Операция "Нисхождение"

Начало моего повествования будет посвящено взгляду со стороны тех, кого я считаю своими врагами. Поэтому, в отличие от основных событий повести, испытанных, как говорится, на своей собственной шкуре, я не могу быть уверена в документальной достоверности этого эпизода. Однако на основании моих приключений и последовавшего за ними расследования оказалось возможным приблизительно восстановить предысторию событий. Думаю, из восстановленной картины читателям повести больше всего будет интересно содержание секретного совещания в штаб-квартире ЦРУ в один из февральских дней 2048 года. Поскольку эти данные относится к числу тщательно скрываемых ЦРУ тайн, которые, скорее всего, всё равно никто и никогда не узнает, то остаётся лишь предположить, что всё было примерно так, как изложено далее. Если же кто-то из сотрудников ЦРУ, имеющий доступ к записям, заметит ошибку в описании, то он всегда может обратиться ко мне, и я обязательно исправлю текст, гарантируя анонимность. Мистер Андерсон — высокий мужчина средних лет с прикрытой остатками светлых волос лысиной и в безупречном деловом костюме стоял в холле штаб-квартиры ЦРУ в ожидании вызова. Должно быть, он считал себя живым воплощением американской мечты: эмигрант из несуществующего вот уже как четверть века Европейского Союза ныне являлся главой «Нейролинк» — одной из самых высокотехнологичных американских корпораций. Мистер Андерсон слегка нервничал, и это было вполне объяснимо. Кто бы, приглашённый на личную встречу с директором ЦРУ, не нервничал. Глава «Нейролинк» понимал, что ЦРУ необходимы сведения «из первых уст» о достижениях высоких технологий в области нейрокомпьютерных интерфейсов, разрабатываемые возглавляемой им корпорацией, но какие именно — оставалось только догадываться. Больше всего глава «Нейролинк» переживал не за саму встречу, а за её непривычный формат — он уже давно не обсуждал деловые вопросы в реальности. Глава «Нейролинк», как руководитель корпорации, занимающейся высокотехнологичными разработками, предпочитал богатые коммуникационные возможности виртуальной реальности. Разумеется, при этом мистер Андерсон пользовался исключительно продукцией своей корпорации, причём даже не потому, что она была монополистом на американском рынке нейрокомпьютерных интерфейсов, а ради рекламы, за которую ему в карман шли дополнительные начисления из бюджета «Нейролинк». Наконец, гиноид-секретарь новейшей серии попросил мистера Андерсона следовать за собой. Кибернетический голос гиноида могли отличить от человеческого только специалисты в этой проблеме, но вот всё остальное… Глава «Нейролинк», наблюдая за движениями управляемого программой биомеханического тела, в который раз убеждался, что пока принять гиноида за человека могли только очень невнимательные люди. Несомненно, на этом пути предстояло преодолеть ещё немало сложностей, но его корпорация, занимавшаяся решением как раз подобных вопросов, в скором времени должна будет справиться и с этой проблемой. Человек с гиноидом прошли по недавно отремонтированным коридорам штаб-квартиры ЦРУ и приблизились к святая святых этого здания — тёмной комнате, в которой, если верить вполне подкреплённым фактами слухам, не раз решались судьбы мира. Тёмной комната называлась вовсе не потому, что в ней проявляли фотографии, а потому, что вопросы, обсуждаемые в ней, оставались для всего остального мира прикрытой завесой мрака тайной. Многослойные стены из упругого пластика, нафаршированного металлической сеткой, обеспечивали надёжную защиту секретности обсуждаемой в её недрах информации от любых видов прослушки. Гиноид повернул назад — помогать следующим посетителям, а глава «Нейролинк» посмотрел на сканер сетчатки глаза, настроенный на его биометрические данные. Процесса сканирования оказался совсем незаметным — человек даже моргнуть не успел, как система безопасности разрешила ему войти. Правда, мистер Андерсон не сразу попал в тёмную комнату — сначала он был вынужден немного задержаться в тамбуре. Автоматический томограф просканировал его на предмет микроскопических жучков, которыми могла кишеть одежда или даже тело вероятного шпиона. Не обнаружив подобной пакости на посетителе, автоматическая система безопасности также просканировала импланты, которыми был увешан глава «Нейролинк» и принудительно перепрошила их, значительно урезав функционал, зато исключив всякую возможность использования имплантов в качестве жучка. Выполнив положенные процедуры, система милостиво сменила жёлтую подсветку на зелёную и с едва слышным шипением открыла входную дверь. Как только эта дверь плавно закрылась за ним, мистер Андерсон почувствовал себя плотно отрезанным от всего остального мира. Однако внутри тёмная комната почти ничем не отличалась от большинства офисных помещений уважающих себя корпораций. Предельная строгость и функциональность дизайна не позволяли глазу отвлекаться на что-то постороннее и заставляли человека волей-неволей заниматься делом. Разумеется, все предметы интерьера в этой комнате были элитного уровня — то есть не напечатанными на трёхмерном принтере, а сделанные вручную на предприятиях, специализирующихся на производстве продукции для олигархов, для которых количество вложенного в вещь труда было важнее всех остальных её качеств, а покупка подобных вещей — делом принципа. Мистер Миллер — директор ЦРУ сидел на вращающемся кресле представительского класса из натуральной чёрной кожи. Повернувшись к вошедшему в тёмную комнату гостю, он жестом указал на стоявшее напротив ещё такое же кресло, пока пустовавшее. Глава «Нейролинк» воспользовался приглашением и уселся в него, мимоходом разглядывая мистера Миллера, хотя на фоне обтянутой чёрной кожей спинки одетого в чёрный деловой костюм американца африканского происхождения было не так-то просто разглядеть. Больше всего директор ЦРУ напомнил мистеру Андерсону Морфеуса из «Матрицы» — культового фильма, который он смотрел в кинотеатре ещё будучи ребёнком. Разумеется, мистер Миллер был гражданином Соединённых Штатов с рождения, что позволяло ему с некоторой снисходительностью смотреть на главу «Нейролинк», который был всего лишь мигрантом из бывшего Евросоюза. Соединённые Штаты, и так задыхающиеся от безработицы, очень болезненно отреагировали на хлынувшие в 20-е годы потоки миллионов беженцев из замерзающей Европы. После экономического и последовавшего за ним политического кризисов были внесены очередные поправки в конституцию. Теперь мигранты, не важно откуда, пусть даже из самых благополучных европейских стран, должны были делом, а чаще — своими капиталами доказать, что они чего-то стоят. Иначе их ожидали в лучшем случае — очереди за продуктовыми карточками, а в худшем — концентрационные лагеря, по масштабам ничуть не уступающие возводимым столетие назад в Третьем Рейхе, только благодаря всестороннему применению информационных технологий куда более упорядоченные. — Это очень хорошо, что вы пришли, — позволил себе намёк на улыбку глава ЦРУ, — я наслышан о вас не только, как о бизнесмене, успешно поддерживающем лидерство Великой Америки на мировом рынке высоких технологий, но и как о специалисте своего дела. — Почту за честь слышать подобную характеристику, — учтиво отозвался мистер Андерсон, — однако вы несколько преувеличивайте — есть бизнесмены и специалисты более компетентные, чем я. Взять хотя бы Илона. Он не просто блестящий управленец, но и настоящий герой американской нации. Нельзя сказать, чтобы глава «Нейролинк» отличался скромностью, однако все работники корпорации, не исключая его самого, привыкли с немалым благоговением относиться к основателю и владельцу контрольного пакета акций «Нейролинк» — предпринимателю и изобретателю Илону Маску. — Илон сейчас слишком занят соревнованием с европейскими технократами за первую самообеспечивающуюся колонию на Марсе, — покачал головой директор ЦРУ, — он полезнее на этом фронте. Мы тоже помогаем ему, чем можем, но, увы, наше управление не всесильно. Советские и немецкие космические технологии стремительно развиваются, и Европа в этой гонке продолжает нас обгонять. Против их напора бессилен даже подкреплённый экономической мощью Великой Америки организаторский талант Маска. Но благодаря технологиям вашей корпорации, пусть и вполне приземлённым, мы должны уколоть советских в одно из их больных мест. И вам сейчас следует порекомендовать нам надёжное средство для этого укола. — Однако прежде чем что-то вам рекомендовать, мне необходимо знать, для чего это что-то может потребоваться, — заметил мистер Андерсон. — Разумно, — кивнул мистер Миллер, — разумеется, вы бы никогда не оказались в этой комнате, если бы у ЦРУ не было оснований доверять вам. Но вы уже здесь и поэтому сейчас узнаете одну из тайн государственного значения. Директор ЦРУ даже не дотрагивался до кнопки, наверное, отдал мысленную команду, и над утопленным в пол комнаты голографическом проектором возникло трёхмерное изображение. Мистер Андерсон отметил очень высокое разрешение картинки — таких качественных проекторов, бывших одной из последних японских разработок, не было даже в корпорации «Нейролинк». Благодаря голограмме создавалось впечатление, что теперь в комнате появился ещё один человек — стройная невысокая женщина средних лет. Она была одета в новомодный «умный» облегающий тело тренировочный костюм советского дизайна, который подчёркивал её спортивное телосложение. На скуластом лице красовалась улыбка, однако в больших карих глазах можно было заметить то своеобразное выражение, свойственное людям, много повидавшим на своём веку. Волосы, покрашенные во все оттенки рыжего, начиная от ярко-оранжевого, почти солнечного, и заканчивая черно-бурым, казалось, развевались на ветру. — Её зовут Алёна Лисова, и она — цель нашей новой операции, — прокомментировал голограмму мистер Миллер. — Лисова? То есть «фокс»? — блеснул знанием русского языка мистер Андерсон. — Да уж, фокс — она такая фокс… Вот, прочтите её краткую биографию. Во встроенном в глаза мистера Андерсона импланте, перепрошитым системой безопасности ЦРУ, мигнул значок «новое сообщение». Мысленной командой он открыл его и углубился в чтение биографии Алёны Лисовой. Верно говорится, что ЦРУ скучных людей не выбирает. В своё время эта женщина совершила достаточно, что бы навсегда остаться в истории первой половины двадцать первого века. Директор «Нейролинк» по привычке читал не весь текст, а выхватывал глазами отдельные эпизоды, но и этого было достаточно, чтобы составить определённое впечатление. Родилась в Российской Федерации в 2001 году, с детства увлекалась революционными идеями. Во время «Великого холода» 23-го стала одним из организаторов так называемого «Второго совета», взявшего власть в Иванове, помогала в распространении советской власти по остальным городам центральной России. Занималась созданием Коммуны имени Мальцева, спасшей жизнь тысячам погибающим от холода и голода детей и подростков… С первого дня активной фазы гражданской войны весной 24-го записалась в недавно созданную Красную Армию. Участвовала в обороне Москвы от десанта русской национальной гвардии, командовала женским батальоном в битве за Крым… В качестве обвинителя участвовала в суде над бывшими хозяевами России в 25-м. Тогда же состоялись её знаменитые теледебаты с Натальей Поклонской, вошедшие в десятку самых просматриваемых видео планеты… Вплоть до событий января 47-го занимала должность министра туризма Верхневолжской области, путчистов не поддержала, что позволило ей сохранить высокий общественный рейтинг. В настоящее время эта особа продолжает заниматься общественной деятельностью, ходить в длительные турпоходы. — Вы хотите, чтобы наши технологии помогли в устранении этой, — на секунду мистер Андерсон замялся, чтобы подобрать подходящий эпитет, — бывшей революционерки? — Не совсем устранения, — покачал головой директор ЦРУ, — если бы управление тогда, в 23-м, было готово к взрывному развитию событий в Европе, она действительно попала бы в список людей, которых необходимо устранить в первую очередь. Но прошлое руководство, несмотря на имевшиеся уже тогда средства компьютерного прогнозирования, проигнорировало их результаты и прошляпило целую череду революций в Европе и России. Коммунистические или близкие к ним технократические правительства пришли к власти почти по всей Европе и мы потеряли какое-либо влияние на них. Что это было — преступная халатность тогдашнего американского правительства, непонимание величины угрозы или пресловутое предательство — оставим выяснять конспирологам… Мистер Миллер замолчал, наверное, вспоминая времена своей юности во время великой паники двадцатых годов, когда все, кому не лень, кричали о конце света, о климатической катастрофе, о гибели цивилизации и о конце Европы. Но те люди, кто не смог или не захотел бежать из Европы, не захотели умирать и установили новую власть, превратив Европу из главного геополитического союзника Соединённых Штатов в непримиримого противника. Тогда, в двадцатых годах, американские спецслужбы вовремя не смогли понять, какая сила им противостоит. Сначала все источники в один голос уверяли, что большинство европейских стран просто перестали существовать в качестве политических и экономических субъектов. И действительно, старая власть, не в силах справится с глобальной климатической катастрофой, сбежала в Америку, уступив место, как считалось вначале, какой-то кучке террористов. А потом, как всегда, совершенно внезапно, оказалось, что оставшиеся в Европе люди не только пережили несколько суровых лет, но и построили новое общество, безо всякого контроля со стороны американских и сбежавших в Америку бывших европейских олигархов. Так четвёртая часть суши от Лиссабона до Владивостока стала локомотивом научно-технического прогресса, с которой Америка, пусть и называющая себя «Великой», не могла не считаться. — Это всё ясно, — прервал неловкое молчание директор «Нейролинк» — как говорится, задним умом мы все сильны. — Цитируете русские пословицы? — оживился директор ЦРУ. — В компании работает много разработчиков, сбежавших из замерзающей России поближе к солнцу и морю, — как бы извиняясь, пояснил мистер Андерсон, — от них и нахватался. Конечно же, глава «Нейролинк» тактично не стал упоминать, что в своё время тоже сбежал в Америку из Нидерландов, не особенно честно при этом поступив с оставшимися на родине родственниками. Когда мистер Андерсон садился на последний самолёт из Амстердама до Америки, он перевёл все средства матери и сестры на свой счёт, бросив их на произвол судьбы в охваченной хаосом стране. Через несколько лет, когда он решился навести справки, то с некоторым удивлением обнаружили, что они всё-таки выжили, но ничего общего с типом, оставившим их замерзать, иметь не хотят. И мистер Андерсон вполне их понимал. По крайней мере, так ему казалось. — Ни для кого не секрет, — продолжил директор ЦРУ, — что после образования нового Европейского Союза, в состав которого стала входить бывшая Россия, он превратился в площадку для проведения социальных экспериментов, немыслимых в нашем цивилизованном обществе, в котором высшими ценностями является частная собственность и свобода предпринимательства, но, несмотря на это, довольно успешных. Менее чем за четверть века развития советские учёные смогли создать множество разработок, которые в чём-то даже превосходят наши образцы. И, как бы ни антипатриотично это не звучало, Европейский Союз в настоящее время обладает самыми современными технологиями в мире, в том числе и в области медицины. Конкретно речь идёт о новейшем лекарстве из наномашин, которое позволяет поворачивать вспять естественные процессы старения организма. Я сейчас упрощаю, у медиков есть свои термины для обозначения всех этих научных тонкостей, но они несколько труднопроизносимы. — Значит, от нашей корпорации требуется техническое оснащение операции по промышленному шпионажу? — Вот именно! Все мы знаем о тщательности, с которой Советы охраняют свои технические секреты. Проникновение на территорию их секретных предприятий даже для моих сотрудников является делом если не невозможным, то крайне затруднительным. Это сопряжено с большими рисками, и, если мы провалимся, это будет дорого стоить престижу Великой Америки. Поэтому мы постоянно ищем лазейки, которые позволят провернуть эту операцию без риска для нас. — Похитить информацию без риска быть пойманными? Это уже интересно, — заметил мистер Андерсон. — Нам необходимо, чтобы в этой операции никто не мог подумать на наше управление и именно поэтому мы хотим использовать ваши технологии. — Но тогда причём здесь эта особа — Лисова? — задал вполне резонный вопрос глава «Нейролинк». — Притом, что этот препарат настолько хорошо охраняется, что мы понятия не имеем, каким образом достать чистый образец. Однако нам удалось узнать, что этой весной Алёна Лисова будет проходить курс омоложения этим препаратом. При этом операция по омоложению будет проходить не в закрытой научной клинике, а в общедоступной региональной больнице. — У них что, разве нет закрытых клиник для подобных уникальных операций? — удивился мистер Андерсон. — Есть, конечно, правда, совсем непохожие на наши частные клиники для миллиардеров, у них ведь всё шиворот-навыворот. Лечение Лисовой в обычной больнице, под наблюдением международных специалистов — очередная пиар-акция Советов, призванная показать, что для их нового препарата не нужны какие-то особые условия. Зато подобное размещение значительно увеличивает наши шансы добраться до неё. — Почему «до неё»? Разве вам нужен не препарат? — Во-первых, легче всего препарат получить прямо из тела пациента. Нашим специалистам будет достаточно одной капли её крови, чтобы вплотную познакомиться с новейшими советскими лечебными наномашинами. А во-вторых, она должна сполна ответить за все те преступления, что совершила в молодости. Одновременно с получением образца препарата в её кровь должен быть введен сильнейший яд, от которого не существует антидота. — Простите, мистер Миллер, но какой смысл в её устранении теперь? — позволил себе усомниться мистер Андерсон. — Я пригласил вас сюда для того, чтобы выслушивать технические рекомендации, а не проповеди о милосердии! — отрезал директор ЦРУ, — нет никакого сомнения, что, если мы не вмешаемся, Советы омолодят свою героиню до времён её боевых заслуг и благодаря этому устроят хорошую рекламу своего нового и очень перспективного препарата от старости. Они будут продавать операции по омоложению всему миру, а наша частная медицина что-то не особенно шевелится в этой области. В итоге ценнейший рынок поделят между собой русские и остальные европейцы, а Великая Америка упустит сверхприбыли от продажи этого препарата и снова окажется у разбитого корыта. Допустить подобный сценарий мы не можем и поэтому должны устранить её. Разумеется, не какой-то призрачной справедливости, а исключительно прибыли ради. Представьте себе, что будет, если их народная героиня окочурится прямо под прицелом телекамер? Смерть, которую в реальном времени увидят миллионы людей по всему миру, что может быть лучшей антирекламой? Против такой страшилки никакие доказательства не помогут. После этого их препарат, насколько бы хорош он не был, никто не купит, и вся прибыль пойдёт нашим медицинским корпорациям. Собственно говоря, они и спонсируют эту операцию. На кону прибыль в миллиарды долларов, так что они жадничать не станут. — Тогда всё ясно, — кивнул глава «Нейролинк», — ради такого дела её необходимо уничтожить. Однако я всё же не до конца понимаю, какая из технологий, внедряемых нашей корпорацией, может помочь вам в этом. — Разумеется, обычная потребительская техника для нейрокомпьютерного интерфейса, а попросту импланты для подключения мозга к сети, нам не подойдут. Но вот я отлично помню вашу рекламу в сети: «Хотите увидеть мир глазами вашей кошки?». Почему бы вашей корпорации не сделать нам радиоуправляемую кошечку с ядовитыми коготками? Ну, которая будет чем-то вроде автомобильчика на пульте дистанционного управления. Нажал одну кнопку — идёт направо, нажал на другую — идёт налево. Что, если она внезапно нападёт на Лисову, одним движением забрав образец крови и введя яд? Я думаю, что для вас это не составит затруднения, ведь так? Глава «Нейролинк» никогда прежде не задумывался, что глупую игрушку, раскритикованную всеми без исключения организациями по защите животных (доходило до того, что на почту корпорации неоднократно приходили полные негодования письма, подписанные неравнодушными людьми из разных стран), можно использовать в качестве диверсанта для секретной спецоперации ЦРУ. Теперь он пытался представить, как это будет выглядеть, и чем больше думал, тем больше убеждался, что будет это смотреться, мягко говоря, не очень хорошо. — Да, уже лет десять назад в нашей стране появились в продаже кошки с впаянными в мозг электродами. Но это не более чем детская игрушка. В качестве диверсанта она не сгодится. Кроме того, подобные грубые вмешательства в работу головного мозга живых существ были раскритикованы европейскими правозащитными организациями. Если кто-то в Европе догадается, что увиденная им кошка на дистанционном управлении, она быстренько окажется в ближайшей ветеринарной клинике, где мгновенно лишится блока с нашей электроникой. — Да они совсем обнаглели — эти европейские правозащитники, — хмыкнул мистер Миллер, — что нам стоил только один «марсианский процесс», когда они обвинили нас в том, что мы якобы послали людей на верную смерть. Мистер Андерсон собирался возразить. Он был в курсе, что из-за преисполненной авантюризма космической программы Маска часть колонизаторов оказались действительно брошены на произвол судьбы. И спать бы американским космонавтам вечным сном в красном марсианском песке, если бы не помощь Китая, отправившего им припасы на одном из своих марсианских кораблей. То, что самая крупная катастрофа в истории освоения космоса, которая затмила бы памятные ветеранам-космопроходцам потери челноков «Челленджер» и «Колумбия», была предотвращена силами вероятного противника, американское правительство предпочло забыть. Официально принятая в Америке версия коренным образом отличалась от вышеизложенных событий, поэтому глава «Нейролинк» предпочёл всё-таки не высказываться по этому поводу и вернуться к обсуждению операции. — Радиоуправляемая кошка для подобной операции не подойдёт, — продолжил он, — и в первую очередь по причине нестабильного управления. Мы пробовали управлять такими животными на расстоянии, но это ещё хуже, чем обычным роботом. Самое оптимальное — послать биоробота, замаскированного под какое-нибудь животное. — Это я уже выяснял у своих специалистов, — покачал головой директор ЦРУ, — они утверждают, что адекватно управлять замаскированным роботом на расстоянии вручную невозможно — обман слишком быстро раскрывается. Искусственный интеллект показал себя лучше, однако наш случай слишком сложен для него. По весьма ограниченной информации, получаемой с датчиков диверсионного робота, искусственный интеллект не может разобраться в ситуации и допускает непоправимые ошибки. — Ну конечно же, — хлопнул себя по лбу мистер Андерсон, — вам нужен биоробот, оснащённый полноценным нейрокомпьютерным интерфейсом, которым можно было бы управлять, как своим телом. То есть его оператор, физически находясь в нашем калифорнийском научно-исследовательском центре, будет воспринимать мир через органы чувств этого биоробота, при этом спокойно разгуливая где-нибудь на другой стороне планеты. — И что вы из этого можете предложить? — заинтересовался директор ЦРУ. — Самую совершенную разработку корпорации «Нейролинк». В отличие от печально известных радиоуправляемых кошек, она засекречена, о её существовании знают лишь учёные, которые её создавали и сотрудники корпорации, работающие над программой «Дивный крохотный мир»… — «Дивный крохотный мир»? — спросил мистер Миллер, — постойте, я что-то слышал об этой программе, разве это не японские разработки? — Действительно, идейным вдохновителем этой программы был японский учёный, — поморщился мистер Андерсон, — однако мы вот уже как семь лет полностью независимы от японского влияния. Аватара, а именно так мы называем биоробота подобного типа, управляется уникальным оператором через одну из самых продвинутых версий нейрокомпьютерного интерфейса. — Интересная игрушка, — заметил директор ЦРУ, рассматривая отправленное ему Андерсоном трёхмерное изображение в своём глазном импланте, — в ней точно гарантировано отсутствие японских закладок? — Абсолютно, — заверил его глава «Нейролинк», — японские только идея и некоторые теоретические наработки по проекту, а всё остальное: искусственно выращенное тело, вживлённый в оператора имплант, каналы связи между ними, узел из искусственных нервов в голове аватары, программное обеспечение нашего, отечественного производства. — Хорошо, — наконец решил Миллер, — мы приобретём у вас пару таких игрушек и оборудование для их управления. Кроме того, чтобы наш сотрудник смог рулить этим биороботом, ему должны имплантировать систему управления им. Навскидку, во сколько это нам обойдётся? — Боюсь, что предложенная вами схема технически нереализуема, — с сомнением сказал мистер Андересен, — я уже упоминал, что для управления аватарой нужен уникальный оператор. Для каждого биоробота — отдельный человек, который годами учился им управлять, рос вместе с ним… — Но почему, допустим, я не могу управлять этими вашими аватарами? — спросил директор ЦРУ — с помощью устройств виртуальной и дополненной реальности можно управлять роботами потрясающей сложности. — Аватар — это не робот на дистанционном управлении, — возразил глава «Нейролинк», — там нет джойстика, кнопочек «вперёд», «назад», «вправо», «влево» или «ударить противника». Ничего такого, что позволило бы вам управлять им через узенькие каналы уже устаревающих технологий виртуальной реальности. Для полноценного управления аватарой требуется идеальная состыковка всех нервов, по которым сигналы от органов чувств идут к мозгу, а от мозга к конечностям. К новому телу надо привыкать, чувствовать его, даже, если можно так выразиться, понимать. Взрослая нервная система слишком закостенела, чтобы приспособится к управлению аватарой. На такое способны только дети. — Так в вашей корпорации операторами работают дети? — удивился мистер Миллер, — найдётся ли ребёнок, способный выполнить поставленное задание? — Конечно, найдётся, — уверенно заявил глава «Нейролинк», пролистывая на встроенном в глаз импланте личные дела работников корпорации, — думаю, дочка одного из наших разработчиков вполне подойдёт. — Что эта за дочка и что она умеет? — заинтересовался директор ЦРУ. — Алиса Поул, 2034 года рождения, пятнадцати неполных лет, — читал с имланта мистер Андерсон, — уже с десяти лет одна из нескольких детей-добровольцев, кто участвует в нашей исследовательской программе «Дивный крохотный мир». Алиса в своей аватаре прошла почти через все тесты с лучшими результатами. Конечно, благодаря почти идеальному сцеплению с аватарой, но и её личные качества дают о себе знать. Умна, инициативна, кроме того, знает русский язык, как родной. Это ведь немаловажно для нас? — Да она просто идеальный кандидат для этой миссии! — воскликнул мистер Миллер, — знали бы вы, как трудно найти преданного агента, который отлично знал бы русский и при этом не был бы стариком! У неё вообще есть какие-нибудь недостатки? — Есть только одно но… — замялся глава «Нейролинк». — Какое ещё «но»? — нахмурился директор ЦРУ. — Воспитание, — развёл руками мистер Андерсон, — ни её отец — эмигрант из бывшей России, ни она сама, ни за что не согласятся участвовать в предполагаемой операции. Они ведь из научников, а эти умники во все времена ненавидели нашу организацию и сочувствовали Советам. — Вы считаете, что нам не удастся их уговорить? — спросил директор ЦРУ, всем своим видом показывая, что «и не таких уговаривали». — Законными средствами — точно нет, — покачал головой глава «Нейролинк». — Значит, придётся незаконными, — пожал плечами мистер Миллер. Мистеру Андерсону ничего не оставалось, как согласно кивнуть, пусть ему было жалко терять специалистов высокого класса. Но специалистов можно было нанять ещё, были бы средства, а разведка на субсидирование высоких технологий никогда не скупилась. — Говорите, ваша игрушка называется аватарой? — под конец совещания задал риторический вопрос директор ЦРУ, — мои ребята сообщили мне, что в индийской мифологии так называется воплощение божества, нисходящего с небес на землю. Тогда наша операция будет носить название «Нисхождение».