здесь и сейчас

Они напоминают типичную пару «босс – секретарша» из сальных историй. Ино – невыразимо красивая голубоглазая блондинка с тонкой талией, накаченной задницей, большим бюстом; питается мужским вниманием на завтрак, обед и ужин, мастерски флиртует и совершенно очаровательно улыбается; пожалуй, небольшое отличие ее от общепринятого канона состоит в том, что она весьма умна и проницательна, а также остра – порой даже чересчур – на язык. Шикамару – занятой каждую минуту руководитель огромной компании, гений, что унаследовал бизнес отца с малых лет; серьезный, закрытый, сдержанный; почти не появляется в офисе, оставляя бытовые дела на своего зама, тратя время или на самообразование, или на улучшение партнерских отношений, или, что чаще всего, на ничегонеделание. Надо заметить, что последний факт никак не мешает его бизнесу процветать. Это тот директор, к которому невольно проникается уважением каждый, увидевший его на рабочем месте. Только есть одно «но», отличающее их от героев пошлых анекдотов – они ни разу не трахались. Шикамару не шлепал ее по упругой, крепко обтянутой тонкой тканью заднице, а Ино не сидела на его столе рядом, сложив ногу на ногу в вопиюще короткой юбочке и сетчатых колготках. Никогда. И если их спросит кто-нибудь – почему? – они не найдут ответа. Сами не знают. Потому что дрочат друг на друга каждый раз, как появляется возможность. Разумеется, тайно. Может быть, потому, что друзья детства так не делают. Они знакомы, наверное, вечность; их семьи, вместе с семьей его зама Чоджи, были дружны примерно столько же; с самого рождения между ними тремя существует незримая связь, делающая их отношения особенно теплыми и доверительными. Вместе ходят в садик, в школу, в университеты поступают разные, но контакт не теряют, встречаясь пару раз в месяц. Ино делится успехами в учебе и на личном фронте, Чоджи готовит на кухне в собственной квартире, Шикамару лежит на диване, словно кот, уснувший неглубоким сном, а потому ловящий ушами каждое слово. И их отношения не всегда бывают идеальными, приторно-сладкими, они много ругаются и порой сильно, но для настоящей долгой дружбы подобное естественно и неотъемлимо. Может быть, потому, что они оба никогда не интересовали друг друга в любовном плане. У Ино всегда есть кто-то, с кем она проводит ночь, кто дарит ей цветы (что, по мнению всех, в том числе и ее самой, нестерпимо банально, ведь ее семья владеет цветочным бизнесом) и подарки. Шикамару ей никогда ничего не дарит, максимум – шоколадку на день рождения, слушая потом крики про намеки на большой вес. Он готов быть рядом в любое время суток, стоит ей только позвонить или написать, готов решить ее проблемы (которых у нее всегда почему-то набирается вагон и маленькая тележка); он ей кто угодно – жилетка, крепкое плечо, стена, за которой можно укрыться, но не парень, не любовник, нет. В универе у Шикамару была девушка Темари – строгая, вспыльчивая, нежная только к нему и своим братьям. Она постоянно язвила Ино, а та отвечала взаимностью, стремясь превзойти ее в остроумии; каждая их встреча была как борьба двух кошек, обнажающих когти и клыки. Темари считала, что ей совершенно необходимо указывать подруге своего парня на ее место, всем видом демонстрируя то, что он принадлежит ей, Темари, одной; Ино внутренне смеялась, зная – Шикамару принадлежит только себе самому. И им, его друзьям, немножко тоже. Но никому не удастся посадить его на цепь. Темари, при всем ее несомненном уме, не смогла либо же не захотела этого понять, оказавшись слишком властолюбивой девушкой. Они расстались спустя года три. Друзья отмечали это, по классике, в квартире Чоджи, и Шикамару тогда напился вдрызг, издав, при бурной поддержке не более трезвых приятелей, пьяную тираду о том, какие все женщины суки, и что теперь ему на них глубоко ф-и-о-л-е-т-о-в-о. Может быть, потому, что они всегда были настолько близки, что статус парочки получать не было смысла. Может быть. Они напоминают типичную пару «босс – секретарша» из сальных историй, ведь их первый раз происходит на его рабочем столе. Шикамару устает: ему приходится работать в офисе четвертый день подряд, что совершенно нетипично и потому невероятно утомительно. Приходить пару раз в неделю на час-другой ему нравится больше. Он знает – так нужно, цель оправдывает средства, и не позволяет себе жаловаться… …и все же Ино замечает что-то в его глазах, что заставляет ее остановиться, не выходя из кабинета, и задумчиво посмотреть на друга. – Ты в порядке? – А как ты думаешь? – издает смешок он. – Выглядишь так себе, – замечает Яманака и, положив папку с бумагами, подходит к Шикамару со спины; мягко кладет руки на напряженные плечи, большими пальцами слегка их поглаживая. – Сделать массаж, а, босс? Она сама не уверена, в шутку говорит это или серьезно, и ожидает услышать отказ, однако Нара, подумав пару секунд, согласно кивает: – Если не сложно. – Только сними рубашку. Она не вздрагивает, видя его обнаженную спину, и не краснеет – не впервой. Неторопливо водит руками, изредка проводя длинными коготками, усмехаясь, замечая мурашки; очерчивает линии лопаток, каждый позвонок; слегка щипает кожу, мнет ее, ребром правой руки резкими движениями разогревает, левой придерживая спину; нежно гладит шею, сжимает плечи, ногтями рисует узоры на спине; чередует сладость и боль, наслаждаясь процессом, словно игрой. Дышит тяжело, чувствуя приятный жар и тянущее ощущение в животе. Шикамару сдержан – он умеет играть в игры, за бесчисленными партиями в сеги научился контролировать себя. Прикрывает глаза, телом отдаваясь мягким рукам Ино, и думает. Другу о таком думать не стоит – он знает, и все же не может остановиться, представляя различные варианты продолжения. Ино наклоняется ближе; легкие пряди щекочут шею, доставая до ключиц; от волос ее пахнет чем-то сладко-цитрусовым. Дотрагивается до ушной раковины, чуть целует ее, очерчивает линию подбородка и медленно подбирается к губам. Шикамару непроизвольно приоткрывает их, и указательный палец девушки юрко проникает внутрь, где горячо и влажно, и, едва касаясь, водит по небу, зубам; она чувствует, как чужой язык гладит его, играется. Шикамару недолго позволяет ей; разворачивает кресло, заставляя Яманаку поспешно убрать руку, и тяжело смотрит, а затем резко притягивает ее к себе, надавливая ладонью на затылок. Языки сходятся в мокрой, неистовой борьбе, переплетаясь; они кусаются до крови, которую сразу же слизывают, они будто задыхаются, целуются так, словно впервые пробуют, ощущения настолько яркие, что хочется их испытывать еще и еще. Ино постепенно приближается к нему, наконец опускаясь на колени, разрывая поцелуй, чувствуя его слюну на губах, и чуть трясущимися губами пытается избавиться от ремня на его брюках; Нара помогает, приспуская их. Где-то на задворках сознания девушки появляется мысль, что даже член у него красивый, как и он сам весь, и тут же ускользает; он твердый, руки у нее в его и ее слюне, касаются его осторожно; Шикамару надавливает на затылок, так, что Ино почти касается члена носом; намек прозрачный – она улавливает его; нежно целует головку и тут же вбирает ее ртом, двигается ниже, не прекращая размеренное движение рук, сосет с видимым наслаждением, дышит прерывисто; одной рукой дотрагивается до яичек, гладит их, помогает кончиком языка, и слышит довольный стон Шикамару. Яманака отчетливо понимает – ей нравится быть тут, здесь и сейчас, нравится сидеть на коленях и смотреть снизу вверх на своего лучшего друга, отсасывать ему и дрочить, нравится чувствовать его вкус, нравится, что он почти не выдает своих чувств внешне, нравится видеть его взгляд, красноречиво, яснее всяких слов, говорящий, как сильно он ее хочет и любит, нравится чувствовать его руки, с силой сжимающие ее волосы, нравится смотреть на его натренированное тело, нравится его хотеть, нравится иметь возможность дотрагиваться, целовать. Она не знает, в какой момент стала мечтать об этом, в какой момент, касаясь себя, она начала представлять его пальцы вместо своих, но сейчас она в его кабинете, на коленках, и хочет, чтобы он ее выебал. Шикамару, чувствуя, что скоро кончит, аккуратно отталкивает девушку и, поднявшись, подает ей руку – она автоматически дотрагивается до нее и в следующую секунду оказывается сидящей на его столе, упираясь спиной в монитор. Он отодвигает его, давая Ино больше свободного пространства, и жадно целует, руками залезая под тонкую кофту, исследуя родное и одновременно совсем чужое тело, касается позвоночника, легко проводит пальцами вдоль него, чувствуя ее мурашки, заставляет девушку приподнять руки и снимает с нее совершенно ненужный верх одежды; Яманака, не теряя времени даром, расстегивает бюстгальтер, и он, вместе с кофтой, падает куда-то вниз. Шикамару тянет ее за мочку уха и влажными поцелуями спускается ниже, кончиком языка очерчивая контуры ключиц, лижет ареолы, зубами оттягивает соски, слегка сжимая их, наслаждаясь стонами Ино; ему едва хватает сил на эти прелюдии, хочется уже оттрахать ее, а потом еще раз и еще, но он уверен – ей так лучше. Нара отстраняется, любуясь подругой: грудь тяжело вздымается, губы приоткрыты, пальцы сжаты, взгляд молит о большем. Парень усмехается. Такой Ино ему нравится больше – молчит и готова беспрекословно сделать все, что угодно; и, стоит признать, видеть ее голой до стояка приятно – она невыразимо привлекательна. Вдвоем они избавляются от юбки и стягивают колготки, а затем и нижнее белье – насквозь мокрое. Ино, и не думая смущаться, широко расставляет ноги, с вызовом смотря прямо в глаза Шикамару; он совершенно не удивлен тому, что она вся выбрита, ведь свое тело для Яманаки – храм, о котором она тщательно заботится каждый божий день; смачивает два пальца слюной и медленно вводит, двигаясь внутри в таком же неторопливом темпе, давая ей как следует намокнуть; Ино тянется к нему и целует, кусая за нижнюю губу, бродя языком в его рту почти свободно – он слишком сосредоточен на пальцах, гладя ее изнутри, растягивая стенки влагалища; резким движением Шикамару отталкивает девушку, убирает руку и обхватывает член, легко дотрагиваясь головкой до сочащейся соками, словно медом, вагины, сразу же углубляясь дальше, держась за ее ягодицы; Ино чуть вскрикивает и обхватывает его руками за шею, горячо дыша, возбуждая его еще сильнее. Он трахает ее до неистовства, сильными рывками проникая внутрь, и девушка глухо стонет, закусывая губы, сдерживаясь, чтобы не кричать; Шикамару кончает ей на ляжки и чуть-чуть на стол. На обоих резко накатывает усталость. Ино утыкается головой ему в плечо и бездумно водит ногтями по груди и животу, слыша, как быстро бьется чужое сердце. – У тебя ведь есть салфетки? – тихо интересуется она. – Где-то были. Никто не шевелится. Время будто останавливается, спрятавшись, оставив их двоих наедине. Ни он, ни она не чувствуют себя неловко, им слишком хорошо, они слишком близки друг другу; обоим кажется, что то, что произошло между ними, просто запоздало и должно было случиться намного раньше. Шикамару мягко отстраняется, руками обхватив лицо Ино и смотря ей прямо в глаза – они счастливые и довольные, как у сытой кошки; нежно целует в лоб. – Одевайся, простудишься ведь. Он почти слышит, как она мурлычет в ответ.