Шаги, что оставляют след

Жёлтые листья шуршали у колёс инвалидного кресла — ничего серьёзного, всего лишь перелом обеих ступней. Было рано, и пустующий парк слегка помогал вынести обострённое сознание собственной слабости. Оказывается, он таким был. Всегда. А узнал об этом лишь несколько дней назад, когда всё это случилось. Теория, да, но всё совсем иначе, когда цепляешься за обрыв изодранными в кровь пальцами, а клочки собственной кожи мешают нащупать выступ: правильно помнишь зацепку — жизнь, не обратил внимания при подъёме — прокол, смерть. На деле имеется страховка, но она не всегда бывает надёжной. Сам виноват — кто даёт верёвку в руки едва знакомому иностранцу, который после даже не потревожился справиться о нём? Если бы не Комбефер, он там лежать и остался бы. Cʼest la vie, как говорится. Анжольрас поспешно, насколько хватало его сил, пересёк парк и направился в круглосуточный. Из-за таких мелочей друзей беспокоить не стоило, да и хотелось как-то опровергнуть всюду всплывающий факт собственной беспомощности. Ему попросту было стыдно. Своего состояния, конечно, но своей глупости больше. Автоматическая дверь раздвинулась, пропуская его в магазин. Он собрал всё, что нужно, и добрался до кассы, когда что-то знакомое мелькнуло перед глазами. Чёрные кудри. Грантер, конечно, не знал новостей, тем более, что Анжольрас просил Комбефера не распространяться, но сейчас сделать уже ничего было нельзя.

***

Грантер не был пьяницей. Он работал без системы, мог неделю проходить немытым и прочее, но в конце концов это мало его характеризовало. Он любил свою работу, мог заниматься ей бесчисленное количество часов подряд, но затем отвлекался на какую-то мелочь и нескоро уже вспоминал о ней снова. В тот вечер он тоже засиделся допоздна, и только когда утренний свет напомнил ему о существовании мира, о ноющих плечах и пустом желудке, накинул куртку и вышел на улицу с целью добыть в эту рань что-то съедобное. Анжольраса он не видел где-то с полгода, с тех пор, как у них прекратились общие занятия по истории. Он уже выходил из отделения, когда слух уловил знакомый, ровный голос за спиной «...и этот кофе, пожалуйста». Ошибиться было невозможно. Он обернулся, чтобы сморозить какую-нибудь глупость, и застыл в шоке. Что-то похожее на панику мелькнуло на его лице, прежде чем туда вернулась свойственная ему полуухмылка. — Значит, даже боги уязвимы, Аполлон? Грантер любил колкости, но сейчас чувство меры не потерял. Только это и могло было быть отнесено к его реакции, в остальном он держался так, словно встретил старого приятеля. Анжольрас, внимательно наблюдавший его реакцию, вполне ожидал такого приветствия. И это было приемлемее, чем восклицания Эпонины или успокаивающие интонации в голосе Курфейрака, но всё равно не имело смысла, потому что сути дела не меняло. — Видимо, даже время тебя не исправит, Грантер. Не ожидал увидеть тебя здесь, — подыграл ему Анжольрас, уже давно не обращавший внимания на странное прозвище. Грантер не пытался помочь ему управиться с креслом, когда они вышли на улицу; он медленно шёл рядом, чуть сощурив по привычке серые глаза. Вид у него был потрёпанный. — Ты расскажешь, наконец, или мне Фера допрашивать? — выдавил он. Со стороны послышался невнятный звук. — Сорвался со скалы. Страховка подвела. Нравится? — спросил Анжольрас так, будто речь шла о новых кроссовках или галстуке. Улыбка тронула уголки его губ. — Больно? — хрипло спросил Грантер, внимательно рассматривая его. Они остановились. Этот вопрос упирался своей двусмысленностью в далёкое прошлое, оставленное ими позади, и лишь проскользнувшая в голосе тоска дала Анжольрасу знать об этом. — Больно, — строго ответил он, не отводя взгляд, и продолжил движение. — Но это пройдёт. Врач сказал, я быстро восстанавливаюсь. Глаза Грантера помутнели. Он прекрасно всё понимал — то, что было, и то, что от этого осталось. Он не сказал бы лишнего. Уже. Освещение в парке менялось с каждой минутой, придавая листьям золотистый с искрами красного оттенок, в конечном итоге делая их такими, какими мы привыкли их видеть — день. Грантер притих: денег для помощи у него не было, Комбефер и Курфейрак наверняка уже позаботились о деталях лечения. Вид знакомого здания вызвал в памяти светлые картины их совместного существования, и чья-то накалённая хватка больно сдавила его внутри. Он так давно здесь не был. Предел, порог. Он замер в смутном ожидании чего-то. — Ещё увидимся? — Да, наверное, — честно ответил Анжольрас и, немного помедлив, улыбнулся. Лицо Грантера неуловимо дрогнуло. Протянутая для прощания рука коротко коснулась плеч сидящего. Анжольрас смотрел куда-то мимо. Правильно. Всё так, как и должно быть. Не более, не менее. — До скорого, Эр.

***

Некоторое время спустя Грантер заметил прохожих, вылезших, наверное, из-под земли, и вспотевшую руку, сжимавшую целлофановый пакет. Моргнув пару раз и ощутив, с каким выражением стоял всё это время, он повернулся на пятках и направился в свой квартал. Сжатый в морщины лоб, наверное, никак не сочетается с улыбкой, подумал про себя он и усмехнулся. Работу нужно было доделать до конца недели.