Ответ

Цзинъи лениво повернул голову и мягко скользнул губами по щеке обнимающего его Сычжуя. — А-Юань, надо что-то делать с молодой госпожой, а то она может упорхнуть, — сказал Цзинъи, удобнее устраиваясь в тёплых объятиях, — мы ведь не хотим этого? Сычжуй легонько подул тому в макушку и покрепче прижал себе. — Конечно не хотим, но тут важнее другое — чего хочет сам А-Лин, — помолчав немного всё же отозвался Лань Юань. Несколько дней назад они с Цзинъи рассказали Цзинь Лину о своих к нему чувствах, а теперь ожидали хоть какого-то ответа. Услышав признание, Цзинь Лин покраснел страшно, пробормотал, что ему надо подумать, и, позабыв о правилах, куда-то умчался. Оставшиеся на месте Цзинъи и Сычжуй только встревоженно переглянулись, подивившись такой реакции. Они ожидали чего угодно: ругани, криков, презрительного взгляда и отвращения. А получили крайнюю степень смущения и неподдельный испуг со стороны Цзинь Лина. Это внушало надежду. Цзинь Лина три недели назад пригласили на обучение в Гусу, чему тот был рад, хотя и старался этот факт скрыть. Здесь были его единственные друзья, и как бы он не задирал нос, ему нравилось с ними общаться, тренироваться и ходить на ночные охоты. Сычжуй и Цзинъи присматривались, следили из-под длинных ресниц, ловили каждый жест Цзинь Лина. Молодой глава ордена Цзинь им искренне нравился. За колючей оболочкой скрывался искренний и добрый человек, честный, заботливый, очень ранимый. Они разглядели это в нём и полюбили. Любого. Всего и полностью. Хмурящегося, недовольно ворчащего, избалованного, но такого тёплого и настоящего. Отношения Лань Юаня и Цзинъи, кажется, росли и крепли вместе с ними, и когда они, смущаясь и краснея, признались друг другу в своих чувствах почти год назад, существенно ничего не изменилось. Только появились объятия за гранью дружеских, ласковые прикосновения и поцелуи — сотни поцелуев украдкой. Сычжуй уткнулся лбом в затылок Цзинъи и тихонько выдохнул: — Думаю, нам пора идти. Цзинъи в ответ только недовольно заёрзал, не желая вставать. Было слишком хорошо, тепло и спокойно сидеть так вот у одного из дальних источников, куда никто не заходит, смотреть на искрящуюся в лучах воду и тихонько переговариваться, нежась в ласковых объятиях и лениво целуясь. — А-Юань, вечер такой хороший, давай посидим так ещё немного? — негромко произнёс Цзинъи, накрыв ладонями сцепленные у него на животе пальцы Сычжуя. Тот в ответ только вздохнул, прижимаясь тёплыми губами к обнаженному участку шеи Цзинъи. Спорить не хотелось, как и покидать их уютное место вдали от чужих глаз. Воздух звенел тишиной и спокойствием, и глаза сами закрывались, поддаваясь расслабляющей атмосфере. Цзинъи начал напевать какую-то неизвестную убаюкивающую мелодию, которую явно придумывал на ходу и легонько поглаживал ладони обнимающего его Сычжуя. Они сидели так ещё какое-то время, греясь в последних солнечных лучах и нежности друг друга, а потом где-то неподалёку хрустнула сухая ветка и послышалось тихое ругательство. Сычжуй и Цзинъи встрепенулись и моментально поднялись на ноги, отряхивая примявшуюся одежду и отступая друг от друга на несколько шагов. Оба были встревожены и слегка испуганы. Если их заметил кто-то из адептов, то так просто им не отвертеться, придётся придумывать объяснения. Несколько мгновений спустя из-за деревьев показался встрёпанный и раскрасневшийся Цзинь Лин, пытающийся выпутать из длинного хвоста сухие листочки. Зрелище было настолько уморительным, что Цзинъи, позабыв о недавнем беспокойстве, тихо хихикнул, прикрыв ладонью рот. Сычжуй бросил на него быстрый взгляд и едва заметно покачал головой. — Молодой господин Цзинь, — вежливо поклонился Лань Юань, — что вас привело сюда? Стоявший рядом Цзинъи ожидающе уставился на нарушившего покой их вечера Цзинь Лина, приподняв бровь. Но, несмотря на вызывающую позу, внутри у него всё трепетало и сжималось. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять, зачем их разыскивал Цзинь Лин. Услышать отказ было бы... больно, но ожидаемо. Лишиться хорошего друга в лице Цзинь Лина — ещё больнее. Цзинь Лин мялся, хмурясь и глядя куда угодно, кроме лиц Сычжуя и Цзинъи, закусил нижнюю губу, прерывисто вздохнул, будто готовясь шагнуть в неизвестность. — Вы мне тоже нравитесь, — слишком быстро выдавил Цзинь Лин, упрямо глядя себе под ноги и судорожно сжимая ладони. Цзинъи несколько раз моргнул, осознавая услышанное, а потом губы непроизвольно расплылись в радостной улыбке. Сычжуй внимательно смотрел на стоящего напротив Цзинь Лина, который старался скрыть пылающие щеки за длинной челкой и глядел встревоженно исподлобья, будто боялся, что то признание было розыгрышем, и сейчас над ним посмеются. Цзинъи негромко фыркнул и первым шагнул к замершему напряжённо Цзинь Лину. Его, такого смущенного своей искренностью, хотелось обнять и успокоить. Провести легонько ладонью по волосам, коснуться губами покрасневшей скулы. Утянуть за собой в сгущающиеся вечерние сумерки и шептать какие-то глупости, вызывая ещё большее смущение. — Молодая госпожа не спешила с ответом, — протянул он, подходя вплотную и хитро поглядывая на Цзинь Лина, — неужели было так страшно дать ответ? Или она не сомневалась, что мы подождём? Цзинь Лин вздрогнул, недоуменно уставившись на приблизившегося Цзинъи. А потом до него дошёл смысл только что произнесённых слов. — Что ты?!.. — договорить ему не дал Сычжуй, подойдя вплотную и мягко обнимая. — Мы очень рады, А-Лин, — негромко сказал он, укоризненно взглянув на Цзинъи, — твой ответ был для нас... неожиданным. Говорить, что они ожидали отказа, не хотелось. Зато хотелось смеяться и касаться Цзинь Лина ласково. Гладить, целовать, окутывать собой. Показать, как они счастливы, как любят его. От неожиданности и смущения Цзинь Лин замер с гулко колотящимся сердцем и пылающими щеками. Такая близость была непривычной, но приятной. — А-Лин выглядит таким милым, когда смущается и не убегает, — Цзинъи обнял неподвижно стоящего Цзинь Лина с другой стороны, устраивая подбородок на его плече, — так и хочется зацеловать. Цзинь Лин дёрнулся, но вырываться не стал, только покраснел ещё отчаяннее и уткнулся лбом в плечо Сычжуя. Цзинъи счастливо улыбнулся, мягко отвёл волосы Цзинь Лина, обнажая горящую от смущения шею и поцеловал местечко за ухом. Цзинь Лин сдавленно пискнул, отчаянно цепляясь за плечи Лань Юаня. — Говорят, к хорошему быстро привыкаешь, — сказал Цзинъи, лукаво поглядывая из-под чёлки, — вот и посмотрим, когда ты перестанешь так дергаться от простых поцелуев. Возмущённо вскрикнуть Цзинь Лину не дали мягкие губы Сычжуя, накрывшие его собственные.