Твое лицо

      ...И вот я снова здесь... Алагадда... Кто-то с ужасом вспоминает это место... Может кто-то с восхищением перебирает в памяти красоту этого мира. Ну и конечно же не стоит забывать о пытливых умах, вроде меня. О тех, кто хочет понять Алагадду... Понять все это.       Кул-Манаса шел вдоль стеллажа с книгами в местной библиотеке. Вообще-то у него не было в планах быть здесь. Но у Алагадды были свои планы на птицеподобное создание, и хитрые тропинки завели путешественника в место хранения вековых знаний и мудрости жителей этой страны. Хотя, слово "век" было бы не самым уместным в этом месте. Ведь в Алагадде есть свои законы абсолютно на все. Даже на ход времени. Но что-то мы отвлеклись от темы. Итак, жезлоносец уже было выбрался из пыльного архива, как его снова поджидал сюрприз в виде развилок дороги. Выбор был, и очень большой. Но ты никогда не уверен, куда приведет тебя та или иная дорожка. Но топтаться на месте тоже не вариант. Потому Кул-Манаса решил пойти прямо.       Меня не перестает удивлять местная физика. Даже проведя здесь столько времени это до сих пор поражает мои воображение и ум.       Из багровых тонов окружение начало градиентом переходить в стальной синий, а на небе начали мерцать неизвестные для обитателей Млечного пути созвездия. Жезлоносец поднял голову.       Надо же! Созвездие la Extranjero (*). Необычайно красиво...       Но красивый пейзаж прервал звук шагов, чьи каблуки очень четко откаблучивали темп. Кул-Манаса повернулся в сторону шума. Оказывается, звук исходил от фигуры, которая шла по тропинке, параллельно находящейся от земли. И этой фигурой был никто иной, как Посол Алагадды. Пожалуй, самый устрашающий житель этого мира. Путешественник поспешил отвернуться, и как можно скорее, удалится.       На его счастье, впереди была развилка, и Кул-Манаса предпочел выбрать левый поворот, так как он уводил дальше от ненужных глаз.       Впервые вижу, чтобы он так спешил. А может, показалось?       Пока жезлоносец мирно шел, он и не подозревал, что через несколько десятков шагов окажется там, где ему не положено быть. Так и случилось. Сам того не заметив, Жезлоносец Кул-Манаса оказался в тронном зале Его Величества, Повешенного короля, правителя всей Алагадды. В панике, пока его не увидел владыка, он поспешил скрыться за одной из штор. Благо, в зале их было достаточно, и они были довольно большими, чтобы скрыть сгорбленную птицу. И как оказалось, очень вовремя. Ведь по помещению раздался всем нам знакомый звук каблуков. Кул-Манаса затаил дыхание.       Как же так...       Посол уверенно двигался в направлении трона, где его ожидал Король. Пара шагов разделяла их c повелителем всея Алагадды. Андрогин замер, не ступив дальше ни на шаг, будто между ним и Королем была непреодолимая преграда. Он поклонился.       — Приветствую, мой король. В добром ли Вы здравии? — в этой фразе звучала издевка.       — Смешно. — под своей вуалью улыбнулся Повешенный король. В его состоянии на подобный вопрос он мог только улыбаться — десятки шипов пронзали его тело, а цепи сковывали так сильно, что будь на его месте какой-нибудь ничтожный человек, то его конечности попросту окоченели и одеревенели от такого давления. — Как дела в этой смрадной яме?       — Лорды совсем распоясались; стоит мне перестать напоминать о Вас, мой король, и о Вашем могуществе, так они начинают думать, что Алагадда принадлежит им. Может убить их?       Кар! Воистину, Посол — это самое ужасающее создание в этом мире. — подумал Жезлоносец, изо всех сил стараясь не выдать себя.       — Не стоит. Ты об этом позаботишься, я уверен. Но не сейчас. Ты слишком нетерпелив. И слишком жесток. — Король поднял скованную худощавую руку. — У меня есть... просьба. Нет. Желание. Сейчас я хочу видеть твое лицо.       Жезлоносца Кул-Манасу передернуло от шока. Он достаточно времени провел в Алагадде, и точно знал, что те, кто видел лицо Посла, умирали в мучениях от рук самого Посла. И он не боялся за Короля, его андрогин никогда не посмеет убить. А вот за свою жизнь ему стоит побеспокоиться, ведь если он хоть чем-то выдаст себя, то станет очередной игрушкой для пыток, а позже казни перед самим Повешенным королем. Такая себе честь. Самому Послу тоже стало не по себе, он немного отшатнулся назад и с некой опасливостью произнес:       — М-мой...Мой король, может не стоит? Я не хочу.       — В чем же твоя проблема, посол? Ты бессчетное число раз открывал свои губы, чтобы целовать меня. Да и показывать ты будешь его не впервые. А я ведь так давно его не видел.       — Ваше величество, вы же знаете, что...       — Что это доставляет тебе боль? Конечно я знаю об этом. И я с радостью разделю ее равно так же, как ты делишь мою со мной каждый день! — его тон начал срываться на крики. — Я хочу, чтобы ты страдал вместе со мной. Не на словах, а на деле. Ты не почувствуешь и малой толики того, что чувствую я. Но зато ты будешь со мной, твоим королем! Тем, ради которого ты устраиваешь жертвоприношения в проклятом мире людей. Тем, для которого ты готов убивать всех неугодных, доказывая превосходство. И наконец, тем, без которого ты не видишь смысл своего существования, Посол.       В тронном зале повисло тяжелое и напряженное молчание. Атмосфера ситуации могла сломить не только слабых и безвольных, но и отчаянных смельчаков. Жезлоносец вцепился в штору, за которой прятался и тяжело дышал. Посол от слов своего повелителя сначала двинуться не мог, но затем резко выпрямился, и, запрокинув голову, рассмеялся истерическим смехом; Повешенный смотрел на него из-за своей вуали спокойным взглядом.       — Как пожелаете, мой король. — андрогин сделал поклон и начал разрывать свои ткани в области глаз. Из его рта вырвался крик, будто с него сдирают плоть, но он продолжал свое дело. Король начал смеяться.       — Страдай, как страдаю я! Давай страдать вместе, мой любимый Посол. Давай же! — Повешенный король вскинул свои руки к своему возлюбленному, который снял со своей головы ткани, и его лицо было открыто не только королю, но и невольному наблюдателю.       Если я останусь в живых, то я никогда не буду смотреть на Посла как прежде. Если он раньше вызывал страх своим могуществом, то сейчас это будет страх перед чем-то более непонятным и неизведанным. Его глаза... Никогда не видел ничего более пугающего, кар!       — Ну же! Иди ко мне! — Король все также держал руки, в которые, пошатнувшись, упал Посол. Он поднял свой взгляд на короля, тот смотрел на него. — Подними мою вуаль. Я хочу, чтобы ты тоже видел мое лицо. — как и было сказано, вуаль с лица короля поднялась и их лица были в десяти сантиметров друг от друга.       Какой интимный момент. Должен ли я отворачиваться? И как это вообще сделать, не двигая штору, чтобы движение не дай Бог не привлекло их внимания.       — Мой король, — Посол говорил с явной усталостью, но вместе с тем, и некой удовлетворенностью в голосе, — я сделал это для вас. Я люблю вас. Вы только мой.       — Спасибо. Я знаю. Спасибо, что показал его. Оно прекрасно. — как только Повешенный закончил эту фразу, андрогин чуть поднялся и дотронулся своими губами губ повелителя. — Я тоже тебя люблю, мой Посол.