Вздремнула, блин!

Блин, чёртов классный час. Мало нам 6 уроков, так ещё давайте, чтоб Дмитрий Александрович мне глаза на седьмом помусолил. Ну бесит он меня и всё. Поэтому я сейчас сижу, уперевшись рукой в щеку, наслаждаясь переменой, пока этот индюк где-то ошивается. Может он забудет об этом классном часе? Может он не захочет промывать нам заваленный и готовый взорваться в любую секунду мозг? Мы ж вроде ещё ничего не натворили… Вик свалил разговаривать с Ирой, Ник разговаривал с Синькой, и мне было нереально скучно. На самом деле сегодня четверг и за неделю я успела сдружиться с Виком. И всё… Остальные одноклассники не особо рвались разговаривать, как впрочем и я. Настроения заводить новые дружеские отношение кроме как с Ковалевским вообще не было настроения. Вдруг передо мной возникла наглая моська с холодными голубыми глазами. Кирилл лёг боком на парту, подпирая голову рукой и хищно улыбаясь. Ну вот и что тебе надо? Неделю не докапывался, видимо решил всё-таки поставить очередную галочку у своих достижениях. Только я не дам ему эту галочку, как впрочем и вообще не дам… — Нестеров, что тебе надо? — устало спросила я, а он лишь томно вздохнул. — Вот смотрю я на тебя Соня и не понимаю, как ты ещё не заметила, — произнёс он странным голосом, с явным придыханием в голосе, — ты же как только в класс вошла, я прям дар речи потерял. Челюсть на пол упала и покатилась в кабинет географички при виде такой красоты. И сейчас сердце так трепещет, — сказал он, всё также тяжело вздыхая. Блин, ну нахрена ты меня трогаешь?! Ну жили же спокойно, так нет! Вспомнил! — Сонечка, вот послушай, — он положил мою руку себе на грудь, да и ещё так дернул за запястье, что жутко захотелось ему врезать по этой самой наглой роже, — слышишь, «тук-тук» Чувствуешь как бьётся? А всё из-за тебя, — я посмотрела на него, как на идиота. — Кирилл, слушай отцепись, а? — сказала я, а он наигранно обиделся. — Сокольникова, я влюбился в тебя с первого взгляда, не отвергай меня! Ты не можешь быть такой черствой! — он, подвинулся ко мне, а я лишь откачнулась на стуле. Нечего тут занимать моё личное пространство. — Кир, отвали пожалуйста. Я знаю что тебе от меня надо и будь уверен, что это тебе я не предоставлю! — ответила, скрещивая руки на груди. — Казанчик, тебе что дома кровати мало, ты ещё решил и на парте поваляться? — я и не заметила, как в класс вошёл Дмитрий Александрович, — а ну давай кабанчиком к своему местечку, не заставляй вас задерживать до ночи, — произнёс классный руководитель, проходя к столу. Он сегодня выглядел не очень «по-учительски». На нём были белые джинсы с разрезами на коленях, такая же белая футболка, чёрные кроссовки и обычная джинсовка. С образа учителя на нём были только очки-обманки, если не ошибаюсь, которые на удивление нереально ему шли! Чёрт, как бы он меня не бесил, смею признать, что ему идёт как и деловой стиль, так и такой уличный, молодежный что-ли. Ну хорош он, но всё равно, как так можно! Он же учитель, в конце-концов. А где же строгий дресс-код? Ну да, это Соня про дресс-код заговорила. Ну да ладно я, а он! И почему директор не следит за этим?! Ладно, спокойно. — Да и Кирилл, Софа кажется отказала тебе, так чего навязываться? Отстань от девочки и клей других баб, — я аж немного зауважала его. Ха-ха, смешная шутка, нет! Я не знаю за каких обстоятельств начну уважать его как учителя, а как человека так и подавно. — Да я же любя! — начал свою шарманку блондин. — Казанчик, не смеши мои родинки, ты и любя? Ну не получил новый трофейчик, не расстраивайся! — брюнет сложил руки на груди и усмехнулся. И снова он уселся на стол. Возле меня умостился Вик и улыбнулся. — Так вот, по-поводу чего мы тут собрались. Вообщем. Вы же умнички и уже слышали, что этот День Учителя устраиваете вы? — спросил он, на что все кивнули. — Ой как хорошо. Но тут проблемка одна. Мне директриса нащебетала в ушко, что одна пара не может выступить. Так вот, вы же знаете, что я на пианино бринькаю и пою немножко. Ну так и эта женщина в этом деле прохаваная. Ну и слезно мне «Димочка, выручай, программа ломится», — да что это за слова?! Как же мне хочется запихать ему тряпку в рот, чтоб не выражался подобным образом. — Короче. У нас есть кто-то, что тоже играет на пианино? Если ещё и поёт вообще заеб… Ой, извиняюсь. Немножко ошибся. Вообще замечательно будет, да! — он внимательно осмотрел нас. Учитель только что чуть не матернулся при учениках?! Это что за фантастика такая?! Каким блин образом. Что происходит?! Куда я вообще попала? — Не, я понимаю вам хочется положить большой и толстый на это дело, но хорошие мои, не поверю, что никто из вас не играет на пиано! Вы все здесь талантливые! — блин, я же умею. Только вот я не хочу признаваться. — Дмитрий Александрович, а может я лучше станцую? — вдруг раздался голос Морозовой, что сидела на третьей парте второго ряда, накручивая рыжую прядь на палец. — Ой, Розочка моя любимая! Видел я твой танец. В лучшем случае тебя не допустят до выступления, а в худшем директора с инфарктом увезут в больничку, машинка такая с мигалочками, пау пау, — говорит он, улыбаясь. — Ну Димась, тебе же понравилось, — ну нихрена себе! Ебать, извиняюсь, она себя позволяет! Брюнет тут же нахмурился. — Морозова, мы кажется уже обсуждали то, что я тебе никакой не Димасик, а как и для всех Дмитрий Александрович. Меня в конце концов посадят! — сказал он, а девушка тут же стушевалась, утыкаясь в парту взглядом. — Ну так что, Лапусь, а разве ты не играешь? — спросил он, вытянув нижнюю губу. — Нет, я не играю, — ответила девушка пожимая плечами. — Да ну ребят, там ничё страшного нет, — я уже думала признаться, увидев его жалобный взгляд, — всего-то сыграть со мной в четыре руки, немного потанцевать, если голосистые, так ваще дуетом споём! — он снова окинул взглядом класс. Ну уж нет! Не буду я с ним в четыре руки играть! Уж увольте. Тут мой боковой взор уловил, как поднимается рука в Ника. Тварь, только попробуй сдать меня! Прожигаю гневным взглядом брюнета, а он лишь улыбается и посылает мне воздушный поцелуй. — Что Сокол? — спрашивает классный руководитель, замечая его конечность, поднятую вверх. Ничего, скоро я ему её вырву и засуну в зад! — Дмитрий Александрович, так Соня на пианино играет! — произносит он, а взгляд учителя тут же перемещается на меня. Я же хочу заорать «Ты мне больше не брат». Но я всего лишь пытаюсь испепелить этого выродка взглядом. — Софа, так что ты молчишь? Подождите минуточку, — учитель выбежал из класса, а я тут же подорвалась с места, надвигаясь на брата. — Ты кретин не можешь держать свой рот на замке. Я тебя ненавижу. А ну иди сюда, — я уже схватила того за шкирку, как в класс вернулся Дмитрий Александрович с синтезатором. Ух ты ж блин! Мне что придётся что-то играть?! Мать моя женщина. — Так Софа, оставь Сокола в покое, дома будешь своего стукача зарывать. Но я честно благодарен тебе, Никита. Мой респект, — я натянула милую улыбку и отпустила брата. После легко наклонилась и прошептала. — Мы ещё не закончили! — Только вот я что-то догнать не могу, Софа, а чё ты сама-то не созналась? Что не так-то? — что не так блять?! Да то, что я Вас на дух не переношу, то что Вы меня конкретно бесите и не вызываете своим поведением ни капли уважения. Но я это не скажу, ведь это чревато последствиями. Спокойно, Соня. Всё будет ок! Внутри бушует ураган, а на лице улыбка и спокойствие. — Да нет, ничего, Дмитрий Александрович, просто я задумалась, вот и не услышала Вашего вопроса, — произношу я, подходя к синтезатору. По его взгляду было видно, что он не поверил, но брюнет тактично промолчал лишь смерив меня непонятным взглядом. — Так, Лапуль, а ну метнись на место Софи, освободи стул на время, — староста тут же села возле Вика, тот аж спину выпрямил. Мне вдруг так засмеяться захотелось, но я лишь усмехнулась, опустив голову и пряча улыбку за волосами. Учитель вежливо поставил мне стул. Я лишь кивнула головой и села. — Фух. Я ж уже три года не играла! — произнесла я, смотря на клавиши и вспоминая всему, чего училась. Выпрямляю спину. Хотелось вспомнив какую-то мелодию, чтоб прям заинтересовать одноклассников. Я положила пальцы на клавиши поочерёдно. Вспоминая мелодию, я непроизвольно стала играть «В траве сидел кузнечик». Класс это рассмешило, как впрочем и учителя. Резко перестаю играть кузнечика, переключаясь на «Музыка ангелов» Моцарта. Оглядев коротким взглядом класс, вижу небольшое удивление, а потом и заинтересованность. В помещении стояла тишина, и лишь нежная мелодия звоном отдавалась наверно и в коридоре. Медленно с Моцарта, перехожу на современную «Медину» и тихонечно начинаю петь. «Одинокий странник потерял свою дорогу. Время потеряло часовые пояса, — голос стал чуть громче. Сердце так измучено веретеном пороков. И где-то в далеке далёко ждёт его она: Чистая, не раз не тронута руками грязными — Девушка, чьё сердце в двери не пускала зла. Злые врали страннику, что с ней не станет счастлив он, Но он упрямо верил, что найдёт покой в её глазах, — вдруг замечаю мужские руки, которые тоже нежно ложатся на клавиши. Слегка усмехаюсь, и мы уже играем в четыре руки. И снова новый рассвет перебьёт сон. Ноги снова пойдут в путь, несмотря на боль. Солнечный пик засветит в небе, бросив намёк, Чтобы помочь тебя найти мне… И снова новый рассвет перебьёт сон. Ноги снова пойдут в путь, несмотря на боль. Чтобы почувствовать рук твоих тепло — Хочу найти тебя — Медина, — заканчиваю и поворачиваются голову, встречаясь с улыбкой. Учитель сводит руки и хлопает. Что делает и класс. — Молодец, Софа. А говоришь давно не играла! — сказал он, вставая. Что сделала я. — Вообщем, с завтрашнего дня можем начать репетировать. Примерно после уроков, согласна? — спросил он, наклонив голову на бок. — Думаю, я буду свободна, — согласилась я. — Ну тогда ты можешь валить домой, а с твоими одноклассниками мы поговорим об оформлении. Так как ты участвуешь, оформление тебя касаться не должно, — ну вот снова старая шарманка. А так же хорошо говорил. Я кивнула и пошла за своими вещами. — Хотя. Можешь сначала мне за кофе сгонять, а потом уже домой пойти, — я опешила. Что? За кофе сгонять?! Да что он себе позволяет?! — Что? — спросила я. — Ну сходи в столовку, тебе что сложно что-ли? А я так уж и быть тебя завтра по русскому спрашивать не буду, — сказал он, весело улыбнувшись. — Я Вам что курьер? — спросила я, а он нахмурился. — Ну могу ещё пятерку поставить, — он пожал плечами, — я ничего сегодня не ел, имей сострадание! — боже, ведёт себя, как ребёнок. — Не буду я Вам ничего нести! — произнесла я. Он лишь сложил руки на груди. — Хорошо, — что-то быстро он согласился, — тогда два в журнал! — с вызовом сказал этот индюк. Мне не послышались? — Что? — вскрикнула я, — да как Вы смеете?! — наконец произнесла я это вслух. — Две двойки, — он показал в воздухе два пальца. Увидев то, что я стою на месте, стал раскрывать журнал. А я просто начала задыхаться от возмущения. Бросив свои вещи, пошла на выход из класса. — Латте, с двумя ложками сахара, — крикнул он мне в след, победно улыбаясь. Ну ничего, я тебе покажу и латте, и две ложки сахара. Напьешься у меня, на всю жизнь! Даже после смерти кофейка не захочется!