Красной нитью

Я жива. Но я все ещё тупица. Поэтому любимая ПБ))) Чем это утро отличалось от всех предыдущих? Пожалуй, ничем. Гарри, как обычно, проснулся, не разлепляя глаз, пошёл в ванну, где отмокал под душем в надежде, что каким-то чудом сегодня отменят все пары, и он сможет вернуться в такую мягкую и тёплую постель. Странность нашлась уже на выходе из ванны. Красная ниточка была крепко привязана к мизинцу парня. Сначала брюнет подумал, что это его друзья-шутники что-то привязали к своему другу, но когда уже десятая попытка снять нитку с пальца провалилась, не осталось сомнений, что нитка не простая. Нет, эта ниточка никак не мешала, она подстраивалась под парня всеми способами: стоило нити наткнуться на препятствие и она становилась бестелесной и могла пройти сквозь любую поверхность. Так же и с пальцами самого героя. Нить просто не цеплялась, она таяла. - Слушайте, парни, а хоть кто-нибудь знает, откуда у меня это? - спросил гриффиндорец, возвращаясь в спальню. О чём-то болтавшие парни обернулись на друга и вытянутую им руку с красной ниткой на мизинце. Только сейчас они заметили, что эта нить тянется через всю комнату к выходу. Заметить красную полосу в красно-желтой спальне было почти невозможно, а учитывая то, что зацепиться за неё было нереально, становилось понятно, что не покажи Гарри руку, никто и не заметил бы её. - Может просто снимешь ее? - Ну конечно, Рон, а я то не догадался. Парень немного покраснел, а потом подошёл к нити, пытаясь взять ее в руки. Безуспешно. После этого парни окружили брюнета, внимательно изучая тянущуюся от мизинца ниточку. - Думаю, Гермиона полезнее нас всех вместе взятых будет. Пошли в большой зал. На завтраке спросишь. Мысль Симуса показалась резонной всем, поэтому решено было искать Грейнджер в большом зале, заодно можно будет узнать, куда ведёт нить.

***

Доброе утро? Да когда оно вообще бывает добрым? А если к и без того мрачному настроению слизеринца добавить непонятно откуда взявшуюся нитку, которая ко всему прочему заколдована и никак не снимается с мизинца, то утро добрым может назвать только откровенный идиот. - Забини, я все понимаю, шутки - это безумно весело, но если ты сейчас же не снимешь с меня эту дрянь, я изловчусь и задушу тебя ей. Сонный и ничего не понимающий Блейз смотрел на друга одним глазом, даже не пытаясь открыть второй. За что на него орут с самого утра, парень даже не представлял, но и подрываться, чтобы это выяснить, он не собирался. - Во-первых, в честь чего ор с самого утра? Во-вторых, тебе конечно безумно идёт эта красная хреновина на руке, но можешь не тыкать её мне в лицо? Кипящая в блондине ярость начала выходить паром из ушей. Он высказал другу все, что о нем думает, а Блейз «внимательно» слушал и ждал окончания тирады, практически полностью отключившись от реальности(так вот для чего судьба подарила ему возможность спать с открытыми глазами). После гневного монолога, парня заткнул брюнет, максимально доходчиво объясняя, что мало того, что он к этой красной нитке не имеет никакого отношения, так он ещё, ко всему прочему, знает что это такое и расскажет только в том случае, если его величество Слизеринский принц извинится перед холопом, которого так нагло отчитал минуту назад. - Либо ты мне рассказываешь, либо я убиваю тебя прямо сейчас. - На что я вообще надеялся? Кстати, удивительно, что ты сам не помнишь, что это такое. Мы вместе читали. И в этот момент воспоминания водопадом накрыли Драко.

***

- ЧЕГО? Гермиона, ты издеваешься? Ты видела к кому ведёт нить? Это же хорёк! - Рон, прекрати истерику, ты истеришь больше, чем сам Гарри, а это не тебе в пару жизнь выбрала Малфоя. Гарри может быть и возмущался бы или нервничал, но ощущение у него было такое, будто ему по голове ударили лопатой. В ушах звенело и голова казалось могла взорваться в любой момент. - Вы слышали легенду про красную нить, которая связывает тех, кому суждено быть вместе? Нить может растянуться или запутаться, но она никогда не порвётся. Так вот в жизни каждого человека бывают такие моменты, когда он сбивается со своего пути, теряет ориентиры, но красная нить не может порваться, и если человек старательно уходит от встречи со своей «судьбой», нить начинает проявляться. Это редкое явление. Я читала о таком, но лишь однажды. В общем, чем больше пропасть между людьми, тем материальней нить. Сначала она лишь призрак нити, потом превращается в легкотянущуюся, но все же ощутимую нить, а потом становится прочной настолько, что люди не могут разойтись дальше, чем уже есть, и это расстояние постоянно сокращается. Это Гермиона сказала минуту назад. Это вывело Рона из себя, а Гарри ввело в ступор. И это десять минут назад вспомнил Драко Малфой.

***

- Да ну нахрен! - А что не так-то? Это ведь не я тебе проел весь мозг нытьем о Поттере на пятом курсе, который «перестал меня замечать», а ты мне. Стол Слизерина быстро стал самым шумным столом в большом зале из-за шепота учеников понимавших, что за нить тянется от принца их факультета к столу львов. И эта информация с невероятной скоростью облетела все столы, так что к концу завтрака Драко уже не шептал другу все, что думал о ситуации, а буквально шипел, уткнувшись взглядом в тарелку. - Ненавижу этого очкастого урода. Почему все всегда катится к Мордредовой бабушке? - Ой, себе хоть не ври, ты этого очкарика лю-бишь, - старательно растягивая последнее слово проговорил Забини, почти не отрываясь от чашки чая. Если бы Драко мог, он бы одним взглядом испепелил своего соседа по комнате и столу на зельеварении (другом он теперь категорически отказывался называть этого человека), но, к великому сожалению самого блондина, он такой способностью не обладал, поэтому ограничился только качественным пинком под столом.

***

- Давай еще раз, потому что я ничерта не поняла. Тебе уже давно нравится Малфой? - Герм, умоляю, давай потише... Парень с девушкой сидели в углу общей гостиной Гриффиндора, обсуждая тайную влюбленность героя, и кажется последний был крайне против, что эта новость может стать общественным достоянием, а вот общественность крайне интересовало все, что было связано с Гарри и этой нитью, о сущности которой в Хогвартсе не знали разве что глухонемые, которые к тому же и зрение потеряли. - Хорошо, хорошо, - накрывая их заглушающим, ответила девушка. - Я конечно замечала за тобой странности, но я думала, что это из-за того, что у вас с Джинни все пошло по наклонной. - Да у нас с Джин все по наклонной пошло именно из-за этого. Герм, это же из-за меня эта нить появилась. Меня теперь Малфой ещё сильнее ненавидеть будет. Хотя куда уж сильнее... Герм, ты же умная, придумай что-нибудь, мне надо избавиться от неё... Брюнетка посмотрела на друга с смесью жалости и веселья. И жалость в этой палитре чувств была вызвана вовсе не «несчастной» судьбой друга. Причиной жалости послужила недалекость, а точнее неспособность друга к анализу информации, ведь он так ничего и не понял, а Гермионе теперь разжёвывать ему все. - Гарри, я - умничка, а ты - дурак. Я же сказала, что эта нить - часть судьбы. Ни ты, ни Малфой никак не причастны к ее появлению. Ну считай, что это решение великого Мерлина, если хочешь. Проще выпить в одного весь океан, чем хотя бы царапину на этой нити оставить. Это не просто магия, это - судьба.

***

- Это нить никогда не означала, что оба согласны связать свою жизнь друг с другом. Это просто очередная несмешная шутка так называемой «судьбы»... Это были последние слова, которые Малфой сказал (а точнее прокричал) в лицо Забини, прежде чем спешно покинуть подземелья. Он не знал, куда он шёл и не знал зачем, но все равно шёл, только чтобы не слышать больше Блейза без конца повторяющего: «Но ты же рад, признайся?» Коридоры сменяли друг друга, и Драко все дальше уходил от подземелий. И он бы может и шёл неизвестно куда дальше, но в один момент нить начала шевелиться. Кажется нить была категорически против того, что парни после ее появления только ещё сильнее отдалились. Почувствовав тихие колыханиях нити, парень понял, что где-то в коридорах Хогвартса так же ходит Гарри, пытаясь, наверное, найти спокойствие хоть где-то. - Поттер, мне интересно, тебе вообще закон не писан? Скоро отбой, а нашего Героя и спасителя шатает по коридорам. Интересно почему? - спросил Малфой, когда столкнулся лицом к лицу с Поттером. Последний больше не ходил в мантии невидимке. Зачем? Все равно эта дурацкая нить все портит. - У меня хотя бы привилегии есть, а вот почему ты, Малфой, за полчаса до отбоя гуляешь так далеко от подземелий, вопрос интересный. - Не твоё дело, урод шрамоголовый, - практически прошипел парень, судя по всему стараясь вернуть Василиска. Плеваться ядом? Запросто. Проклинать друг друга? Легче простого. Подраться посреди коридора? Всегда пожалуйста. А вот нормально поговорить, когда это действительно необходимо - ни за что на свете. Именно поэтому сейчас, встретившись в коридоре, и имея одну проблему на двоих, которая собственно резко сократилась и уплотнилась, парни продолжат поливать друг друга отборными язвительными словечками. Бросив друг другу прощальное: - Катись к черту, Поттер. - Боюсь тебе нужнее, Малфой. Парни уже хотели разойтись, но не в этот раз. Руки пронзила резкая боль, точнее не руки, а мизинцы. Нить категорически не хотела отпускать парней. Двадцать минут пререканий на тему «кому важнее спать в своей кровати», привели к решению пойти в выручай-комнату. Собственно предложение принадлежало Малфою, что дало ему лишний повод высказаться о том, что гриффиндорцам не дано принимать взвешенные решения.

***

Выручай-комната была тем самым сказочным местом, где, казалось, исполнялись мечты. Разделившись на две враждующие половины, комната наполнилась по одну сторону красно-золотым, а по другую серебристо-зелёным цветами. В каждой части по кровати, но так, что парни могли лежать каждый на своём месте, не умирая от тянущей боли в руке. - И как мы теперь на уроки ходить будем? А просто по школе? И как я буду теперь общаться с Роном и Гермионой? Не думаю, что ты резко решишь, что они отличная компания и сможешь нормально с ними общаться, - Гарри размышлял вслух, лежал на кровати и усердно сверлил взглядом потолок, который мерцал и переливался, как закатное небо где-нибудь в тихом и прекрасном месте. - Вот что-что, а с твоими друзьями я общаться точно не буду, - ответил Малфой, который так же как и брюнет смотрел на переливы розовых и оранжевых оттенков. Было странно не услышать от слизеринца привычных «грязнокровка и тупица», решив, что с Малфоем можно нормально поговорить, раз тот не настроен на новый поток оскорблений, Гарри продолжил делиться своими мыслями с соседом по несчастью. - И зря. Думаю вы бы могли нормально общаться с Роном, если бы ты был менее самодовольным, а Рон менее агрессивным. Да и с Мионой вы бы могли общаться. Обсуждали бы учёбу, потому что мне кажется, что вы одинаковые зануды. - Если мы зануды, то ты с Уизли тупицы. Хотя знаешь, наверное, ты бы с Панси и Блейзом тоже смог общаться, хотя не уверен, что ты бы понимал хотя бы треть их шуток. Для Гарри было ужасно странно вот так просто разговаривать с человеком, который так долго трепал твои нервы. Пожалуй это был их первый и, наверное, последний нормальный разговор. Поэтому каждый пытался растянуть это время, ведь когда ещё представиться такая возможность. - Тогда можно общаться всем вместе, - пошутил Гарри, чем вызвал искреннюю улыбку у Драко. Блондин повернул к нему голову все также улыбаясь, и гриффиндорец кажется впервые увидел лицо парня не прикрытое извечной маской надменности. Было приятно смотреть на такого Малфоя. И общение с ним дарило какой-то уют и тепло. - Ну уж нет, Поттер, я не собираюсь экспериментировать, - все так же улыбаясь ответил блондин. В комнате воцарилась тишина, но не такая оглушающая, как когда они встретились в туалете плаксы Миртл на шестом курсе, а уютная и спокойная. Каждому было комфортно в этой тишине, когда мысли медленно уносили куда-то далеко-далеко, оставляя каждому калейдоскоп воспоминаний перед глазами. - Знаешь, Драко, а ты не такой уж и бесячий. С тобой даже можно оказывается нормально говорить, когда ты не напоминаешь каждые две минуты какой ты охренительно самодовольный идиот. - Знаешь, Гарри... ты тоже не такой уж и тупой, и с тобой тоже можно общаться, когда ты не шрамоголовый придурок... а стоп, ты же всегда шрамоголовый придурок. Так что забираю свои слова обратно. Вроде бы опять оскорбления и надо бы обидеться и начать новую перепалку, но эти слова были сказаны с таким отношением, как сам Гарри говорил иногда с Гермионой, когда та включала зануду. Поэтому оба только опять повернулись друг к другу, улыбаясь. - Какой же ты всё-таки иногда самодовольный кретин, Малфой, - с такой же интонацией ответил Поттер. - То есть я всё-таки иногда не самодовольный, а объективный? - Нет. Иногда ты просто нормальный. И даже милый. Вот как сейчас, когда ты покраснел. Гарри улыбался во весь рот, а Малфой, залился краской и опять отвернулся, делая вид, что рассматривает потолок, который под стать щекам Малфоя начал краснеть, практически полностью теряя розовый и заполняя потолок цветами, ужасно напоминающими цвета факультета Гриффиндор. - Кажется, тебе пора заткнуться и спать. Занятия никто не отменял. - И как ты представляешь себе наше появление в классе? - Как-как... да вот так... Драко взял Гарри за руку, Которые и так были очень близко друг к другу, переплетая их пальцы. Он выжидающе смотрел в зелёные глаза и ждал реакции, и, когда Гарри, взглянув на их сцепленные руки улыбнулся и сильнее сжал чужую ладонь, парень улыбнулся в ответ. Завтра парням предстояло выдержать две хорошие взбучки. Одну от Гермионы(и Поттер даже знал, что начнётся она примерно так: «Гарри Джеймс Поттер, где тебя носило всю ночь, и почему мы с Роном должны за тебя переживать?..»), а другая от Панси(и Драко знал, что она закончится словами: «Малфой, если ещё хоть раз я буду вынуждена дергаться из-за тебя всю ночь, потому что переживаю, то я скормлю твой труп соплохвостам). Ещё их ждал резкий поток новых слухов и сплетен во всем Хогвартсе, ведь нить исчезла, а руки парней теперь были сцеплены по их личному решению. Но знаете, это будет завтра, а сегодня... А сегодня им просто хорошо засыпать под мерцающими в ночной тьме звёздами на потолке, продолжая так крепко держаться за руку, чтобы утром проснуться в необычной, но удивительно уютной комнате, чьи стены сочетают такие, на первый взгляд не подходящие друг другу цвета, как изумрудный и бордовый, украшенные золотыми и серебряными узорами.