучалась у него ритуалам изгнания, запечатывания и убийства нечисти, но всё же полноправным наследником станет мой ребенок, скорее всего. Это все конечно в будущем, но с нынешним сёгуном, который больше обеспокоен судьбами собак, а не людей*, населению в любом случае необходим кто-то, способный их защитить, по крайней мере от потустороннего мира. — Курапика, тебе не стоит говорить подобное о главе государства в публичных местах. — А как ещё о нем отзываться. Из-за его прихотей члены моего клана лишаются жизни. Когда человек одержим ёкаем или духом проще убить его и устранить бедствие. К сожалению, очищение слишком сложный и выматывающий процесс, в ходе которого можно и жизни лишиться, но как только подобное случится с придворными сёгуна, то ему плевать. Либо пожертвуйте собой и выполните приказ либо навсегда забудьте о мирном существовании. После недолгой паузы она добавила: － Прости, тебе неприятно, наверное, слушать мои жалобы. Она осознала, что ей уж точно не на что жаловаться, потому что именно родители Пайро погибли, спасая какую-то знатную семью от одержимости. Курапика до сих пор помнит свою беспомощность и корит себя за неё. Она могла только поддерживать друга тогда, хотя клянется себе, что когда-нибудь Курута будут свободны от угнетения сёгуната. － Ничего, всё в порядке. － коротко ответил он. Дойдя к месту назначения, они уже хотели занять место с наилучшим углом обзора, как вдруг неожиданно она наткнулась взглядом на молодого мужчину. Курапика узнала его сразу, пусть он и выглядел немного старше. Она, проигнорировав возгласы Пайро, побежала к нему. Девушка не была уверена что сказать ему, но не поприветствовать не могла. — Здравствуйте, господин Куроро. — она только потом поняла, что он мог и не узнать её, ведь в отличие от него, Курапика изменилась гораздо заметнее. Ей в одну секунду стало неловко. Куроро окинул её взглядом и после недолгой паузы сказал: — Давно не виделись, надеюсь ты теперь больше ориентируешься в городе и тебе не нужна помощь? Курапике его тон мог показаться насмешливым, но она только тихо посмеялась, оценив его удачную шутку. Пайро всё это время стоявший неподалеку прекрасно слышал их разговор. От чего-то этот самурай ему не нравился. — Эй, извинитесь немедленно. Вы не имеете права так фамильярно обращаться к госпоже Курапике. Несмотря на Ваше социальное положение, за неуважение к наследнице клана Курута я имею право казнить Вас здесь и сейчас. Курапика взглянула на него с явным возмущением в глазах, давая понять, что она позже с ним серьезно поговорит об этом. Тем временем Куроро что-то обдумывал у себя в голове, осматривая девушку. Пайро заметил куда был направлен взгляд самурая, отчего он только сильнее убедился, что подпускать его к Курапике нельзя. — Простите моего слугу, он иногда не понимает что говорит. Прошу, примите в качестве извинения личное приглашение от меня в поместье моего клана. Я буду рада Вам как гостью. — Что ж, я проигнорирую явную агрессию в свою сторону и приму приглашение исключительно из-за того, что просите Вы, госпожа Курапика. － он говорил своим самым обходительным тоном, будто специально раздражая её спутника. — Не стоит, зовите меня просто по имени. Я буду ждать Вас лишь ближайшую неделю, по её истечению я отправлюсь в Эдо, так что позже встретиться мы не сможем. — Я понял, постараюсь не откладывать свой визит. Как только девушка с слугой ушли, Куроро долго смотрел им вслед. " Всё складывается более чем удачно" Приблизительно через три дня Куроро уже сидел и распивал чай вместе с Курапикой в поместье её клана. Он игнорировал недовольные взгляды её ручного “пса”, до тех пор пока они вдвоём не скрылись за сёдзи комнаты для приема гостей. Курапика решила украсить волосы его подарком, убеждая себя, что не рассчитывает на одобрение. Это лишь знак хорошего тона, что она не выбросила её, как ненужный мусор. Он стал ещё более привлекательным, о чем свидетельствовало то, что Йоруко, её служанка, вдвое чаще приносила им чай, постоянно кидая взгляды на их гостя. Сама Курапика не привыкла судить о людях лишь по красивой внешности. — Спасибо ещё раз за приглашение. Знаете, госпожа, Вам не стоит впускать внутрь дома малознакомых мужчин. Люди могут неверно истолковать Ваши действия и к тому же... — продолжил Куроро, — вдруг это окажется чудовище в облике человека, которое имеет свои корыстные цели? Курапика не пыталась искать скрытый смысл в его словах, но невольно она осознала, что действительно ничего о нем не знает. — Так позвольте мне лучше Вас узнать. Мне Вы интересны в качестве собеседника, умеющего поддержать разговор. Пусть наше знакомство и продлится недолго, но я ценю это время. И ещё... Вы не чудовище. Монстр бы тогда, три года назад, не стал любезничать с наглым ребенком. Она умолчала таким образом о своих не совсем человеческих способностях, так как при первой встрече поняла, что он человек. Пусть она и ощущала что-то странное, исходящее от его ауры, но это не похоже на гнилую вонь екаев, с которыми она сталкивалась － Как знаете, я покидаю Киото в скором времени, так что я благодарна за те немногочисленные воспоминания, подаренные Вами о времени, проведенном в этом городе. Она не привыкла делиться чем-то столь личным, но с Куроро она почему-то не стыдилась быть откровенной. Сам же мужчина на это лишь неоднозначно ухмыльнулся. Он и не заметил, что ему тоже легко с ней общаться, поэтому позволил себе немного расслабиться, приподнимая маску вечного любезного равнодушия. Он не мог не отметить, что она не забыла о его подарке, но только сейчас подумал, что яркие переливы золота её волос были во много раз красивее. Отмахиваясь от этой мысли, он поднялся и будничным тоном сообщил, что ему пора уходить. Шагая по теплой энгаве, нагретой весенним солнцем, в сопровождении Курапики он резко остановился перед выходом и, обернувшись к ней, спросил: — Я могу прийти ещё раз? — ему не было нужды встречаться наедине во второй раз, но ему банально хотелось побывать в компании приятного человека снова. Курапика была рада услышать его просьбу и ответила: — Конечно, когда пожелаете и... знаешь, — переходя на более неформальную речь она продолжила: — в следующий раз зови меня по имени.