Однажды в Хогвартсе

Переполненный лифт в Министерстве Магии, устало дребезжа и делая зигзаги, тащился к выходу. Петир возвращался с совещания и обдумывал выгоды и минусы новых задач, когда взгляд зацепился за яркое пятно рыжих волос. Он вгляделся пристальнее и почувствовал, что сердце пропустило удар, а потом зачастило, будто он не ехал в лифте, а бежал. Это была ОНА. Почти двадцатилетняя, Санса Старк. Её длинные волосы били собраны в причёску, которую прежде он у неё не видел. Вот она склонила голову, будто вчитываясь во что-то... Люди выходили, не спеша, почему-то, вниз, по вечернему времени. Пару этажей он стоял прямо у нее за спиной, сходя с ума от того, что она его не видит. Последний попутчик вышел и Бейлиш замер в метре от той, кого так давно любил. Она на него не смотрела, с головой уйдя в бумаги. Строгая, серьёзная. В умопомрачительных туфлях на стройных ногах. В серебряной цепочке, что уходила под вырез офисной блузки. Она стояла молча, так близко и так далеко, дальше, чем все эти годы. Она не видела его？Конечно видела. Не хочет ворошить смешное, постыдное, детское прошлое. Всё верно. Поделом. Что ей в том, что у него перехватило дыхание и мысли спутались в дурной узел, не распутать... — Добрый вечер, Санса. — Добрый ве... Не молодой скрипучий лифт издал особо яростный звук и встал. Никто из них не встревожился, зная, что для Министерства это обычное дело и скоро эльфы-домовики приведут всё в порядок. — Добрый вечер, профессор Бейлиш. — Два года как не профессор, мисс Старк. Вы превосходно выглядите, рад вашему успеху, — натянуто улыбнулся он и ощутил, как нелепо это звучит. Лживо, как та речь директора на её выпускном, как все его оправдания. А теперь она стоит, недосягаемая и прекрасная, как зимний закат, и ей всё равно. — Благодарю вас, про... мистер Бейлиш. Молчание повисло, вязкое, липнущее к лицу и рукам, мешающее дышать. Она не смотрела на него, даже не повернула головы. А что ей, фее из снов, на него смотреть. Он стал старше и время оставило на нём совсем не те следы, что оставляет в двадцать. Молчание смёрзлось, спрессовалось в стену, которую не протаять, не пробить. И осознав, что терять уже нечего, он сделал то, что должен был. Бросился на стену, всем телом, напролом. — Санса я, прошу у тебя прощения. Всё это время хотел. За то... как оттолкнул тебя тогда. Это не даёт мне покоя по сей день, нужно было сделать это иначе, но я не знал как и по сей день не знаю. /ЧТО ТЫ НЕСЁШЬ！Куда тебя понесло, сбитый лётчик！Ты что не видишь, что ей плевать？Что она мечтает, чтобы когда откроются двери этого треклятого лифта, тебя повязали санитары из святого Мунго？Ты хоть понимаешь что два года у неё была своя жизнь, забыла она школьную интрижку с преподом за неделю, и рассказывала о ней подругам, смеясь？Что всё это время ты вёл бесконечные диалоги с призраком, с той, что жила лишь в твоей памяти？Заткнись！/... — Я не надеюсь, что ты меня поймёшь. Если бы зная, как всё обернётся, мне довелось переиграть всё заново... я бы ничего не изменил, кроме этого. Это мучит меня. Трудно поверить в любовь, когда перед тобой ребёнок, Санса. Я полюбил в тебе ту, кем ты станешь, но это не давало мне право на ту, кем ты была тогда. Он осёкся, сообразив, что за слово сейчас сорвалось с его губ. И ему стало... легко. Почему он не сказал раньше？Не нашёл её и не открылся？Это оказалось так просто. — Я любил тебя, Санса. И люблю. Можешь повесить ещё один ключ на свой ведьмин пояс, вы победили, мисс Старк. — Я любил тебя Санса. Любил все эти годы... — повторил он и чем дольше смотрел на неё, тем более жалким себя чувствовал. — Любили? — прошипела она в ответ, не дав ему договорить. — О, охотно верю! Вы изваляли мою любовь в грязи, ПРОФЕССОР Бейлиш! — развернувшись к нему, она специально выделила слово "профессор", хотя прекрасно слышала как он сказал, что больше не работает в школе. — Вы растоптали мои чувства, а я была готова на все что угодно ради вашей благосклонности. Ради вашей любви! — глядя на него в упор Санса практически кричала. И плевать, что их могут услышать. Его руки сжались в кулаки. Он глубоко вдохнул. Будь она проклята, но Сансе показалось, что ещё чуть-чуть и у него на глазах выступят слезы. Нет, этого не может быть. Слизеринцы не плачут. — Ты думаешь, что я не хотел того же, чего так сильно желала ты все эти годы? — начал он дрожащим голосом, медленно, выговаривая каждое слово. — В тот день когда ты уехала, единственное чего мне хотелось — это броситься под поезд, увозящий тебя. Все это время...это ЧЕРТОВО бесконечно тянущееся время я жил мыслью только о тебе. Но что я мог сделать? Что я мог тебе дать? Я страдал, заставлял страдать тебя, но посмотри на себя! Посмотри на себя, Санса. Ты расцвела. Ты превратилась в прекрасную женщину. Ты сделала блестящую карьеру. Твоё будущее виделось мне ослепительным, помнишь? Так вот, чтоб ты знала — я был прав. Во всём. Он сделал шаг и встал ближе к ней. Оо, как трясло её сейчас, как в эту минуту она его ненавидела... Ха！Удивите чем-то новым, это блюдо слизеринцы едят на завтрак. Но здесь и сейчас Бейлиш чувствовал себя более живым, чем последние два года. Да, когда жизнь бьёт ключом, мимо головы она промахивается редко. Но на то она и жизнь. Санса смотрела на него своими прозрачными глазами, не в силах поверить в услышанное. Не в силах что-либо сказать. Она возвела свою любовь на пьедестал и сдувала с неё пылинки, не думая о том, как было плохо ему. О том, что ему тоже было больно. Теперь она чувствовала это. Знала. Это читалось в его взгляде. Как же она была слепа! Чертова эгоистка! Но и он, засранец, тоже хорош. Она была почти готова сдаться, но его самоуверенность заставила её предпринять попытку сбить с любимого мужчины спесь. Она подняла подбородок и не вполне владея голосом, глядя на губы Бейлиша, произнесла: — У меня есть парень. Он поднял бровь, ухмыльнулся и ответил так, как мог говорить о невыполненном домашнем задании: — Вы не должны мне лгать, мисс Старк. Нет у тебя никого. Борясь с нахлынувшими внезапно чувствами, она взяла себя в руки и слова будто пришли сами собой. — Я люблю вас, профессор Бейлиш, — закончив недосказанную когда-то в подземелье фразу, она с вызовом посмотрела ему прямо в глаза. — Петир...зови меня Петир, — ответил он и поцеловал её, так, как тогда — нежно и бережно, держа её тонкое лицо в своих ладонях. Но длилось, торжество прорвавшееся сквозь препоны обид, нежности — не долго. Бесконечно можно ждать того, на что нет надежды. Когда через годы надежда становится вполне осязаемой возможностью, предохранители слетают и в голове остаётся одна единственная мысль: ЗДЕСЬ. СЕЙЧАС. Или умрёшь. Она отвечала на его поцелуи, не слишком умело, но с него было довольно умелых. Сделать Сансу своей тогда, сразу после Хогвартса, было преступлением, он бы полностью лишил её выбора. А теперь можно ВСЁ. То, что она знала других мужчин — не проблема. Он вычистит их из её души, памяти, тела. Она всех их забудет и будет принадлежать только ему. Хватит неловких щенков, стесняющихся взять за руку, хватит краснений и заиканий, девочка... Петир не целовал — он жрал её. Как умирающий от голода, отдающий себе отчёт в том, что, скорее всего, следующий кусок его убьёт. Лифт качнуло. Санса сделала неловкий шаг, и, воспользовавшись её неустойчивым положением, он в пару шагов вмял её в стену. Да, так лучше) Поцелуи стали спускаться вниз по шее, иногда он прихватывал зубами нежную кожу и чувствовал, как крышесносно вздрагивает она от каждого его движения. Санса напрягаясь в его руках, словно натянутая до предела струна, отвечая на призыв каждым нервом. Его руки изучали её тело, бесстыже и по-хозяйски, будто они делали это тысячу раз. Она закинула ногу ему на бедро. Обтягивающая юбка не выдержала такого жестокого обращения, послышался треск разрываемой ткани. Петир на мгновение оторвался от неё, дорвал предательскую тряпку до пояса, чтобы не мешала. Свободной рукой, нетерпеливо вытащил шпильки из аккуратно собранной причёски Сансы и рыжие волосы тугими завитками упали на её хрупкие плечи. Он гладил их, перебирая пальцами, зарывался лицом, утопал в их запахе, как мог лишь мечтать столько ночей. Влажные губы Сансы прошлись по уху и из его груди вырвался утробный, похожий на звериный, рык. Обезумев от желания, он с силой рванул края ее белой блузки. Тонкая ткань разошлась, со звоном посыпались на пол фигурные пуговицы. Он рывком поднял её, невесомую, на руки, чтобы она могла обнять его двумя ногами. Чтобы полностью оказалась в его власти, чтобы горячо, пошло, счастливо чувствовала, как он хочет её, что она с ним делает. Это тебе не первые стихи на полях скучной лекции. Это не томные взгляды и двусмысленные, но невесомые прикосновения. Настоящее — всегда проще. Когда от толчка спиной в стену лифта, с её губ слетел тихий стон, Петира покинули последние остатки разума. Сорвав с его шеи галстук, Санса отправила его на пол, секундой позже отправила следом пиджак, неверными руками сражалась с пуговицами на рубашке. Окружающий мир перестал существовать. Не было никогда и ничего, никого в его мире, кроме Сансы Старк, упрямой, умной, верной девочки с Гриффиндора. Мир померк. Он войдёт в неё и прорастёт в ней и уже никогда никогда не... Кабинка лифта натужно загудела и тронулась с места. ЧЕРТ. ДЬЯВОЛ. СЕДЬМАЯ ПРЕИСПОДНЯЯ! МЕРЛИНОВА БОРОДА. Тяжело дыша, они отпрянули друг от друга с тихим ужасом осознавая, что всё что произошло сейчас — реальность. Не занявшее пяти минут, вырвавшееся из одиноких снов безумие, что за считанные секунды перемололо и смешало две, вполне устоявшиеся жизни, в одну. Петир резко, как кинжалом, взмахнул палочкой трижды — одежда пришла в порядок, рассыпавшиеся по полу документы втянулись обратно в папку, папка прыгнула в руки Сансе. К нему в карман, серебристыми рыбками, нырнули её шпильки. В голове метнулась заполошная, инстинктивная мысль о ширинке... ...Двери лифта открылись. — Так и будете стоять, понравилось кататься？— сварливый домовый эльф из технического отдела недовольно глядел на них снизу вверх. Санса, словно испуганная лань, ни на кого не глядя, почти побежала к лифтам. Её тело всё ещё горело от его ласк, казалось, что все до единого в атриуме Министерства Магии знают, что сейчас произошло. Бейлиш поймал её за руку, чуть повыше локтя, развернул к себе и внезапно обнял, прижал к себе, запустив пальцы в её распущенные волосы. На них глазели. Многие знали гордую, амбициозную Старк и никто не знал его, хозяина информации, мастера грязных секретов. Он наклонился к её уху и заговорил, тихо, не ослабляя хватки, лишь успокаивающе поглаживая по голове: — Не бойся. Ничего не бойся, маленькая моя... Пусть смотрят. Пусть знают все, плевать. Когда-то ты не боялась ни меня, ни директора, ни осуждения друзей, ни родителей. Не предавай меня теперь. Не предавай НАС. Ты со мной. Ты МОЯ. А я твой. Ничего не бойся... Он говорил. Что любит её, что будет верным. Что никогда не обидит и женится на ней тогда, когда она согласится. Может ещё через пару лет, когда родители отойдут от шока. А может завтра. Сегодня. О том, что он ждал её всю жизнь, и зальёт глотку железом любому, кто осмелится болтать о ней. Она постепенно расслаблялась в его руках и уже просто стояла рядом, обнимая, положив голову ему на плечо. И когда Санса настолько пришла в себя, чтобы улыбнуться ему, он сказал громче, своим обычным тоном: — Мисс Старк, а я прошу разрешения проводить вас сегодня вечером. — Проводить куда？Ты ведь не знаешь, куда я иду？— засмеялась она и он засмеялся в ответ. — Мне всё равно.