Попаданческая рапсодия

— Аийаааааааа! Собственный крик как-то слишком звонко и неприятно зазвенел в ушах, голую кожу ладоней обожгло холодным и мокрым, полезли в глаза волосы… Как нелепо случилось! Вроде же вполне цивильно шла по выложенной крупной плиткой дорожке к лагерному корпусу, всего-то зацепилась носком ботинка за отошедший край — и ни с того ни с сего качусь с какого-то склона по траве, вопя и обдирая руки о тонкие стебельки. «Я прям как сэр Макс, » — задумчиво выдало моё подсознание за секунду до того, как я затормозила рюкзаком, а затем и головой непутёвой в скамейку. *** Собрав мысли в кучку и придя немного в адекват, я скинула тяжеленную сумку с плеч и села ровно, на всякий пожарный оперевшись спиной о спасительную скамейку. В голову потихоньку просачивалось осознание того, что, блин, в лагере никаких скамеек и рядом не стояло. И травы такой там нету. И солнце уже давно встало, а не брезжило только где-то на горизонте. И сосны одни были заместо каких-то аккуратных деревьев… «Это что ж за хрень-то, а?!» Подстёгнутая фатальным офигеванием, я насилу поднялась на ноги и выглянула «наружу», опираясь обеими руками на спинку скамейки… И тут же со сдавленным воплем скатилась обратно, потому что уж ЭТОТ вид спутать ни с чем было невозможно. — Пиздец. Лондон, Сент-Джеймс, что дальше-то, а? — жалостливо вопросила я куда-то в пустоту. Переместилась. Однозначно. Да чтоб его!..

***

Несколько смирившись со своим положением, я таки нашла в себе силы подняться и даже дойти до вяло поблескивающего где-то рядом пруда — до ограждения возле него, точнее, но и то неплохо. Радость от «О БОЖЕ ЭТО ЖЕ ЛОНДОН» и поиски заветной скамейки-где-снимали-те-сцены было решено таки отложить на потом — стоило для начала разобраться в происходящем вообще. С Междумирья сдалось бы и подгадить. Первый признак был замечен чуть ли не сразу: одежда на мне была… другая. Ну то есть вроде моя, в чем я убедилась хотя бы на примере «перекошенной» дизайнерской кофты, но уж точно не та, в которой я возвращалась. А ещё в лицо лезли не привычные тёмно-каштановые лохмы, а что-то тёмно-рыжее и волнистое, повергшее меня сначала в глубокий шок. «Это что за бюджетный косплей Кроули, я вас спрашиваю?!» Заглянув в тёмный экран чудом выуженного из сумки телефона, я удивилась ещё больше. На голове вдобавок к кучеряшкам обнаружились два каких-то непонятных хохолка, очень активно к тому же сопротивляющихся попыткам заправить их за уши. Ну и шуточки у Междумирья пошли. Вещи новые уже подкидывало, так теперь и внешность меняет?.. — Извини, но ты не моя знакомая из аска? Вдруг? Подозрительно знакомый по соцсетям голос едва не заставил меня кувыркнуться в пруд, в компанию к заинтересованно крутящимся возле берега уткам. — Мать моя святая Дженщица, глюки уже пошли, — констатировала я, изучая откуда-то нарисовавшуюся рядом со мной девушку, весьма и весьма похожую на ту, что появлялась на фотографиях, вкинутых в беседу моей подругой и «дуалом» в аске по совместительству. Представшее моим глазам зрелище разве что выглядело… чуть светлее, что ли. Облечь в слова впечатление было бы трудно. — Катя, какими судьбами? Хорошо мы в одно место и время провалились, нечего сказать. — Еще бы знать, куда я провалилась, — приятельница нервно хохотнула. — Это было бы просто чудесно… Почему ты в линзах и очках одновременно, не подскажешь? — Линзы?! — я снова вцепилась в телефон, на этот раз для верности даже включив камеру. Появившееся на экране перекошенное лицо порадовало совершенно кошачьими зрачками в глазах и заострившимися клыками (что на фоне невесть куда девшихся брекетов выступало очень и очень ярко). — Это что ж я теперь такое-то?! — Гуманоид с планеты попа? — Катя невесело усмехнулась и потянулась за своим телефоном. — Мне даже стало интересно, будет ли это видно на фотографии. Сделай смешное еб- лицо. Увидев, что выражение лица подруги стало мрачным, я вопросительно приподняла брови, сломав этим честно перекошенную в лучшем стиле Теннанта рожу. — Мне никак не удается матернуться, представляешь? — она всплеснула в воздухе руками, едва не уронив телефон. — Да растудыть твою! А ты что ржешь, как сумасшедшая?! У меня достаточный словарный запас, чтобы покрыть тебя ругательствами без использования обсценной лексики! — Междумирье цензурить научилось, вот это да! — уже всхлипывала от смеха я. — Фига не повезло! Матершинник без своих словечек, боже… Наконец отсмеявшись и оставив в покое надувшуюся подругу, я бессовестно отжала у неё телефон и принялась удручённо разглядывать своё новоявленное лицо. — Я похожа на внебрачного ребёнка Кроули, — сделался сам по себе неутешительный вывод. — А ты что думаешь? — Ты похожа на зазнайку, которая ржет над теми, кто изнемогает по матам, — Катя снова фыркнула. — А я вообще что такое? Если ты, к примеру, реально демон или вроде того… Что мы такое, блин? — Ну, ты прям светишься, как ангел какой-то, — на мои слова подруга закатила глаза.  — Нет, я серьезно! Но волосы твои крашенные все равно видно. — Я тебе врежу, если продолжишь! Я только рисовала ангела, я не хочу этим быть! — Вот она, всратая логика Междумирья! — патетически вскинула палец я. — Связан с ангелом — им в другом мире и будешь. Или пародией на него, — вспомнились мне слова сериального «генерала». — Я вот так точно что-то крайне всратое, зачем только полезла за Кроули отвечать… Погоди, а что ж это за Мир-то тогда? Ответ на этот вопрос объявился сам в лице чернильного пятна, внезапно возникшего в другом конце парка. Пятно, однако, вскоре перестало быть чем-то абстрактным: из размытой расстоянием черноты спустя какое-то время выступила высокая сутуловатая фигура, наполовину скрытое тёмными очками лицо, хохолок тёмно-рыжих волос… — Мааааать!.. — я судорожно вцепилась в подругу, боясь таки кувыркнуться через низенький заборчик и скатиться в воду. — Это же… Это же!.. — Что там?! — Сынше! Ну, змий! Теннант! Зараза рыжая! Тоха ебать! — скороговоркой выдала я чуть ли не все известные мне эвфемизмы для имени пресловутого демона, пребывая в диком шоке. Личность того вообще сомнению не подлежала, благо за месяцы лютого фанатизма по фэндому образ в голову вбился накрепко. — Вот это зад… Красивая походка, в общем, — подытожила Катя. — Подойдем поздороваться или будем следить из тенечка? — А… Не знаю? — Блин, ну ладно, — приятельница схватила меня за руку и затащила за дерево, после чего села прям в траву. — Садись и не двигайся. Будем наблюдать. Я послушно плюхнулась рядышком, подвернув под себя ноги, и вперилась ошарашенным взглядом в подошедшего опасно близко демона. Тот, впрочем, на нас внимания обращать не собирался… либо таки заметил, но отнёсся с характерным ему слегонца презрительным пофигизмом, разницы особой все равно не было. Потому, видно, на скамейке он развалился точно так же фривольно, как и в экранизации, и тут же скучающе уткнулся в телефон. Я проморгалась, пытаясь хоть как-то прийти в себя и отодрать взгляд от змеиной фигуры. — Твоего подопечного ждёт, видимо, — шёпотом поделилась догадкой я, пытаясь как можно более незаметно извлечь из рюкзака истрёпанный блокнот. — Это надолго. А нам надо ещё найти место, куда после этого всего свалить… Я тут долго сидеть не собираюсь. Под взглядом подруги я привычно уже перелистнула блокнот до того места, где уместились добросовестно переписанные мною из тетради дуала адреса «агентов», к которым можно было попроситься жить. Искать пришлось недолго, и, порадовавшись в очередной раз чёткости собственного округлого почерка, я триумфально ткнула пальцем в страницу. — Вот! Нашла лондонское. Уилл Хексбер, кодовое слово — «акксидентал», с адресом по ходу разберемся… Как думаешь, раз мир оменсов есть копия нашего, мы и это место здесь найдём? — Найдем или нет — плевать, надо сначала посмотреть, как долго до этого места топать, мы же без гроша, — Катя вывернула наизнанку карманы куртки, а оттуда высыпалась мелочь. Русская. — Видишь? Вообще них… Ничего. Она сморщилась, как старый огурец, когда пыталась произнести мат, и на секунду ее даже стало жаль. — Тебе больно, когда пытаешься материться? — Наверное. Просто перед глазами темнеет, и голова кружится, как если с дивана резко встать, — приятельница пожала плечами. — Вставай и пойдем. А то так и просидим тут весь день, а по темноте шастать не хочется. — У меня есть кое-какая деньга, — триумфально подняла лапку с кошельком я, проглядывая в телефоне карту. — Ух тыыы, да нам в Сохо! Это даже не так уж и далеко. А ещё там… Ну ты понял, да?! Только мы там никого уже не застанем, а жаль. Пытаясь лихорадочными жестами пояснить ситуацию и в то же время вылезти обратно на дорожку, я радостно навернулась об воздух. Краткий полёт наравне с моим же истеричным визгом успешно завершился где-то в ногах у весьма охреневшего от такого поворота Кроули, уставившегося на меня с совершенно нечитаемым выражением лица. Ой, блин. — Драсссьти, — неловко заулыбалась я, собирая куда-то раскидавшиеся конечности в кучку. — Я тут того… Этого… Извините, в общем. Не хотел. Надо отдать Змию должное: он только пофигистично пожал плечами и буркнул что-то невнятное, но вполне дружелюбное. Успокоенная этим, я таки умудрилась уползти назад и вцепиться в плечо подруги, смотревшей на меня всё это время как на редкостную идиотку. — Все очень плохо, — сформулировала в слова акт своего всратого выступления я. — Да это полный… Аллес капут, короче, — схватив меня за руку, Катя утащила подальше от злополучных кустов, да еще и телефон сперла, чтобы на карту смотреть. — Никаких больше приключений. Хотя бы до того момента, как найдем жилье. Дорога пошла все равно не очень гладко. Мы не смогли найти нужный автобус, поэтому, хоть путь был не так уж далек, все равно устали, пока шли пешком. Но, кажется, у нас был прогресс, потому что к середине пути люди перестали смотреть на наш вырвиглазный дуэт и забили. Хотя было интересно, что их привлекало. Вряд ли можно увидеть существ страннее на улицах Лондона, чем пресловутые непостижимые мужья.

***

Дверь аккуратного домика, приютившегося где-то совсем близко к пресловутому книжному, нам открыл невысокий черноволосый мужчина лет эдак тридцати пяти с умным, но слегка усталым лицом. — Здрассьти, — застенчиво выдали мы на два голоса. — Это… акксиденталы мы. Да. — Приветствую, — негромко отозвались в ответ. Голос у Хексбера оказался глуховатый, но приятный для слуха. — Вас двое? Странно, обычно Междумирье без настроек пропускает поодиночке… Нужно связаться с начальством. — А мы из разных проходов упали, — словоохотливо пояснила я, выступая вперёд как попаданец более опытный. — Это вас не стеснит, надеюсь? — Кэрол с дочкой как раз уехали, — несколько туманно отозвался агент. — Место найдётся. Проходите. И, развернувшись, он исчез за дверью. Хорошо так исчез — как в небольшой прихожей, так и в обнаружившемся за ней солидных размеров зале его не оказалось. Постукивало только что-то за закрывающей соседний проход полупрозрачной перегородкой. Сунуться я туда не решилась, несмотря на идущий оттуда в комнату явственный запах корицы и ещё чего-то вкусного, и уселась на край накрытого уютным пледом дивана, культурно сложив лапки на коленках. — Ну, нас хотя бы пустили, — констатировала я, следя за мелькающими за загородкой тенями. — Посидим, подождём. — Жрать хочу, — тихо проскулила подруга через пять минут ничем не разбавленного сидения на диване. — Слона бы съела. Это какое-то проклятье или что? — Скорее, что передалось через твоего подопечн- Ну, ты поняла, — констатировав этот ненужный факт, я задумалась, а есть ли что-то во мне от моего подопечного. — Или просто ты хочешь есть. Вот да, просто поешь и станет лучше. Или водички выпей. — Вода — скучно. Сейчас бы пиццу с ананасами… — Извращенства это в другое место, друг мой. — А когда мы пойдем останавливать конец света? — вопросила Катя. — А то просто сидеть все время здесь — как-то не классно. Хочется движ и все такое, а не вот это вот все. На этих словах она окинула комнату красноречивым взглядом, хорошо передающим эмоции. Что-то вроде «как все уже заебало, хочу домой или на приключения». Я кивнула на этот жест, соглашаясь с тем, что приключения бы не помешали, не зря провалились же. — Конец света? — переспросил Хексбер, неожиданно и почти бесшумно появляясь в комнате. Я аж подскочила от испуга, но тут же отвлеклась на миски с чем-то густым и вкусно пахнущим, которые нам с подругой оперативненько так сунули в руки. — Поешьте хоть сначала, девочки. С такими делами стоит повременить, пока Междумирье не стабилизируется… Хотя бы до завтрашнего утра, идёт? — явно заметил разочарованный взгляд Кати агент. — Идёт, — кивнула та, с явным любопытством разглядывая сунутое. — Спасибо, — заулыбалась Хексберу я, берясь за ложку. Смутно знакомый мужчина нравился мне все больше и больше. — Обращайтесь, — последовал короткий ответ, и собеседник отошёл в другой конец комнаты, уютно устроившись в широком кресле. Ясна стала и причина внезапных перемещений: агент ходил быстро и почти бесшумно, выдавая в себе опытного оперативника, а остаток звуков скрадывал ковёр на полу. — А мы ему потом скажем, что с нами что-то не так? — приглушённо выдала Катя, когда прежде не то что бы сильно настороженно, но внимательно следящий за нами агент прикрыл глаза и, казалось, задремал. — А что с нами не так? С тобой все в порядке, кроме блока на нецензурщину. — А ты дьявол, одетый в сраку, — гордо выдала подруга. — Это название одежды, переросшее в мат, я могу сказать это. Что мешает нам сказать, что, когда мы переместились, что-то пошло не так и вот? — А что — вот? — недоуменно переспросила я. — Нас перевоплотило, но пока мы не знаем, в кого. Ну, знаем, но без понятия, что с этим делать. — Тогда надо сказать, что не повезло остаться людьми, вдруг он нам поможет. Или так и будем пинать фаллической формы предметы и ничего не делать. — Вот потом и скажем. Или сам догадается. Неважно. — я замолкла и, посидев немного в словно в забытье, наконец уставилась в окно. На фоне установившейся в комнате тишины слышно было, как шуршали машины — я даже испугалась, мол, вдруг мелькнёт среди невнятных очертаний пресловутый «Бентли», шумели люди. Всё было почти как обычно и одновременно очень не так. Почудилась уху нежная, уже с первых звуков узнаваемая закадровая мелодия… Вот так попали.