в твоё отсутствие

      Маркус в полной мере ощутил, насколько стёртые у него ноги, когда без сил свалился на кровать. Ему нравилось бывать в Венеции, ведь город хранил несчётное количество произведений искусства и исторически значимых мест… Но, в отличие от отца, Маркус не мог просто перескакивать из музея в собор, а оттуда в кафе. От одной мысли о столь долгой прогулке у него появлялось желание отсечь себе ноги. Теперь же усталые стопы болезненно пульсировали.       К счастью, щедрая кузина позволила воспользоваться свободными комнатами своей виллы, сократив тем самым расходы на гостиницу. Маркус едва не утонул в мягкости перины.       Сама комната – чистое великолепие, с узорными обоями и балконом, на котором Маркус любил подолгу проводить время по вечерам. Там он наслаждался спокойствием, моментами, когда мог отдохнуть от напряжённых будней с чашкой кофе и блокнотом наготове. Идеальное место для работы над пейзажами. Маркус уже успел как следует попрактиковаться с акварелью.       Карл и остальные жильцы наслаждались ужином внизу. Маркус сообщил, что поужинает позже. Он не настолько устал, чтобы лечь спать, но отдохнуть было необходимо. Сейчас ему хотелось просто побыть наедине с собой.       И позвонить парню. После двух недель в Италии ему стало немного одиноко. Он скучал по возможности поболтать с Коннором, готовясь ко сну, или чтобы Коннор сам позвонил, пока выгуливает собаку. Джош с Саймоном безжалостно дразнили его за то, как много он общался с Коннором в свободное время. Маркус не возражал. Он знал, что влюблённым нравится друзьям гораздо больше, нежели тоскующим по бывшей.       Маркус скинул обувь, стянул носки и потёр ноющие мышцы. Может быть, удастся завтра уговорить Карла подольше поваляться в кровати, прежде чем отправляться в Собор Святого Марка. Маркус лелеял мысль отговорить отца от похода в оперный театр, но мечтать не вредно. Посещение театра было обязательной традицией во время ежегодных визитов в Италию, и изменить этого не могло ничто.       Он заранее смирился с поражением в этом споре и потянулся за ноутбуком. «Слава богу, в наше время есть видеосвязь», — подумал он, входя в аккаунт. Не надо переживать об оплате счетов за международные звонки.       Маркус беспокоился бы о том, что разбудит Коннора, если б не факт, что рабочий график парня превратил того в сову. Работа до полуночи или двух часов ночи означала, что он встаёт позже и спит дольше. Они сумели добиться равновесия в режиме, что позволяло им видеться, даже если это означало, что один из них был немного сонным и зевал. Но, несмотря ни на что, вместе им было хорошо.       Поэтому, звоня по Скайпу в часовую зону, где было уже за полночь, Маркус не чувствовал себя виноватым.       Коннор моментально ответил. Он лежал на животе в застёгнутой на молнию толстовке, приподнявшись на локтях, чтобы поправить экран.       — Пунктуален, как всегда, — поддразнил парень. Камера задрожала, когда он снова опустился на матрас и прижался щекой к скрещённым рукам, из-за чего очки съехали набок. — Я удивлён, что ты захотел позвонить мне, отдыхая в Италии.       Маркус наклонился, опустив ноутбук перед собой, и скрестил ноги.       — Знаешь, мне уже давно хотелось услышать родную речь.       — Ах да, постоянно забываю, насколько это утомительно – общаться на другом языке. Прости, — тихий смех Коннора над собственной шуткой был подобен музыке. Маркус рассмеялся вместе с ним.       — Кстати об утомительной деятельности, как работа? — спросил он.       Прежде чем ответить, Коннор провёл рукой по спутанным волосам.       — Вообще-то неплохо. Никто не дрался, не раздевался. Даже полицейских вызывать не пришлось, — Коннор поёрзал. — Можно даже сказать, наши клиенты вели себя как обычные люди, а не как ужравшиеся животные.       — Хорошо время проводишь, — фыркнул Маркус.       — Не так хорошо, как в ты в Италии, — заметил Коннор. — Разве не видно, что я завидую?       — Хочешь, я возьму тебя с собой в следующем году? — предложил Маркус. — Мы каждый год навещаем родственников. Нам с отцом нравится местная живопись.       — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.       — Кто сказал, что не сдержу?       Коннор отвёл взгляд от экрана. Он выглядел полным надежды от перспективы побывать в новых местах. Маркус рассматривал такой вариант. Вдвоём они могли бы самостоятельно изучать различные страны; съездить туда, где ещё ни разу не доводилось оказаться. Правда, придётся всё распланировать, и Маркус знал, что Коннор будет настаивать на оплате своей половины расходов, несмотря на любые возражения с его стороны. Коннора было трудно избаловать. Маркус убедился в этом многочисленными неудачными попытками.       Он начал менять русло разговора, чтобы отвлечь парня от размышлений об Италии. На уме уже появилась другая тема, как вдруг краем глаза он заметил знакомый клетчатый узор на рукаве, на котором покоилась щека Коннора. Маркус сощурился, пытаясь понять, почему узор кажется таким знакомым. Это не заняло много времени.       — Кон?       — М-м?       — Что на тебе надето?       Коннор ничуть не смутился ни вопроса, ни подозрительного тона. Он просто улыбнулся и устроился поудобнее, почти уткнувшись носом в сгиб локтя.       — Ничего особенного. Просто кое-кто забыл одну вещь, и я её надел.       По скромному тону, сопровождаемому лукавой улыбкой, Маркус понял: Коннор точно знал, что это за вещь и кому принадлежит. Маркус искал именно эту толстовку в день, когда упаковывал вещи в отпуск, и не раз подумал, что оставил её где-то помимо квартиры. Возможно, так оно и было, а может, коварный бойфренд стащил её, пока он не видел. Так или иначе, Маркус решил подыграть.       — «Кое-кто» забыл? Должен ли я переживать по поводу этого загадочного «кое-кого»? — спросил он.       У Коннора загорелись глаза.       — Возможно, должен. Он красавец и свободно владеет итальянским.       Маркус не выдержал и рассмеялся.       — А он, похоже, хорош. У меня против него есть шансы?       Коннор перекатился на бок, подперев голову одной рукой, а второй поиграл с застёжкой, сцепленной под горлом. Он слегка дёрнул её, и молния скользнула вниз всего на дюйм. У Маркуса пересохло во рту.       Неужели они действительно это делают?       На неозвученный вопрос был дан ответ, когда Коннор расстегнул молнию, и толстовка распахнулась. Он судорожно сглотнул.       — Так нечестно.       Коннор склонил голову набок, словно не понимая, что Маркус имеет в виду.       — Хочешь, чтобы я её снял? — предложил он, уже стягивая один рукав с плеча. Коннор не дал возможности ответить, соблазняя дальше. Показавшимся языком он облизал подушечки безымянного и среднего пальцев, после чего спустил руку и несколько раз обвёл вокруг соска, пока бугорок не стал острым и твёрдым.       Маркус с трудом удержался от того, чтобы немедленно схватиться за член, который уже напрягся в джинсах, полностью заинтересованный происходящим на экране. Он сглотнул комок в горле, которого определённо не было всего пять минут назад.       — Нет, мне нравится, как ты в ней смотришься.       По озорной улыбке стало ясно: он ответил верно. Словно в награду Коннор зажал сосок между пальцами и скрутил его, издав хриплый стон. Маркус тихо выругался.       — Погоди, — выпалил он и вскочил с кровати.       Он пересёк комнату, подошёл к двери и замкнулся, прислонившись лбом к прохладной деревянной раме. Накрыл ладонью твёрдый стояк, чтобы хоть чуть облегчить боль. В его одежде Коннор смотрелся преступно хорошо, тем более трогающийся себя, чтобы его завести.       Немного придя в себя, Маркус вернулся к ноутбуку. Коннор выглядел удивлённым его внезапным исчезновением, но Маркус откинулся назад и объяснил:       — Не хочу, чтобы нас кто-то прервал.       — Всё продумал, да? — голос Коннора был чертовски близок к порнографическому.       — Очевидно, не всё, — Маркус коснулся себя, усмехнувшись тому, с каким голодом карие глаза проследили за его рукой. — Напомни, кто первый начал?       О, они определённо это делают.       Коннор продолжил ласкать и пощипывать сосок, а Маркус поглаживал твердеющий стояк сквозь ткань джинсов. Бёдра подавались в руку, член увеличивался от нарастающего возбуждения. Маркус сбросил рубашку на пол, не заботясь о том, куда она упала. Тёмные глаза тут же скользнули с лица на обнажённую грудь и живот, а язык облизнул пересохшие губы.       — Как только ты вернёшься, — начал Коннор, коснувшись пальцами другого соска и задышав часто, — я привяжу тебя к кровати и не отпущу как минимум дня три.       — Вот как? — Маркус едва мог сосредоточиться, чтобы расстегнуть ремень. Когда металлическая пряжка, наконец, сдалась, это можно было считать успехом. — Есть идеи, как мы проведём эти три дня?       Коннор прикусил губу. На его лице появилась лёгкая ухмылка, когда он провёл ногтями вниз по животу. Маркус пристально следил за движением, пока позволял экран.       — Парочка в наличии, — Коннор застонал, откинув голову назад, а затем снова встретился взглядом с глазами Маркуса. — В одной из них я седлаю и объезжаю тебя, пока не перестанешь чувствовать ноги.       Маркус едва не задохнулся, запустив руку в трусы. Сжал каменный стояк, подаваясь в ладонь. Он, со связанными руками, и ублажающий себя Коннор, скачущий на его члене, – образ почти достаточный, чтобы тут же кончить. Маркусу пришлось закрыть глаза и отогнать вставшую перед глазами картину, чтобы этого избежать.       Торжествующий смех эхом отозвался в динамиках ноутбука. Коннор выглядел чересчур гордым и самодовольным. Но хохот вскоре перелился в стон, когда Коннор перевернулся на спину. Теперь он был достаточно далеко, чтобы Маркус мог увидеть больше, включая белоснежное одеяло, скрывавшее равномерное движение руки. Мало что можно было разглядеть, но Маркус понял, что на Конноре не было ничего, кроме стащенной толстовки.       От этого осознания у Маркуса вырвался стон.       — Чёрт, малыш, — позвал он, качнув бёдрами. — Убери одеяло. Я хочу видеть тебя всего.       — А я т-тебя.       Коннор сел, чтобы сбросить одеяло и убрать очки, а Маркус приподнялся, снимая джинсы и нижнее бельё, которые присоединились к рубашке на полу. Он откинулся на спинку кровати. Тяжёлый, налитый кровью член прижался к животу. Коннор за чем-то потянулся, а когда снова появился в поле зрения, Маркус узнал фирменную этикетку на флаконе и рассмеялся.       — Ты это планировал?       Коннор откручивал крышку, отвечая:       — Я запланировал кое-что другое. Не ожидал, что ты присоединишься.       Камера задрожала, когда Коннор переместился, расставив ноги так, что открылся вид на возбуждённый член. Он откинулся на локти, и тёмные волосы спали на глаза. Коннор выглядел и звучал непристойно, спрашивая:       — Как ты меня хочешь?       Не разрывая взгляда, он обхватил ладонью ствол, медленно двигая кистью к головке и подразнивая влажную щель уретры подушечкой пальца. Во рту у Маркуса мгновенно пересохло. В комнате стало слишком жарко и душно. Тяжело дышать. Маркус жадно следил за каждым движением, обращая особое внимание на ещё не сошедшие засосы, оставленные последней совместно проведённой ночью, и замечая, как от грубых прикосновений покраснели и набухли острые соски.       — Трахни себя пальцами. В таком положении.       Коннор простонал «Есть, сэр» и выдавил смазку на пальцы. Она стекала, капая на кровать и соскальзывая по предплечью. Коннор напоказ широкой полосой слизал лубрикант с кожи, а затем сместился, исчезая из кадра. Маркус осознал, что Коннор хочет сделать, и резко остановил:       — Нет, именно так. Хочу видеть твоё лицо.       Коннор улыбнулся почти робко, ненадолго отвлекая Маркуса от текущей по венам раскалённой боли. Но та ощутилась сильнее, когда влажные пальцы исчезли между ног. Маркус не видел, как они погрузились внутрь, но чётко понял это по искажённому лицу и выгнувшейся спине, слегка соскользнувшей с кровати. Тонкое запястье несколько раз дёрнулось, а после Коннор, несомненно, добавил ещё один палец, судя по стону, сорвавшемуся с приоткрытых губ.       «Маркус» слетело с этих самых губ, и, чёрт побери, это самое горячее, что Маркус когда-либо видел. Он пожалел, что разговор не записывался.       Бёдра оторвались от простыни, Коннор издал изумлённый звук. Движения кисти ускорились, участилось и дыхание. Он не отводил взгляда, смотрел Маркусу в глаза, ублажая себя и устраивая для своего парня настоящее представление.       Неотрывно наблюдая, Маркус стал работать рукой быстрее. Он видел, что разрядка близилась: Коннор извивался на кровати, пальцы разжали простынь, сжались на члене, и каждый стон прерывался приглушённой мольбой.       Оргазм застал Маркуса врасплох. Он застонал, наклонившись и излившись на бёдра. Рука не останавливалась. Внимание по-прежнему было сосредоточено на Конноре, насаживающимся на пальцы, неизбежно приближаясь к разрядке.       Коннор запрокинул голову и, кончая, простонал: «Ма-а-аркус!» Сперма брызнула на живот, стекая по руке. Парень рухнул на кровать, удовлетворённо хныкнув. Его грудь медленно вздымалась с каждым глубоким вдохом. Он всхлипнул, немного погодя вынув пальцы, и заговорил первым, вытирая руку о живот.       — Я с тобой с ума сойду, — выдал он, тяжело вздохнув.       Маркус усмехнулся.       — Ты первый начал.       Коннор сглотнул и поднял взгляд. Карие глаза потемнели, став почти чёрными, но выглядел он самодовольно. Влажные от пота волосы прилипли ко лбу при попытке их смахнуть. Маркус хотел запечатлеть этот трахнутый образ. Стало интересно, какая одежда подошла бы Коннору больше всего.       — Когда ты вернёшь мне толстовку? — спросил Маркус, видя, что она всё ещё на нём. Коннор сделал вид, что обдумывает ответ.       — А когда ты вернёшься в город?       — В пятницу вечером.       — Значит, отдам в субботу, — Коннор поплотнее закутался в расстёгнутую толстовку и перевернулся на бок, снова положив голову на руки. — А может, никогда не отдам. В ней так удобно. Я подумываю оставить её себе.       Маркус усмехнулся. Он и сам слышал, сколько довольства закралось в его голос.       — Не хочется прерывать общение с тобой, но мне надо умыться, — сказал он, стараясь не поддаться внезапной атаке щенячьих глаз. — Меня ждут внизу, и если я скоро не явлюсь им на глаза, то за мной кто-нибудь поднимется. Придётся неловко объяснять родным, что такое секс по Скайпу.       — Похоже, я вынужден тебя отпустить. Мне вообще-то тоже душ не помешает. Не хочу ложиться спать покрытый запахом клубничной смазки.       — Она что, ароматизированная?       Коннор подмигнул.       — До скорого, Маркус. Наслаждайся отпуском и привези мне что-нибудь в обмен на толстовку.       Маркус усмехнулся тому, как ловко Коннор ушёл от ответа.       — Ладно, до скорого. Не дай Бишопу сгрызть её до моего возвращения.       Экран погас, и Маркус остался наедине приводить себя в порядок. Сполз с кровати, в присоединённой к спальне ванной плеснул холодной водой в лицо и мокрым полотенцем вытер живот. В зеркале натолкнулся на свою блаженную физиономию.       Через три дня он вернётся в Детройт. Никогда прежде Маркус не радовался окончанию отпуска так сильно.