First love

Шли месяцы. Юнги и Чонгук были счастливы, урывая минуты наедине. Им не нужно было говорить друг с другом, они могли просто лежать рядом и наслаждаться. Они делали уроки вместе в библиотеке, ели пиццу или рамён по субботам, а по воскресеньям тусовались с компанией ребят. Никто из них, кроме Чимина, не знал об их отношениях. Сами не зная почему, они скрывали этот факт от всех. Боялись осуждения? Вполне возможно. В любом случае, им было хорошо и так. Юнги любил лежать с Чонгуком на диване и целовать костяшки его пальцев, его шею, вдыхая тонкий любимый аромат. Он любил прикусывать мочку, утыкаться носом в щёку и снова целовать. Он никак не мог насытиться этим малым. Он казался таким сладким, нежным и податливым. Юнги видел в этом парне смысл своего существования. Мин быстрее всех собирался после последнего урока, чтобы прогуляться с Чонгуком подольше. Он заранее делал всё домашнее задание на понедельник, чтобы все выходные посвятить младшему. Из-за Чонгука он начал бросать курить. Оказалось, это довольно сложно, но он снизил потребление табака до пачки в неделю, что для него, курящего до этого пачку в день, было подвигом. Юнги был готов сделать для Чонгука абсолютно все, и это чувство пугало до дрожи. Нельзя настолько любить кого-то, это просто невозможно. И сейчас, когда он сидит за столом и смотрит на Чонгука, ему хочется расцеловать эти румяные щёки. Чонгук тоже любит Юнги. Хен для него — это все. Целый мир. Любимые руки, любимая кухня, любимое все. Иногда ночами Чонгук писал в своём дневнике огромные любовные письма для Юнги, бывало даже стихи. Хотя показывать все это старшему было до ужаса стыдно. Все это выглядело довольно по-детски, но Чонгуку нравилось сидеть и думать о Юнги. О его прекрасной формы губах, глазах с лисьим прищуром. В его глазах огонь плещется — Чон об этом тоже писал. Чонгук сидит за столом Юнги, допивая кофе. Он спланировал будущий день так, чтобы завтра он мог полностью посвятить Юнги. Да, в эту пятницу он остался у старшего с ночёвкой, но по субботам у него дома глобальная уборка и целая гора домашнего задания. Он поднимается, Юнги провожает его до выхода. Они целуются в губы, вылавливая последний момент. Юнги слегка задерживает своего за парня за талию, не желая отпускать. Без него квартира всегда пустая холодная. Чонгук улыбается:  — Юнги, мы увидимся завтра. Давай, — он целует его в висок и уходит. Странно, что мать с утра ему ещё ни разу не звонила. Он задумчиво смотрит на время, вспоминает какие в понедельник предметы и что ему задавали. Придя домой, Чонгук заметил, что что-то не так. Родители определённо дома, но никто не выходит его встречать, не зовёт или ещё чего. Его сердцебиение начало ускоряться, страх и предчувствие чего-то недоброго только увеличивались. Он унёс рюкзак в свою комнату и переоделся в домашнюю одежду. Обычно в это время мама убиралась, наводила какую-то суматоху. Сейчас она, по всей видимости, была на кухне с отцом, потому что пару раз он слышал, как они тихо переговаривались. Что происходит? Тут он услышал, как его зовёт мать. Чонгук осторожно вышел из комнаты. Страх облепил его со всех сторон, дыхание начало спирать. Зайдя на кухню, он увидел взбешенного отца, судорожно сжимающего край кухонного гарнитура, на который опирался. Мать с каменным лицом сидела за столом, а на нём лежал личный дневник Чонгука. При взгляде на него у младшего сперло дыхание. Это ведь… В нем он писал все. Абсолютно все письма, адресованные Юнги. Некоторые воспоминания с тусовок. Находясь на грани истерики, он повёл взглядом дальше. Рядом стояла коробка, которую ему подарил Хосок. С презервативами и и смазкой. Просто отлично. Он закрыл глаза. Нет, это неправда, этого не может быть. Это не происходит с ним. Он открыл глаза, но там была все та же картина. Он хотел что-то объяснить, но оправданий просто нет. Тут и говорить нечего. Чон Чонгук, ты в полном говне. Мать подала голос первой:  — Чонгук. Что это такое? Ты мне объяснишь?  — Да какие, блядь, могут быть объяснения? Сонми, ты несёшь полнейший бред! Я этого малолетнего ублюдка даже видеть не хочу!!! , — прокричал отец, и Чонгук вздрогнул, испугавшись. Тот перевёл дикий взгляд на сына, — Ты, малолетняя шлюха, пидор ебанный, вообще думал, что делаешь?! Ты хоть когда-нибудь, сука, думал головой?! Опозорить всю семью, весь род мужчин, ты это нормальным считаешь, я не понимаю?! Каждое слово, как лезвие ножа по сердцу. Мужчина кричал во весь голос, и к его лицу прилила кровь. А Чонгуку было страшно до ужаса, он хотел сбежать из этого ада. Ему было стыдно, хотелось разреветься. Или умереть. Но отец продолжил.  — Ты еще мемуары, сукин сын, ему пишешь? На голову ненормальный! И Юнги этот твой, клянусь, увижу его — я ему все кишки вырву и тебе на голову надену, слышишь, сука? Отец медленно делал к нему шаги, а Чонгук отходил. Из глаз хлынули слезы, руки начали трястись.  — Чонгук. Ты просто сбился с пути, понимаешь. Это молодость. У тебя просто кровь бушует, это все полнейший бред. Вот увидишь, тебе понравится девочка и ты все это забудешь. Ты боишься девушек, что-то произошло? Мы можем обратиться к психологу. Чонгук неверяще перевёл на неё взгляд.  — Я люблю его. Звук удара, и парень почувствовал резкую боль в скуле. Он упал, держась за лицо. Мать издала вздох, а отец потёр кулак. И Чонгук засмеялся. Он начал заливисто хохотать, пугая своих родителей. Перед глазами все плыло от слез и боли, голова начала кружиться. Эта ситуация казалась ему бредовой. Совершенно смешной. Он вспоминал руки Юнги, его поцелуи, и понимал — он не готов это на что-то менять.  — Я НЕ полюблю девушку. Они мне никогда не нравились, понимаете, черт возьми? Я уйду, уйду, ясно вам! Я не буду мозолить ваши глаза! И объяснять ничего не буду, — глаза жгло, слезы заливали нос и рот, и Чонгук получил ещё один удар кулаком прямо в губы.  — Поговори мне ещё! — снова крикнул отец. Мать Чонгука тряслась, как лист на ветру. Она зажала рот рукой. Она не была готова к такой реакции мужа.  — Хёнвон, перестань! Она кинулась, к сыну, но Чонгук оттолкнул её. Он, пошатываясь, поднялся с пола и кинулся в комнату. Лицо пульсировало от боли, кровь из разбитых губ заливала подбородок. Чонгук быстро собрал в спортивную сумку самую нужную одежду, школьную форму и все учебники. Засунул альбом с фотографиями, подаренными друзьями и заначку денег, чтобы хватило на первое время. Он натянул толстовку поверх домашней футболки, зашнуровал кроссовки и пошёл к выходу. На кухне кричали друг на друга родители, так что на первое время они вряд ли заметят его отсутствие, хотя Чонгук сомневался, что они вообще будут его искать. Он выбежал на улицу, быстро и уверенно добрался до любимого парка. Люди удивлённо оглядывались на него, но Чонгуку было все равно. Сев на лавочку, он внезапно осознал. Осознал все, что произошло. Перед глазами перекошенное от ненависти лицо отца, испуганные глаза матери. Чонгук постепенно начал чувствовать подкатывающую истерику. Сдавливая рыдания, он начал думать над тем, что ему делать в эту ночь. Юнги почему-то было страшно звонить. Чонгуку было стыдно за своих родителей, или за себя, он не знал, но тревожить своего парня не хотелось от слова совсем. Родители Чимина перепугаются от вида его избитого лица, поэтому этот вариант тоже отпадает. Нужен тот, кто живёт один. Он уверенно ищет в контактах номер Сокджина. Через пару гудков послышалось:  — Алло.  — Хен… Ты на машине? Забери меня, пожалуйста. Я в парке, который по улице N. У меня проблемы, прошу, мне нужно где-то переночевать. И… Ничего не говори. Никому. Чонгук никогда не узнает, насколько в тот момент испугался Сокджин. Его буквально затрясло от охрипшего из-за рыданий голоса младшего. Он быстро собрался, благо, машина стояла под домом, и он не отвёз её в гараж. Он доехал буквально минут за 30. Он ожидал худшего, но от лица Чонгука с гематомой на половину лица и кровью на разбитых губах его замутило. Это ужасно. Он думал о том, кто мог это сделать, и, самое главное, за что. Но в первую очередь нужно позаботиться младшем. Сокджин увидел сумки с домашней одеждой и поджал губы. Значит, из дома сбежал. Это с ним родители так? Игнорируя мурашки по спине, он отвёл младшего в машину и аккуратно вытер ему кровь с подбородка и шеи, не задевая губ. Чонгук молчал. Сокджин привёз парня к себе домой, аккуратно обработал раны, заставил переодеться и накормил. Чонгук не сказал и слова за все это время. Сейчас, гипнотизируя свою кружку с тёплым чаем, чтобы не обжигать болезненно пульсирующие губы, он все же собрался с мыслями. И сказал:  — Мы с Юнги встречаемся. Родители узнали. Дальше, думаю, ты понимаешь, что произошло. Сокджин замер. Он не двигался секунды две, а затем отхлебнул чая из кружки. Кивнул. Парень был удивлён, но достаточно сообразителен, чтобы не показать это.  — Юнги знает про эту ситуацию? Чонгук покачал головой.  — Почему?  — Он примчится, разнесет тут все и перепугается. У него свои дела. Не знаю, что и делать… — Чонгук опустил глаза, притупленно смотря в стол, — Мне нужно где-то жить, но я не хочу никого из вас напрягать. Ты платишь за аренду, так что тогда нам надо было бы делить цену, а у меня работы нет. Денег только на первое время. Я смогу заплатить за первый месяц, а там найду работу. Ты не против? Сокджин покачал головой.  — Чонгук, все в порядке. Можешь остаться, если хочешь, и не платить за первый месяц, — он шутливо улыбнулся, — но вот… Разрешит ли Юнги? Если вы встречаетесь, будет странно, что ты живёшь у другого парня. Он, как минимум, должен быть вкурсе, хоть и доверяет мне.  — Я не хочу, чтобы он знал о всей этой ситуации, — голос Чонгука дрогнул, — ему будет неприятно, да и я, словно обуза. Сокджин нахмурился.  — Чонгук, это неправильный подход. Ты должен доверять ему в первую очередь. Он жутко разозлится, если узнает, что ты от него утаил все это, понимаешь? Сейчас иди поспи, полежи. Завтра утром позвонишь Юнги, ясно? Расскажешь ему все. Глаза Чонгука наполнились слезами. Хен прав. Он быстро закивал и сморгнул влагу. Было всего около 6 вечера, но он лёг на диван, и Джин укрыл его покрывалом, прошептав, что все будет хорошо. Вся эта ситуация успокаивала. Чонгук был измотан, истощен. Он не хотел думать о том, что произошло. Он вообще больше не хотел думать. Расслабиться поначалу не получилось, да и в голове мелькала мысль, что он ничего не рассказал Чимину, поэтому он набрал его номер. Через пару гудков послышался весёлый голос друга.  — Да, Чонгук-и? Парень сглотнул.  — Чимин, произошло нечто неприятное.  — Чонгук? Ты плачешь? Что случилось? , — его голос тут же стал взволнованным.  — Мои родители нашла мой личный дневник и подарок Хосока. Теперь они знают про Юнги и считают меня главной шлюхой города. Я не приехал к тебе, потому что знал, что твои родители испугаются моего лица в крови.  — ЛИЦА В КРОВИ, О НЕТ, ЧОН ЧОНГУК? ТЕБЯ БИЛИ? ГДЕ ТЫ, ПРИЗНАВАЙСЯ ПРЯМО СЕЙЧАС, Я ВЫЕЗЖАЮ, СЕЙЧАС ЗВОНЮ ТЭХЁНУ И.  — Тихо! , — Чонгук хихикнул сквозь слезы, хотя Чимин явно не был настроен хихикать, — Я дома у Сокджин-хена. Всё хорошо. Да, отец… В общем, он ударил меня пару раз по лицу и губы лопнули, так что я был в крови. Не волнуйся. Я ушёл из дома. Юнги не знает, завтра буду ему звонить. Сейчас собирался немного поспать.  — Ох, Чонгук-и… Это так ужасно. Мы с Тэхеном приедем к вечеру, ладно? Поспи пока что. Привезём чего-нибудь. А ты отдохни. И никаких нет, мы едем, тебе нужно отвлечься! Чонгук слегка улыбнулся себе под нос. Голос друга расслаблял и успокаивал.  — Вы с Тэхё-ё-ёном? Что за? Чимин сдавленно хихикнул.  — Мы не встречаемся. Мы просто сблизились в последнее время. Так, быстро спать! Будем часов через 5,а ты спи.  — Ладно. Они отключились. Как только разговор закончился, улыбка с лица Чонгука сползла. Ему и правда нужно отвлечься. А сейчас единственное, что ему было нужно — это забыться во сне. Он устал. Чонгук медленно закрыл глаза, стараясь не вспоминать недавние события. И уснул. *** Когда Чонгук проснулся, Тэхён и Чимин уже сидели с Сокджином на кухне, и тихо разговаривали. Старший поведал им историю того, как все было, и как он испугался. Парни озабоченно слушали его, не перебивая. Пока на кухню не вошёл слегка взъерошенный Чонгук. Чимин охнул от ужасной картины налившихся кровью, опухших губ и огромного синяка на скуле. Он встал, в один шаг преодолел между ними расстояние и крепко обнял друга.  — Чонгук, держись. Мы с тобой. Все хорошо. Парень кивнул, обнимая в ответ. Через пару секунд Чонгук почувствовал, как Тэхён и Сокджин также присоединились, создавая групповые объятия. Это действеннее, чем тысяча слов поддержки. Чонгуку снова глаза застилают слезы, он не сдерживается и всхлипывает.  — Спасибо вам. *** Естественно, Чонгук совсем забыл, что договорился встретиться с Юнги. Он не хотел, чтобы ему звонили родители, поэтому отключил телефон сразу же после звонка Сокджину. Юнги извелся. Чонгук никогда так не делал. Телефон был отключён, но Мин все равно звонил каждые пять минут. И каждые 5 минут слушал голос автоответчика. Сначала он немного обиделся. Затем он стал волноваться. Теперь же страх съедал его заживо. Уже 9 вечера, а Чонгук не объявлялся даже в социальных сетях. Он будто исчез. В определённый момент Юнги решил, что надо что-то делать. Он начал звонить Чимину. Тот тоже не брал трубку. Тогда он набрал Тэхёна. Парень ответил почти сразу.  — Алло?  — Тэхён, ты не знаешь, где Чонгук? Слышал что-нибудь от Чимина? Тэхён помолчал пару секунд, что показались Юнги вечностью.  — Он у Сокджина. Я и Чимин тоже тут. Юнги расслабленно вздохнул. Он жив. Однако, через секунду в нем закипела злость. Какого, мать вашу, хрена, он тусуется у Сокджина и игнорирует его? Это такой способ расстаться? Тэхён уже собрался бросать трубку, как Юнги снова заговорил севшим от злости голосом:  — Я уже в пути. Передай Чонгуку, что если он решил таким образом расстаться, то идея не лучшая. Пусть по моему приезду он сможет вменяемо мне объяснить по какой причине я только что чуть не сошёл с ума от волнения. И бросил трубку. Чонгук ел пиццу с друзьями, стараясь отвлекаться на друзей, как у Тэхёна зазвинел телефон. Ким рассеяно посмотрел на экран и замер.  — Это Юнги. Чонгук среагировал быстро:  — Бери. Тэхён взял трубку и поставил на громкую. От взволнованного голоса Юнги у Чонгука мурашки по спине побежали. Он совсем забыл о встрече. «Позвоню завтра утром», говоришь? Парню было стыдно. До ужаса. Как теперь вымаливать прощение? У него были некоторые идеи, но он не знал, будет ли тут такое уместно. Но это был не конец. Его сердце похолодело, в голове загудел набат. «Если он решил таким образом расстаться». Чонгук сглотнул вязкую слюну. Он только успокоился. Раны от пережитого ещё даже не начали затягиваться, прошло несколько часов, и его до сих пор колошматило. Кто же знал, что все может стать ещё хуже. Юнги приехал примерно минут через 40. Он зашёл на кухню, где сидел Чонгук. Все слова обиды и злости как испарились, стоило ему увидеть лицо парня. Он подскочил к Чонгуку, садясь возле него на колени. Его взгляд был виноватым и слегка ошарашенным.  — Господи, малыш… Кто это сделал с тобой? , — Юнги аккуратно коснулся подбородка Чонгука, поворачивая его лицо повреждённой щекой к себе, чтобы разглядеть поближе. На пороге появился Сокджин:  — Я уже все обработал.  — Юнги, прости меня, — голос Чонгука слегка дрожал. Мин в ответ вздохнул и положил голову парню на колени, утыкаясь носом ему в бедро. Он испугался. Но сейчас главное, что Чонгук рядом. Поэтому он только прошептал:  — Пожалуйста, больше никогда так не делай. Я безумно испугался. Чонгук всхлипнул и закивал:  — Да. Юнги вскинул голову, но слезы на глазах младшего сбили его с толку.  — Тише, маленький, — он аккуратно вытер влажные дорожки на лице любимого, — Я с тобой. Все хорошо. Кто бы что с тобой не сделал, мы разберёмся с этим. Расскажешь мне, что произошло? , — дождавшись кивка, Юнги продолжил, — Вот. Тихо, мой любимый. Давай завтра поговорим об этом, а сейчас ешь. Чонгук заломил брови, не в силах остановить слезы. Ему хотелось рыдать. Хотелось выкинуть всю эту боль, хотелось быть ближе к Юнги. Он приехал, и на сердце будто легче стало. Он бы прожил ещё тысячу таких ужасных инцидентов, лишь бы Юнги был рядом. Чонгук соскользнул со стула, садясь на колени Юнги, зарываясь ему в шею носом. Наконец, он дал дал волю слезам, не сдерживая себя. Чонгук в руках хена, который не предаст и защитит. Теперь все точно хорошо. Младший так и не заметил одиноких слезинок, скатившихся из глаз Юнги. Упустил момент, когда Сокджин аккуратно закрыл дверь на кухню, и вышел в коридор, растерянно смотря на Чимина и Тэхёна.  — Охуеть. Я никогда не видел Юнги таким, — голос Тэхёна встрепенул парней, так и застывших на месте. Сокджин кивнул в знак согласия. Когда Чонгук успокоился, ребята вернулись на кухню. Сокджин заварил всем самого вкусного чая, так что постепенно все отходили и возвращались в нормальное русло, Чонгук даже начал смеяться, но это всегда сопровождалось стоном боли из-за раненых губ. Они так и остались у Сокджина, разложившись на полу. Подушек не хватало, поэтому пришлось спать по парам: Чонгук с Юнги и Чимин с Тэхёном. Сокджин спал на своей кровати в комнате. Они договорились, что ехать среди ночи по домам не очень хочется, так что отправятся туда завтра. На утро все постепенно просыпались и сползались на кухню, пока Сокджин готовил завтрак. Юнги обрабатывал ранки на лице Чонгуку специальной мазью от ушибов и ссадин с анальгетиками, чтобы не болело так сильно, и после каждого его вздоха или шипения целовал парня в лоб. В губы пока не решался, боялся сделать больно. Они вместе работали как механизм. Всё было так уютно, так по-свойски, что Чонгук хотел бы остаться. Сюда ещё Хосока и Намджуна, и он был бы действительно счастлив. Ребята старались постоянно быть с ним, поэтому Чонгук почти ни о чём не думал. В итоге порешали на том, что Чонгук будет жить у Юнги. Теперь ему надо найти работу, потому что растраты на проживание никто не отменял: еда, обеды в школу, канцелярия и так далее. Также Чонгук планировал отдавать Юнги хотя бы часть денег за квартиру. Ему было больно от осознания того, что его ненавидят собственные родители, что ему придётся в 16 лет начинать жить самостоятельно. Однако, Чонгук не отчаивался. Ради Юнги он был готов на все это. Рано или поздно, такая ситуация бы произошла, поэтому жалеть тут не о чем. *** На следующий день Чонгук, как и договорились, поехал к Юнги. Тот снова обработал ему расползшийся синяк на скуле и рассеченную губу. Они погладили форму в школу, постирали грязную одежду, сделали уроки на завтра. Казалось, будто они жили вместе уже очень долго и привыкли к подобному укладу жизни. Юнги не задавал вопросов, связанных с произошедшим. Чонгук не очень хотел отвечать на них, но знал, что надо. Скорее всего, Юнги понимал, что проблемой стала какая-то ситуация с родителями, быть может, даже догадывался какая именно. Чонгук решился, только когда парни сидели за столом и пили жасминовый чай.  — Юнги… Насчёт того, что было, — старший тут же перестал жевать печенье и быстро сглотнул. Чонгук продолжил:  — Родители нашли мой дневник с записями о тебе. И подарок Хосока. Юнги сочувствующе посмотрел на своего парня и положил руку ему на ладонь, стараясь поддержать.  — Мне жаль. Чонгук тут же покачал головой.  — Нет. Ты не виноват. Никто не виноват в том, что они не смогли принять своего сына таким, какой он есть. Знаешь… В начале я так боялся, что они узнают, — Чонгук хмыкнул, — а сейчас мне почти все равно. Больно, конечно. Неприятно. Но разве я виноват в этом? Дело ведь не в наших отношениях. Рано или поздно я бы все равно влюбился, и этот скандал произошёл бы в любом случае. Так что я ни о чем не жалею. Юнги и не заметил, как слёзы заслонили глаза. Он сморгнул и улыбнулся. Чонгук такой маленький, но такой зрелый. Его малыш. Мин привстал, чтобы дотянуться до губ Чонгука. Поцеловал мягко и невинно, без похоти. Аккуратно провел пальцами по здоровой щеке и оставил ещё один поцелуй на лбу. Юнги тоже ни о чем не жалеет. И любит до небес.