Я. Спросил. Сколько. Можно. Чертов. Чон. Чонгук!

- Они тут, они тут! – едва ли не визжал Тэхен, бегом спускаясь по дорожке и стараясь не испортить красивую тропинку из лепестков рядом. – Их такси уже остановилось! Чонгук, скорее прячься в кусты! - Чего? – не скрывая удивления в голосе, округлил глаза младший, не без скептизма наблюдая за тем, как Ким едва ли не падает по пути, запутавшись в ногах. - Скорее! – вместо объяснений завопил тот, хватая Чонгука за руку и на самом деле пихая куда-то в кусты. - Ты идиот? – уже стоя за стволом дерева, решил уточнить младший шепотом. - Все должно быть как в сказках, мы выйдем, когда они уже спустятся! – зашикал на него Тэхен, аккуратно выглядывая и тут же возвращаясь назад, - Они уже спускаются! В этот раз парни выглядели чуть иначе, чем во время официальной части. Немного расслабленнее и проще. Юнги почти не изменился, разве что волосы немного растрепались за день, а вот перемены в Чимине бросались в глаза. Больше не было этой напускной идеальности и педантичности: волосы немного растрепались, падая на глаза, в одном ухе красовалась серьга, галстук, как таковой, отсутствовал, а пиджак и рубашка были немного расстегнуты, что придавало образу не неряшливости, а скорее естественности и уюта. Он больше не улыбался во все тридцать два зуба, лицо было безмятежно и даже немного отстраненно, с легкой поволокой какого-то не всем понятного покоя и счастья, особенно, когда их с Шугой взгляды сталкивались. В лучах закатного солнца их фигуры выглядели, действительно, как в какой-то сказке, вся атмосфера была пропитана романтикой и светом. Парни явно не спешили, медленно спускаясь по тропинке из лепестков прямо к Георгию, который весь приосанился и придал себе некой торжественности. Лицо Юнги то и дело озаряла какая-то совсем неизвестная, мягкая улыбка, которою не видел, пожалуй, никто из присутствующих. Даже Чимин невольно ловил себя на том, что не припомнит своего парня таким еще никогда. Он не шутил, когда говорил, как много это для него значит, и от этого в груди щемило и одновременно грело посильнее, чем оранжевое солнце. В паре метров от них, спешно шагал Намджун, только что расплатившийся с таксистом и через силу уговоривший его подождать в машине, так как церемония закрытая, так что нагнал парней уже у импровизированного алтаря, кивая Георгию и оглядываясь в поисках Тэхена и Чонгука, которые до сих пор оставались за деревом. - Уже пора? – совсем тихо, почти неслышно выдохнул Чонгук в самое ухо Тэхену, что прижавшись к стволу, наблюдал за происходящим. - Давай не пойдем пока? – неожиданно даже для себя предложил Тэхен, - Пусть они скажут свои клятвы только друг другу… - Но тогда мы, получается, вообще зря приехали… - немного нахмурился Чонгук. - Мне кажется, так будет правильно… - оборачиваясь к брюнету, одними губами прошептал Тэхен, чувствуя неловкость из-за незапланированной близости и немного откланяясь. – То, что они скажут, предназначено для них двоих… Чонгук закусил губу, немного отступая от Кима и явно размышляя над его словами, а затем покорно кивнул, занимая место Тэхена и внимательно наблюдая за происходящим. Ким вскоре последовал его примеру. Из-за дерева, за которым они прятались, слов было почти не уловить, только редкие реплики Намджуна на корейском долетали до слуха, но и без слов было понятно, что Чимин и Юнги говорят друг другу. Откровенно говоря, сложно было бы не догадаться, так как то, что происходило между ними двумя – тайная и недостижимая мечта каждого человека. Та самая идиллия и гармония противоположностей, о которой пишут в книгах и снимают фильмы, то взаимопонимание и взаимоуважение с щепоткой страсти и нежности, дополняющих друг друга, о которых поют в песнях и которые воспевают в стихах. Это было очевидно всем, кто видел их хотя бы раз в жизни, и это было настолько невозможно волшебно, что впору усомниться в реальности происходящего. Причем, волшебство было не в словах, как у большинства «счастливых пар», а в чем-то неуловимом, витающем в воздухе рядом с ними, порой даже когда они не вместе. То ли эти долгие взгляды, то ли мягкие касания рук и короткие объятья со спины, то ли обмен этими странными спокойно-загадочными улыбками – определить довольно сложно, но то, что это факт – неоспоримо. Идеал отношений, достигнувший апогея в виде незаконного, неправильного и осуждаемого большинством брака. Не формального штампика в паспорте, а именно церемонии соединения двух отдельных, независимых и свободных людей в одну совместную ячейку общества, но не стандартную, а особенную и индивидуальную, скрепленную искренним желанием, а не формальностями и необходимостью. Многие бы сказали, что все происходящее – цирк, но именно это подтверждало всю серьезность и осознанность ситуации. Именно в этом показушном безумии и скрывалась истинная любовь, вот только далеко не каждый мог это понять… - Они такие красивые… - тихий шепот Чонгука прошелся мурашками по спине, Тэхен невольно вздрогнул на это. Его мысли, последние пару минут витавшие исключительно вокруг друзей, резко поменяли курс, возвращая в суровую реальность, где далеко не у каждого в жизни может случится что-то подобное. У него, например, не может. - Да… - чтобы заполнить неловкую пустоту протянул Тэхен, чувствуя дискомфорт каждой клеточкой своего тела. В голове так некстати начали всплывать воспоминания из их с Чонгуком совместного прошлого, когда вот такой исход казался чем-то не просто уместным, а единственным возможным из всех. Когда вместо напряжения, Тэхен ощущал счастье и спокойствие. Когда и он мог сказать заветные «я люблю тебя», действительно ощущая это в груди. Так, как это говорят сейчас Юнги и Чимин, стоя под странными греческими фонарями в лучах закатного солнца. - Кажется, теперь точно пора, - словно из-под толщи воды, послышался голос Чонгука, после чего правую руку Тэхена, а затем и всего его вытолкнули из-за дерева. На ватных ногах и с явным отстранением на лице парень зашагал в направлении теперь уже официальной пары молодоженов, правда, уже через несколько секунд выныривая из своих воспоминаний и ярко улыбаясь Чимину, что стоял лицом к ним с Чонгуком. - Поздравля-я-я-ем! - заголосил неожиданно бодрый и веселый Чонгук, едва ли не бегом налетая на Чимина и Юнги и заключая их в объятья. - Вы серьезно прятались за деревом? - не скрывая иронии в голосе, засмеялся Чимин, обнимая друга в ответ и с любопытством глядя на Тэхена. - Сюрпри-и-из! - в тон ему ответил Ким, наваливаясь на Юнги сзади и играя бровями на взгляд Пака. - Вы что, были там все это время? - с иронией и недоумением одновременно спросил Шуга, приподнимая брови. - Не смотри на меня так, это была не моя идея! - тут же поднял руки Чонгук, с мягкой улыбкой на лице. Что-то в этой улыбке Юнги сильно не понравилось, но придавать этому значения парень не стал, списывая все на добродушие с капелькой усталости. А буквально через секунду и об этом думать не пришлось, так как фыркающий на приставания Тэхена Чимин, навалился сзади, нежно целуя куда-то в шею. - Ты всем доволен? - почти неслышно прошептал он на ухо, обнимая за шею и, очевидно, прикрывая глаза от слепящего солнца и переполняющей тело неги. - Более чем… - так же тихо ответил Юнги, откидывая голову немного назад и поворачиваясь, чтобы оставить на губах Чимина мимолётный поцелуй. - Какие вы милые! - откуда-то из-за спины послышался восторженный голос Георгия, который, уже будучи со всем своим снаряжением в руках, медленно двинулся к дороге, - Я надеюсь, что у вас у всех все будет хорошо! К сожалению, мой график плотный, не могу задержаться больше, но обязательно проведите этот день незабываемо! Будьте счастливы! - Спасибо, и вы тоже будьте счастливы! - тут же подхватил Тэхен, заглядывая тому в глаза и прощально кивая, на что тот, на удивление, мило помахал рукой и пошел вверх по тропинке, оставляя друзей в одиночестве. - Намджун-ши, во сколько мы должны быть в клубе? - успевший поменяться с Чимином местами Юнги совсем бессовестно прижал к себе новоиспечённого супруга, утыкаясь носом в светлые волосы на затылке. - Через три часа нам нужно быть там, - хоть и с деловыми нотками в голосе, но намного мягче и развязнее чем до этого ответил Ким старший, заметно расслабляясь после ухода постороннего человека. Как так получилось, что всех оставшихся Намджун перестал причислять к посторонним, он и сам понять не мог. - Может, прогуляемся тут? Такой красивый вид и возду… - вдыхая полной грудью свежий воздух, предложил Чимин. - Сначала нужно сфотографироваться! Фотоотчёт для Сокджина! - перебил его Тэхен, хватая в руки фотоаппарат, и отходя на пару метров, чтобы подобрать нужный ракурс. - Давайте я, Тэхен-ши, - зашагал в его направление Намджун, но Тэхен лишь замахал на него руками. - Позже, сначала я сфотографирую вас! Ну, же, хён, вставай к остальным! - ярко улыбнулся Ким, чуть приседая для лучшего ракурса. Намджун немного неуклюже и растерянно занял место рядом с Юнги, находясь в добром метре от уже принявших позы остальных. Тэхен не стал возмущаться сразу, делая пару фото, а затем разразился целой тирадой, благодаря которой кроме неловких снимков отстраненного Намджуна вдалеке от остальных, появилась куча других, на одном из которых Намджун буквально держит Юнги на руках, а тот безудержно кричит, то ли от страха, то ли от неловкости. По окончанию Кимовой "фотоохоты" парни долго смеялись, рассматривая эти снимки и уже не чувствуя и отголосков неловкости, словно знакомы с Намджуном тысячу лет, а после отдали камеру в руки Чонгука - профессионала лирически-уютных фото, проводя каждому по индивидуальной фотосессии, а также супер торжественную на фоне последних лучей заходящего солнца - для молодоженов. - Осталось ещё полчаса до выезда, - когда со съёмкой было окончательно покончено, провозгласил Ким старший. - Теперь мы можем погулять, а, Тэхена? - с шуточным укором спросил Чимин, ухватывая Юнги за руку и уже направляясь к ближайшим деревьям. - Конечно, развлекайтесь, голубки! - с усмешкой прокричал им в спины тот, на секунду возмущённо морща нос. - И вы тоже! - обращаясь уже к Чонгуку и Намджуну, добавил он, - А то скажите, что это я вам не дал "насладиться природой"! - достаточно громко, чтобы могли услышать и удаляющиеся Юнмины, заявил он, демонстративно разворачиваясь на пятках и направляясь в противоположную ото всех сторону.

***

Несмотря на общую атмосферу праздника и счастья, настроение Тэхена как никогда гармонировало с названием ночного клуба, за бронь в котором Минхо едва ли не продал душу. Клуб «Void» располагался относительно близко к побережью, но путь до него занял добрые полтора часа, за которые компания, собравшаяся в лимузине, испытала 51 оттенок неловкости. После отбытия Георгия, а впоследствии и отговорки в виде красот природы Намджуну, Тэхену и Чонгуку все же пришлось столкнуться «лицом к лицу», потому что Юнги и Чимин через полчаса болтовни ни о чем, без зазрений совести начали самозабвенно целоваться, вроде бы не смущая присутствующих, но накладывая определенную ответственность, больше не являясь связующим звеном присутствующих. По началу Намджун еще пытался завязать беседу ненавязчивыми вопросами о жизни, но как-то случайно коснулся темы знакомства Чонгука и Тэхена, что значительно подкосило непринужденность беседы, после чего, осознавая свой промах, парень просто молча уставился в телефон, ссылаясь на срочные дела по работе. Чонгук и Тэхен же, невольно погруженные в больную тему, друг на друга оставшуюся часть пути старались даже не дышать, не то что поддерживать хоть какой-то диалог. В общем, к моменту, когда лимузин остановился у ярко переливающегося в темноте ночного клуба, Тэхен уже четко представлял, чем он займется внутри. Напьется. Сегодня, к счастью, есть официальный повод, так что даже Богом не сможет обвинить его в неподобающем поведении. От этого его настроение даже немного улучшилось, выходил из белоснежного лимузина Тэхен с широкой улыбкой на лице, красноречиво восторгаясь сделанным старшими выбором заведения. Джин только кивнул головой на его похвалу, беспокойно поглядывая на не столь радушного Чонгука, выходящего следом, а вот Минхо едва ли не запрыгал на месте, похлопывая Тэхена по спине и по-хозяйски приглашая внутрь. Оказавшись внутри, присвистнул даже не особо воодушевленный Чонгук, с приоткрытым ртом осматривая массивный декоративный элемент на потолке, который уже подвыпивший Чимин сейчас же окрестил «офигенным светильником». Минхо и Тэхен, выполняющие функцию мамы-утки, первыми пошли сквозь толпу, пробираясь ближе к лестнице в VIP-зону, а Джин, подталкивая замешкавшегося у входа Чонгука и подлетевшую к нему Еин, завершал процессию из корейцев, чтобы никто не потерялся. Тэхену клуб понравился сразу, прямо с порога, но VIP-зона стала финальной точкой в его очарованном сердце. Так как весь левый балкон был снят только для них одних, тут было достаточно просторно и совсем не пахло потом, как это бывает в толпе, кроме того справа от лестницы нашелся их персональный бармен, факт чего привел Тэхена в восторг. На радостях он даже несдержанно воскликнул, быстрым шагом подходя к Богому и утягивая его с собой, чтобы скорее «начать все пробовать». Джи Хан почти сразу присоединился к ним, а вскоре подтянулся и, наконец отлипший от Чимина, Юнги, на лице которого застыла какая-то глупая, совсем не свойственная ему улыбка, о значение которой могли только предполагать. После пары стаканов сладковатого рома с запоминающимся названием «Havana Club», а также последующего хита Камилы Кабельо, подкашивающиеся ноги Тэхена сами понесли его в пляс, что, впрочем из их «мужской» компании не поддержал никто, зато на ура восприняли Минхо и Чимин, уже начинающие скучать. Громкая музыка, свет софитов, алкоголь в крови и собравшаяся компания «без комплексов» сделали свое дело, всего через пару минут Тэхен практически не ощущал тела, отдаваясь музыке и Чимину за спиной, который и сам уже мало что соображал, откровенно заигрывая с другом и подоспевшей Еин, которую уже через пару секунд забрал Минхо, прекрасно ладивший с девушками вопреки своей ориентации. Совсем скоро к ним присоединились и еще пару десятков людей, которые просто не поместились на правом балконе VIP-зоны, и с позволения Джина были запущены на площадку. В толпе расслабленный мозг окончательно отключился, голова Тэхена запрокинулась, а глаза блаженно прикрылись, на какое-то время его отпустили и напряжение, и стыд, идущие по пятам с самого приезда на Миконос. Песня сменяла песню, но усталость не приходила, наоборот, от трека к треку по телу все больше разливался огонь и азарт, Тэхен уже осознанно заигрывал с Чимином, на что тот лишь посмеивался и подыгрывал. Со стороны это могло показаться странно даже самому Тэхену, если бы на месте Чимина был буквально любой другой человек. Странно и двусмысленно, но только не для этих двух «подружек-пьянчужек», для которых подобное поведение было обыденным и тысячу раз обговоренным. На самом деле, Тэхен уже не раз благодарил небеса, за то, что в свое время не потерял расположения Чимина и сохранил дружбу с ним, пусть и не такую ярко выраженную в повседневной жизни, но переливающуюся всеми цветами радуги, как бы это не прозвучало, когда душа пела. Конечно, всю невинность этих заигрываний понять было дано далеко не каждому, поэтому через пару минут к ним пробирался достаточно пьяный Богом, хоть и нехотя, но расталкивая людей. - Шоу начинается, - закатывая глаза, прошептал в ухо Чимину Тэхен, немного отстраняясь и подхватывая своего едва ли не упавшего на пол парня, что гневно матерился на корейском. – Богоми~! Наконец-то ты заметил меня! Ты пришел танцевать? Я уже заждался тебя! – задорно прокричал Тэхен, проезжаясь по лицу Богома смазанным поцелуем, и ухватывая за обе руки, чтобы утащить в толпу. Пак, не ожидавший такого энтузиазма и явно пришедший на разборки, а не поплясать, замешкался на пару секунд, чем Тэхен и воспользовался, вовлекая того в граничащий с неприличным танец, всячески двусмысленно прикасаясь и мимолетно целуя, словно бы крича всему миру о степени их близости, отчего сердце Богома беспомощно заекало и потеплело, а сам он вторя своему парню пустился «в пляс». Неперестающий хихикать Чимин, потеряв своего главного партнера кинул взгляд на барную стойку, где расположился его ряженый, с бокалом виски в руках, что все это время бесстыже наблюдал за их с Тэхеном танцем, словно пришел кино посмотреть. Чимину бы оскорбиться такой холодности, ведь в глазах Юнги не было и тени ревности или досады, как у того же Богома, но стало почему-то не грустно, а смешно, что скрывать блондин и не стал, заливаясь смехом и продолжая наблюдать за безмятежным лицом своего парня-мужа. Отсмеявшись, на лице Пака расцвела другая, уже совсем не такая светлая улыбка, а глаза призывно блеснули в темноте. Юнги, конечно, заметил это, а после кивка Чимина в сторону закрытых кабинок личного характера, понял и к чему тот клонит. Было немного неправильно бросать всех в самый разгар вечера, но это был день Юнги и Чимина в конце концов, поэтому допив свое виски Мин отдернул пиджак и нырнул в толпу, в направление, где скрылся Чимин. Сидящий рядом Джи Хан ничего так и не понял, разглядев лишь задернувшиеся за спиной Юнги занавески в другом конце зала… Джи Хану и хотелось бы остаться в стороне и не танцевать, но все его «собутыльники» теперь окончательно растворились в толпе, а новых парень не нашел, поэтому ему волей-неволей пришлось со вздохом присоединиться к всеобщему безумию. Сидеть у бара в одиночку было слишком грустно, да и оставшись один на один с собой, он все чаще ловил себя на том, что почти безотрывно наблюдает за танцующим Минхо, которого, находясь у бара, было прекрасно видно в толпе. И не то, чтобы это что-то значило или меняло, но смотреть на него парень из принципа не хотел. Это не могло закончиться ни чем хорошим, и он прекрасно понимал это, а потому решил обезопасить и других людей и свою собственную психику от всяких «случайностей», которые вблизи с Минхо случались с поразительной периодичностью. Впрочем, «вблизи» оказалось обширнее, чем Джи Хан изначально предполагал. Несмотря на все свои усилия уйти как можно дальше от Чхве, столкнулись они буквально через десять минут в обстоятельствах, о которых Джи Хан искренне знать не хотел. И говоря «искренне» он не кривил душой ни разу, ведь увидеть брата своей бывшей жены, а по совместительству еще и своего бывшего, который всю свою жизнь утверждал, что он гей, в компании двух девушек в направление кабинок, в которых недавно скрылись Юнмины – это явно то, что он знать не хотел. Особенно в состояние алкогольного опьянения без хоть одного знакомого лица в толпе, из-за которого он мог бы заставить себя сдержаться. - Неужто, наконец, одумался? – со всем ядом, который мог быть переданным его словарным запасом английского языка, громко спросил Джи Хан, преграждая путь веселой тройке, - Или вы, девочки, ведете его на курсы макраме? - Какие люди! – словно и не уловил издевки Минхо, расплываясь в широкой улыбке, и отвечая так же на английском, - Джи Хан, милый, зачем быть таким букой? Хочешь с нами? Так и скажи, девочки вряд ли будут против, правда? Словно в подтверждение девушки, находящиеся в объятиях Минхо, захихикали, с хитрецой глядя на Джи Хана. - А ты уверен, что потянешь, если я пойду с вами? – не растерялся он, двусмысленно приподнимая брови и расплываясь в улыбке, когда лицо Минхо, напротив, перекосила гримаса. - Что ж, ты прав, на всех троих меня может не хватить, простите, девочки, - холоднее чем до этого, но все же сохраняя вежливость, кивнул Минхо, сухо улыбаясь и отходя от всех троих куда-то в сторону бара. - А вы что застыли? Он пошутил, я с вами никуда не пойду. – как только спина Минхо скрылась в толпе, огрызнулся Джи Хан, понимая, что выпить ему сейчас явно не удастся. Девушки только странно покосились на него и через секунду уже пропали из виду. Зато Чхве словно и не пересек ползала, прячась за парой десятков человек, его темная макушка так и стояла перед глазами Джи Хана даже когда тот присел на барный стул, перекидываясь парой слов с барменом. С этого момента До даже не пытался не смотреть в сторону Минхо. Это было бесполезно. Где-то с полчаса Чхве просидел за барной стойкой, откровенно говоря, накидываясь до полусмерти, что Джи Хан и хотел бы не приписывать себе, как личную победу, но все же сдержать удовольствия не мог. Почему-то, несмотря на все случившееся за последние пару лет, внутри по прежнему грело от мысли, что Минхо не все равно. Так было всегда, сколько Джи Хан себя помнил, и оставалось неизменным до сих пор, что в другой ситуации заставило бы его самого ужаснуться, но сейчас вызывало лишь приятное покалывание на кончиках пальцев. Впрочем, ужаснуться себе парень сумел буквально через двадцать минут, ведь покончив с выпивкой, Минхо вернулся на танцпол, и в этот раз отрывался еще в пять раз развязнее, чем до этого. Он и раньше вел себя неприлично, а теперь и вовсе пустился во все тяжкие, при этом каким-то невообразимым образом сохраняя гибкость и грацию, так что у Джи Хана в какой-то момент потекла слюна. Без шуток, из-за того, что рот был приоткрыт слишком долго из него начало капать, что привело До в чувство и заставило смутиться настолько, что выпить было просто необходимо. По-хорошему, парень понимал, что выпить еще будет ошибкой, но оторвать глаз от Минхо уже не мог, а смотреть и дальше грозило ОЧЕНЬ БОЛЬШИМИ проблемами. Идти к VIP-бару было рискованно, слишком близко с ним отирался Чхве, поэтому Джи Хан решил спуститься вниз, чтобы выпить там, а заодно и дать отдохнуть своим несчастным глазам, которые пострадали от владельца за этот вечер больше, чем за три года работы за компьютером по десять часов в сутки. Внизу оказалось еще хуже, чем в VIP-зоне, что в принципе и так было очевидно, но все же поразило Джи Хана до глубины души. Дело приближалось к четырем часам ночи, но, несмотря на это, людей меньше не стало, они лишь начали вести себя неадекватнее, чем обычно. Помещение буквально пропахло потом и смесью разномастных духов, а танцы походили не на ритмичные движения в такт, а на ритуальные танцы индейцев у костра. Алкоголь в баре оказался не лучше, качество говорило само за себя, поэтому после десяти минут в аду, Джи Хан едва ли не в припрыжку возвращался в VIP-зону, с любовью в глазах оглядывая собравшихся здесь пару десятков человек. Правда, радоваться долго не пришлось, так как глаза уже по привычке почти сразу отыскали злополучного Чхве Минхо в толпе, и, видит бог, Джи Хан не хотел всего произошедшего далее. Во всем случившемся был виноват один только Минхо, и в этом Джи Хан готов поклясться в суде. Да, может быть, он и проявил слабость вот так без разбора подлетая к ничего не подозревающему парню, на котором Минхо двусмысленно повис, и ломать тому нос было крайней мерой, но До ведь просто был в состояние аффекта, это могут подтвердить все окружающие. И в первую очередь, пришедшие на помощь Чонгук и Джин, один из которых словно ждал момента, чтобы подраться, а второй пытающийся остановить все это безумие. Сам же Джи Хан от поддержки из вне окончательно убедился в собственной правоте и кинулся к уже наступающему яростному Минхо с кулаками. Чонгук же взялся за парочку ребят, выбежавших из толпы на помощь пострадавшему парню и Минхо. И взялся конкретно, остановить его не могли и Джин и оказавшаяся рядом Еин, причем сообща. Благо, Богом и Тэхен, танцующие в паре метров, подоспели вовремя… -… Твою мать! – только и мог вскрикнуть Богом, и продолжал повторять это каждые пятнадцать секунд, едва оставаясь на ногах и держась за стоящих рядом людей, так как выпил даже слишком много, в то время как Тэхен со всей силы расталкивал Минхо и Джи Хана сцепившихся еще после того, как нос парня рядом хрустнул. - Еин, неси бутылку, кажется, без кровопотери Чонгук не остановится! – кричал Сокджин не то в шутку, не то всерьез, пытаясь оторвать младшего от одного из «вступившихся», который поставил под глазом Джи Хана приличный синяк, прежде чем на него накинулся Минхо. - Я сейчас вызову охрану, немедленно прекратите! – пищала женщина в толпе, прерываемая короткими возмущенными вскриками, вроде: «Чертовы гомофобы, так им и надо!», так как вступая в драку Джи Хан кинул какую-то неосмотрительную фразу вроде: «Чертовы пидорасы!», обращаясь, конечно, исключительно к Минхо, но вызывая явное неодобрение всех несведущих. Где-то между всеми ними бегал Намджун, то пытаясь разнять дерущихся, то успокаивая толпу на английском, то безвольно опуская руки, уже представляя, чем это все для них обернется. Наконец, Тэхену удалось оттащить Джи Хана от Минхо, лицо которого раскраснелось не только от прилившей крови, но и из-за пары ударов по нему, с силой запихивая одного в сильные руки Намджуна, а другого - в ненадежные, но все же необходимые тиски рук Богома, после чего, хоть и нехотя парень двинулся ко все еще бушевавшему Чонгуку. Охрана была уже на подходе, так что вмешательство Тэхена было явно необязательным, но и просто оставаться в стороне было как минимум некрасиво. Кроме того, в порыве гнева Чонгук уже довольно сильно толкнул Джина и был совсем негалантен с Еин, пытающейся призвать к его разуму, так что промедления могли стоить серьезной ссоры на пустом месте. - Отойди, - подбегая к борющейся с Чонгуком Еин воскликнул он, что есть силы толкая Чонгука в бок, отчего тот полетел на пол, к счастью разжав руки и отпуская парня, которого бил до этого. Не удержавший равновесие Тэхен, рухнул рядом, больно ударяясь об пол и достаточно громко, чтобы Чонгук услышал, вскрикивая: - Прекрати, наконец! Ты хочешь ударить не его! Чонгук, взгляд которого был расфокусирован еще секунду назад, встрепенулся, голова дернулась в направление Тэхена, лежащего рядом, после чего парень с невероятной для его пьяного тела быстротой, оказался на Тэхене, занося кулак для удара. Ким не стал пытаться защититься, частично понимая, что заслужил это, что возможно и послужило причиной, почему Чонгук его в итоге так и не ударил. Пару секунд в его черных глазах явственно боролись ярость и призрение, после чего он сам, без чье-либо «помощи», опустил руку, слезая с Тэхена и почти что добровольно сдаваясь подоспевшим охранникам. Странное чувство дежавю накрыло Тэхена в эту секунду, глядя на прямую спину младшего, но подумать об этом хорошенько ему, конечно же, не дали, поднимая с пола и скручивая руки. Его, как и всех участников драки во главе с все еще источающим ярость Джи Ханом, как раз подвели к лестнице на выход, когда из толпы вынырнула растрепавшаяся светлая макушка Чимина и идущего за ним Юнги. - А что здесь, собственно, происходит?

***

Из клуба их, разумеется, выгнали. А так как в Греции не то что не любили, а откровенно презирали драки и пьянки, всех парней и Еин выселили из отеля буквально на следующее же утро. Благо родители Юнги и Чимина улетели одним из ночных рейсов, так что не увидели всего позора своих детей, за что Чимин благодарил небеса. На Миконосе оставаться после всего произошедшего откровенно не хотелось, кроме того, парней обязательно бы настигла дурная слава после такой громкой драки, только по счастливой случайности и благодаря не малой сумме из кошелька Богома (спасибо Тэхену) не дошедшей до местной полиции, так что единогласно было решено сменить место отдыха на ближайшую неделю. Причем, сменить решили не город - страну. - Зато посмотрим еще одно курортное место, не так ли? – с фальшивым оптимизмом в голосе говорила Еин днем следующего дня, берясь за ручку чемодана, - Жаль только, что я не смогу полететь в Тайланд вместе с вами… Но я уверена, что все дела решатся в течении пары дней, и я снова вернусь! Чонгук только понуро кивнул на это, пряча под длинной челкой синяк у виска, не маскирующийся даже тональным кремом. Оставаться без Еин сейчас было все равно, что в лесу, полном волков, без ножа или ружья. Объясняться рано или поздно придется, и без Еин все отмазки вроде «напился» или «за своего вступился» явно не прокатят. Парни начнут спрашивать о его неадекватном поведении, оно и не удивительно, вот только что сказать, Чон до сих пор не придумал. Не говорить же правду о том, что просто не выдержали нервы, и злость за собственное бессилие взяла верх… - Послушай, Гукки, ты уверен, что не хочешь полететь со мой? – словно в подтверждение подозрений Чонгука спросила Еин, поглаживая парня по плечу. К слову, она не спрашивала о случившемся вовсе, что даже удивило Чонгука вначале. Только позже, когда она сообщила, что должна уехать на несколько дней, он осознал всю глубину своего провала. Еин всегда была слишком умна и то, что она не спросила о произошедшем, говорило лишь о том, что все было понятно и без слов. И это явно ранило девушку, в особенности это было заметно по поджатым губам и то и дело опускающимся вниз глазам. Чонгук понимал, что виноват, но не понимал, что делать. Причем и с ней и с самим собой. Потому и не извинялся. Вообще ничего не говорил. - Нет, Еин, Чимин не простит мне такого предательства, - как-то грустно улыбнулся он спустя минутное молчание, - Но я буду очень ждать твоего возвращения! Правда! – словно это могло убедить хоть кого-то, добавил он горячо, на что Еин лишь снова поджала губы. - Я вернусь, как только смогу, не скучай, Гукки. И вроде она обняла его на прощание и даже в щеку поцеловала, но на душе у Чонгука стало еще гаже чем до, он моргнул пару раз и вздохнув, поплелся к такси, которое должно было привести его в отель, находившийся буквально в паре кварталов. К сожалению, билетов на всех на сегодняшний рейс до Таиланда не нашлось, поэтому парни с горем пополам устроились в одном из отелей для туристов, где администрации было все равно на статус своих постояльцев, что радовало мало. Впрочем, выбирать не приходилось, отель, где они жили раньше, на удивление быстро, оповестил все приличные заведения о «кучке неадекватных корейцев, разнесших половину клуба»… Весь следующий день Чонгук, как и все, страдал от похмелья и невыносимой головой боли. Единственными, кто были в относительном порядке, оказались Джин и Намджун, поэтому они, в качестве наказания, бросили друзей страдать в одиночку и на целый день пропали, как выяснилось позже, чтобы осмотреть город напоследок. - Чонгукки, ты в порядке? - когда за окном уже стемнело, в комнату Чонгука заглянула светлая макушка Чимина. - Я в норме, - кивнул ему младший, с таким лицом, словно он только что выпил стакан лимонного сока. - Хорошо, - коротко улыбнулся Пак, делая шаг в номер и прикрывая за собой дверь, чем разрушил шаткую надежду Чонгука отвертеться от разговора, - Я могу спросить кое-что? - опускаясь на край кровати, спросил Чимин. Младшему не оставалось ничего другого, он просто безропотно кивнул, и как показалось Чимину, инстинктивно сглотнул слюну. - Это ведь из-за него, да? Чимин предпочел не называть имен, не уточнял предмет разговора, да и в целом дал Чонгуку возможность свернуть разговор, но поступить так Чон, конечно, не мог. - Немного. Точнее, нет. - Понятно, - невесело ухмыльнулся Чимин, отмечая, что Чонгук на него совсем не смотрит. - Прости, что спрашиваю. Все переживают, но никто не понимает причин твой вспышки… - Пусть так и будет. - закивал Чонгук, - Или лучше скажи им, что я пьяный буйствую, все равно в таком состоянии меня почти никто не видел… Чимин хотел было возразить, что "почти никто" как раз видел и все поймет, но сдержался, часто кивая и приободряюще улыбаясь. Он не мог не чувствовать долю ответственности за происходящее, так как именно они с Юнги настояли на том, чтобы и Чонгук и Тэхен поехали вместе, поэтому должен был предполагать, что такой исход вероятен. Удивительно, что они не подрались вчера, хоть на то и были все шансы, и говоря откровенно Чимин даже не знал, радоваться или переживать, ведь так просто все это, вероятно, не могло закончиться. Но влезать в этот раз он не хотел. Его друзья уже даже не студенты, они взрослые люди, советовать которым попросту бесполезно, так что он и не будет. Главное, чтобы ставший в последнее время слишком заинтересованным в этом вопросе Юнги неожиданно не вступил в игру…

***

В коридоре было тихо. Темно и тихо. А еще пусто. Неудивительно, ведь на дворе почти рассвет, все нормальные люди сейчас спят. Все, но только не Тэхен. Хотя, с чего это вы взяли, что Тэхен - нормальный человек? Сам Ким уже давно смирился с тем, что понятия «нормально» и «он» – диаметрально противоположны. И ему это нравилось. Нравилось, когда говорили, что он странный, нравилось делать вещи, которые другим могут показаться смущающими или неловкими. Он умел использовать это в свою пользу, поэтому не мог не любить вводить людей в ступор всего парой слов или жестов. Вот только в этот раз играл он не с безымянными людьми, а с самим собой, и что-то эти его «игры» перестали вдохновлять с каждым днем все больше и больше… Порой он настолько поражался тому, что делает, что всерьез задумывался о расстройстве личности… Иначе как объяснить, что сейчас он стоит у приоткрытой двери и вслушивается в сбивчивое дыхание и периодические стоны парня внутри. Зачем он вообще встал в это время с кровати? И зачем решил пройтись по этажу именно в направлении номера Чонгука? Тэхен догадывался. Даже был почти уверен. Чонгук научил его многим хорошим вещам, но кроме этого подарил одно ужасное качество: собственничество. Оно и до этого периодически накрывало Тэхена, когда дело касалось близких ему людей, а уж после разрыва с Чоном – это приобрело ненормальный характер. Опять-таки, не со всеми, но в разы сильнее, чем раньше. Чонгук был словно желанная игрушка, которая постоянно дразнит маленького ребенка с витрины, но потрогать ее можно только в магазине, ведь средств, чтобы забрать ее себе, у ребенка попросту нет… И это раздражает. Еще больше раздражает то, что сейчас с этой игрушкой играет кто-то другой, и Тэхен ничего не может сделать. Да и не смог бы. Не потому что не хочет, а потому что понимает – хозяином игрушки он уже не станет. Когда был шанс – он его не использовал, а сейчас… Это будет просто издевательство. Чонгук все-таки не игрушка, и как бы Тэхену не хотелось с ним поиграть, он не может позволить себе вновь причинить вред этому человеку. Для этого достаточно самого себя. Вот и остается стоять под дверью темной ночью и рассматривать Чона в щелку двери. Хорошо хоть, что Еин уехала на пару дней. Тэхен бы выломал эту дверь и набил Чонгуку морду, если бы увидел в его постели эту девушку. Ибо Тэхен собственник! Да, это так! Чонгук дернулся, негромко всхлипнул и сжал простыни в кулаке. Ему снова снится кошмар. Тэхен вздохнул. Он не будет делать этого… Дверь чуть заскрипела, когда Тэхен открыл ее шире и тихо проскользнул в номер. Первые лучи солнца только пробивались в распахнутое окно, в комнате еще царил приятный полумрак. Тэхен вздохнул. Ни. За. Что. Он не будет этого делать. Только не снова! Чонгук тихо простонал, сворачиваясь в кокон. Он что-то прошептал одними губами, но старший не расслышал его. Ничего не мог расслышать, кроме тихих всхлипов и вздохов. С ним такое бывало. Еще тогда, два года назад. Это случалось нечасто, но все равно имело место быть. Иногда раз в месяц, иногда сокращалось до двух в три месяца… И Тэхен, как сейчас, помнил каждый. Каждую чертову ночь, когда просыпался от этих невнятных бормотаний и хлюпаний носом. Сам Тэхен говорил во сне очень часто, а еще обожал закидывать конечности на того, с кем спал, вне зависимости от степени их близости, так что Чонгук к этому настолько привык, что иногда не просыпался даже, когда Тэхен выпихивал его из кровати, и он летел сидалищем на пол… Но сам Чонгук спал тихо. Поэтому Тэхен просто не мог оставаться равнодушным, когда сквозь сон улавливал знакомые звуки. Чонгук, как и сейчас, обычно отворачивался от него, перекатывался на самый край кровати и сворачивался в клубок, всхлипывая и сжимая кулаки так сильно, что на утро на ладонях оставались красные отметины. Он редко просыпался в таком состоянии, порой наутро даже не помнил того, что ему снился кошмар, но Тэхен этого бы не смог забыть. Эта была слабость Чонгука, одна из немногих, и называйте Тэхена после этого как хотите, но она ему нравилась. Чон всегда был откровенен с ним, но казался каким-то до невозможности пуленепробиваемым. Ему было все нипочем. Он был открыт, но в то же время закрыт. И это бесило Тэхена, ведь он хотел узнать о младшем все. От и до. Поэтому всякий раз, когда видел его слезы или «глаза на мокром месте», тихо радовался. Не тому, что Чону плохо, а тому, что они стали ближе. Пусть на шаг, но ближе. А еще большее удовольствие Тэхену доставляло стирать эти слезы. В случае с кошмарами у него была разработана определенная методика, которой он и пользовался каждый раз, когда заставал младшего в таком состоянии. И он не будет делать этого сейчас! Не будет. Прошла минута. Две. Чонгук начал метаться, кошмар достиг своего пика. - Чертов Чон Чонгук! Сколько, мать его, можно?! Чертыхнувшись, Тэхен тихо присел на кровать рядом с парнем и тяжело вздохнул. Сейчас было самое время запихнуть ненормальность куда подальше и пойти спать в свою постель, а не успокаивать спящего бывшего. И он бы так и сделал, но… Парень опустился на соседнюю подушку и повернулся к Чонгуку, лежащему сейчас спиной к старшему. Главное, чтобы Чон не проснулся. Пусть он не проснется, иначе Тэхен не выдержит этого позора! Брюнет придвинулся чуть ближе. Аккуратно положил на плечо Чонгука свою ладонь. Тот зашевелился, но не проснулся, продолжая мелко вздрагивать. Тэхен, едва касаясь, погладил его руку, проходясь по всей длине и накрывая чужую, сжатую в кулак ладонь своей. Шаг один – выполнен. Спустя пару секунд, Ким придвинулся вплотную. Он грудью почувствовал частые вздохи младшего, а всхлипы теперь звучали громко и отчетливо. Тэхен сглотнул вязкую слюну и приподнял голову, коснувшись губами шеи младшего. Господи, от него все еще пахло этим чертовым еловым одеколоном и кофе. Как и два года назад! Некоторые вещи, очевидно, никогда не меняются… Оставив пару невесомых поцелуев на шее младшего, губы Тэхена нашли чужую мочку уха, чуть прикусывают ее. - Все хорошо, я держу тебя… - хрипло прошептал Тэхен прямо в ушную раковину Чонгука. Одна секунда. Две. Метавшийся ранее парень замер. Его тело напряглось, руки снова сжались в кулаки. Шаг два – выполнен. Осталась финалочка… - Все хорошо, помнишь? Я тут… Мышцы Чонгука расслабились, кулаки разжались, позволяя Тэхену переплести их пальцы, а голова облегченно упала на подушку. Ким, по обыкновению, уткнулся в шею Чонгуку, не говоря больше ни слова. Он помнил. Он додумался до этого только раз на четвертый. Первые три – нелепые попытки успокоить общими словами, вроде «Тише, милый, я с тобой» или «Все будет хорошо», которые либо вообще не действуют, либо неприменимы конкретно к Чону. Они ему не помогают. И поцелуи не помогают. И просто объятья. Тэхен пробовал. Он уже точно не помнит, что сказал в тот самый первый раз, когда устал шептать что-то милое и почти в голос выругался, обращаясь к спящему младшему со словами вроде: «Чего тебе надо-то?!»… И это подействовало. Тот перестал метаться, расслабленно откинулся назад, позволил обнять себя… Позже Тэхен понял, что Чонгуку просто необходимо прямое обращение. Из разряда: «Помнишь?», или «Знаешь?», или «Слышишь?». Иначе он не успокаивался. Со временем, с практикой, Тэхен нашел самый быстрые способ успокоить младшего, подобрал нужные слова, и иногда, даже не до конца проснувшись, уже на автомате, выполнял этот ритуал… Теперь Чонгуку требуется еще каких-то минут пять-семь, а после можно отпустить его и снова делать все, что угодно. Он будет спать своим обычным сном, не воспринимая никакие внешние раздражители. И Тэхен дал ему эти пять минут. Дал даже больше, ведь на шестой минуте, рука Чонгука опустилась на его талию, сам он развернулся к старшему и уткнулся носом тому в плечо. А Тэхен начал медленно умирать. Все противопожарные сигнализации внутри него орали благим матом, но сдвинуться с места парень был просто не в состоянии. Еще чуть-чуть… - Спи… - сонно пробормотал Чонгук, укладывая голову поудобнее и глубоко выдыхая. Тэхен перестал даже дышать. Проснулся?! – било по вискам, а мозг уже судорожно придумывал минимум двадцать объяснений его нахождения здесь… Но Чонгук не спрашивал. Он продолжал спать. Правда, до Тэхена это дошло не сразу, и он еще минуты две еле дышал, чтобы стать максимально незаметным. Позже он понял, что Чонгук и раньше говорил нечто подобное, когда Тэхен не мог уснуть после успокоения младшего. Как правило, Чон не помнил этого на утро, но он довольно часто говорил именно это «Спи» во сне, вероятно, в благодарность Киму. Когда оцепенение спало, Тэхен осторожно скинул руку младшего с себя и тихо поднялся на ноги. Пульс, не переставая, бил по ушам, дыхание было все еще сбивчивым, а ресницы подрагивали от переполняющих Тэхена эмоций. Он в последний раз покосился на спящего Чонгука. Вряд ли он еще увидит его в таком виде. Отпуск не вечный, завтра (точнее уже сегодня) они улетят на Самет, а там останется неделя – и все. Все вернется на круги своя, и Тэхен с Чонгуком пересекутся разве что на каком-нибудь особо значимом для Юнминов празднике, лет этак через пять. То, что у них много общих знакомых – вовсе не значит, что они будут видеться. Два года до этого же не пересекались… Даже если и увидятся – определенно не в спящем состоянии. Тэхен хмыкнул. Когда он сбегал – он не думал о том, что ему будет чего-то не хватать. Точнее, понимал, что поначалу будет тяжко без Чонгука, но со временем это пройдет. Оно и прошло, в этом он не ошибся. Тоска конкретно по самому Чонгуку притупилась. Но вот такие вот мелочи – отпечатались под коркой мозга Тэхена и постоянно вылезали наружу, заставляя сравнивать настоящее с прошлым, подвергать сегодняшнее счастье сомнениям. Сейчас лучше, чем было тогда? Осознание того, что вот такого – спящего и спокойного Чонгука Тэхену больше не увидеть, пришло чуть раньше, чем мысль о том, что скоро во флешбеках, мучающих Тэхена целых полтора года, произойдет пополнение, и только одному богу известно, когда его отпустит это чувство неполноценности без этих моментов… Закрываясь, дверь почему-то не скрипела. Из оставшейся щелочки уже вполне уверенно прорывался слабый луч света, поэтому Тэхен не вглядывался внутрь комнаты. Теперь пора было притвориться обычным человеком и пойти спать в свою постель. Тем более, она не холодная и пустая, как это обычно бывает в фильмах, а мягкая и теплая, с ворчащим даже во сне Богомом. Тэхен хмыкнул. Неа, он с ним совсем не из-за денег или связей. Это все, конечно, очень приятное дополнение, но главная причина именно в том, что Тэхену не хочется большего от Богома. Его устраивает то, что есть. Он милый и заботливый, временами занудный и недовольный, умный, красивый, серьезный, но несмотря на это веселый… Почти идеальный! И Тэхену с ним хорошо. И кажется нет проблем, но… Просто идеальный сейчас лежит на другой кровати, и отходит от ночного кошмара…