Всего одна улыбка

Жизнь дерьмо. Акааши так кажется вот уже несколько месяцев. Просто потому, что все эти несколько месяцев он хочет есть, спать и немного попялиться в стенку. Вот только ни на что из этого толком не хватает времени. Из-за учёбы, хобби, увлечений, сожителей и друзей, которых хоть и немного, зато примечательные. Акааши кажется, что жизнь дерьмо, и с каждым днём всё дерьмовее. Акааши думал, что университет не будет сложнее школы, если правильно распределить время и не тратить его впустую. Что если делать всё вовремя и даже больше, то можно будет не беспокоиться об оценках. Вот только времени катастрофически не хватало, чтобы сделать проекты по всем предметам, подготовить все эссе и изучить все дополнительные материалы. Акааши и так читает их в метро по дороге в универ и домой, вместо любимых книг. И всё равно не успевает. Акааши к тому же не забрасывает свои хобби, отказываясь принимать жизнь без них, лишь с учёбой. Акааши продолжает ходить на тренировки по волейболу, не в университете, без соревнований, но в группе таких же профессионалов, у которых есть навыки и совершенно нет на это времени. А ещё Акааши всё ещё рисует. Иногда садится и рисует, пейзажи за окном, прохожих, сожителей и их толстую кошку — Бэтти. Акааши помогает сожителям, и это тоже съедает львиную долю его свободного времени. Он просто не может отказать этим милым людям с постоянными синяками под глазами, которых не лишён и сам Кейджи, посидеть с их детьми. И конечно, потому, что ему очень нравится с ними возиться и слышать как они смеются. Поэтому он не жалеет сил и времени на них и никогда не отказывается прочитать им перед сном сказку. Разве что не в те дни, когда засыпает прямо на конспектах, не успев дописать нужную работу. Акааши иногда слышит звонок в дверь квартиры, в которой снимает комнату, и идёт открывать. А открыв, видит друзей, как всегда в поздний час они уже навеселе и держатся на ногах только благодаря тому, что цепляются друг за друга. Куроо ухмыляется и пьяно икает, Дайшо держит его и не даёт допить начатую бутылку чего-то-алкогольного-какая-разница-что-там-в-этот-раз, Терушима что-то напевает на непонятном Кейджи языке, а Дайчи поддерживает эту конструкцию с другой стороны, следя, что бы у них оставались деньги на такси, чтобы отправить всех по домам. И конечно Акааши не может им отказать. Просто потому, что не хочет, ведь он тоже любит повеселиться и он тоже от всего устал. И пусть проект ещё не доделан и дополнительная литература не дочитана. Зато один вечер будет проведён в не самой плохой компании, в не самом задрипанном клубе и с не самой противной выпивкой. Вот только сегодня Акааши кажется, что жизнь не просто дерьмо, а полный пиздец. Просто потому, что он устал и не понимает почему вообще согласился на такую жизнь. Она не приносила столько удовольствия, сколько, по мнению Акааши, должна была. Ощущение, что чего-то не хватает, чего-то очень важного, что помогало бы вставать каждое утро и высиживать все лекции. И поэтому Акааши решил пройтись до дома пешком. И пусть, что идти больше часа, зато есть время проветриться и подумать. Что он вообще хочет, и может, пора что-то менять? А что? И где это искать? И может, вообще он всё делает не так? Может, надо менять вообще всё… Акааши идёт по тёмным улицам и разглядывает огни в чужих окнах. Просто потому, что больше никуда смотреть не хочется. Тень слишком тёмная и непроглядная, а на других людей смотреть совсем желания нет. Может, в этом, кстати, проблема? Надо социализироваться и заводить больше знакомых? Да ну нет, бред какой-то. Взгляд Акааши натыкается на вывеску круглосуточной пиццерии, маленький светлый зал, отсутствие посетителей и маленькое окошко приёма заказов, дверь на кухню. Акааши не любит пиццу, но почему-то хочет зайти. Надеется, что мелочи на самую маленькую маргариту хватит, и толкает дверь, поднимает голову на зазвонивший колокольчик. Подходит к окошку приёма заказов, недоумённо скашивает глаза на беспризорную кассу и звонит в звоночек, сообщая, что готов сделать заказ. — Хорошей ночи, сэр! — в окошке появляется лицо работника, улыбка до ушей, глаза лучатся энтузиазмом, он отряхивает руки от муки. — Готовы сделать заказ? Кейджи удивлённо рассматривает парня. Волосы частично стоят дыбом, частично прижаты ободком козырька. Форменная рубашка с короткими рукавами и фартук в цветах пиццерии — жёлтый, чёрный, белый — ему очень идут. Прямо как его волосы и глаза, там тоже — жёлтый, чёрный, белый. Руки в муке и, возможно, ещё чём-то, да и на лице мазок какого-то соуса. В кармане фартука зелёный маркер. — Доброй ночи… — Акааши вчитывается в бейджик. — Бокуто. Что у вас есть? Он спрашивает не для того, чтобы выслушать весь список доступной пиццы. Скорее, чтобы побольше посмотреть на этого парня и послушать его громкий голос. Сам не знает почему, просто вдруг захотелось. А голос и правда ничего, как и весь Бокуто, в принципе. — Пожалуй, мне просто маленькую маргариту, — выслушав все тридцать девять наименований, которые Бокуто знал назубок, Акааши всё-таки решил остановиться на самом безобидном. — Сколько с меня? — Пять, — говорит Бокуто и поворачивается к кухне. — Лев, давай маргариту, тридцать два! — кричит он и вновь дарит Акааши свою улыбку. — Подождите пятнадцать минут! — Хорошо, спасибо, — кивает Кейджи и отходит к одному из столиков. Присаживается на стул и вытаскивает из держателя одну белоснежную салфетку. Задумчиво разворачивает и начинает снова сворачивать. Один уголок за другим, приглаживая ногтем края. А потом вытягивает и ставит на ладонь получившегося журавлика. Одно крыло чуть меньше и Акааши уже хочет скомкать его, чтобы сделать нового, лучше, но потом передумывает. Минуты тянутся долго, Бокуто время от времени подходит к окошку и проверяет нет ли ещё посетителей и улыбается Акааши, если удаётся перехватить его взгляд. Акааши всё больше отводит глаза, голова наконец пустая, все мысли об учёбе выветрились, и настала долгожданная тишина, без извечных вопросов в пустоту «А как мне дальше жить?». Поэтому хочется подольше посмаковать пустой звон в мозгу, а счастливое лицо Бокуто наталкивает на новые мысли, к которым Акааши совсем не готов. — Ваш заказ! — Бокуто открывает дверь на кухню и на полшага высовывается из служебного помещения, протягивает руку с обычной картонной коробкой, на ней наклейка с логотипом пиццерии. — Спасибо, — говорит Акааши и идёт к выходу. А выйдя в ночную тишину и проходя мимо больших окон заведения, видит как Бокуто стоит у столика и смотрит на его журавлика. Из-за козырька форменной кепки выражение лица не видно, а жаль. Акааши быстро доходит домой, благо уже совсем недалеко, и здоровается с выбежавшими навстречу детьми, кричит, что пришёл, и слышит приглашение к столу и вопрос о том, как прошла учёба. Повезло ему всё-таки с сожителями. — Я решил зайти купить пиццу, — Акааши вдруг понимает, что возможно не следовало так делать, всё-таки родители могли и не разрешать детям такое есть, а если начнёт есть Акааши, то это будет некрасиво, да и детишки захотят. — Хорошо, Акааши-кун, — кивает мать семейства и ставит перед ним тарелку супа. — После ужина, если останется место, возьмём по кусочку. Кстати, что на ней написано? — Написано? — Акааши удивлённо вертит в руках коробку, и вдруг взгляд натыкается на маленькую надпись зелёным маркером. «Марго 32 см.» А чуть ниже буквы поменьше: «:) вы выглядили уставшим, сэр, улыбайтесь чаще!» — Ошибка, — механически говорит Акааши будто в пустоту, все, кто в кухне, удивлённо оборачиваются на эту реплику. — Что, прости? — спрашивает отец детей и заглядывает Кейджи через плечо, бегло читая надпись. — Он допустил грамматическую ошибку, — Акааши передаёт коробку женщине и смотрит на неё, пока она читает. Видит её улыбку. — Заходи туда почаще, Кейджи-чан, — советует она и отдаёт коробку, вновь разворачивается к кастрюле, продолжая наполнять тарелки супом. Акааши берёт картон в руки и ещё раз смотрит на улыбочку и надпись. Робкая улыбка проступает на его лице, вызывая бурю восторга у детишек, которые просят Акааши сводить их в эту пиццерию. И конечно же, Акааши не может отказать, только говорит, что в ближайшее время не получится, а так-то он с радостью. И конечно, они возьмут с собой родителей, потому что с ними интереснее.

***

На следующий день Акааши проснулся необычно рано. На целые пятнадцать минут раньше будильника — непозволительная роскошь. Открыв глаза, первое, что увидел Акааши — стол, заваленный конспектами и проектами, а поверх всех бумаг — коробка. Он специально оставил её там, не доев один кусочек пиццы. И развернул. Как раз, чтобы первым увиденным с утра был смайлик и послание от Бокуто. Акааши почувствовал, как на лице появилась улыбка, сонная, припухшая со сна, с привкусом наволочки, но искренняя. И все пятнадцать минут до будильника Акааши проводит, тупо пялясь на смайлик и буквы. И на ошибку в слове. И улыбается. Будильник звонит неожиданно, Акааши даже успел про него забыть. И знакомая мелодия заставляет вздрогнуть и подорваться с кровати, идя к шкафу. Сон уже успел пройти, зевков почти нет, глаза уже нормально открываются, желудок требует еды. Акааши с сомнением косится на коробку с последним кусочком. Есть хотелось, и пицца — не худший вариант, она оказалась неплохая, но вот только… Хранить мусор не в привычках Акааши. Коробка с куском пиццы — посуда. Коробка пуста — мусор. Мусор — на выброс. Смайлик соответственно тоже. А этого Акааши делать не хотел. Поэтому пока решил не есть пиццу, а придумать что-то чуть позже. Собирается Акааши быстро. Одежда в шкафу развешана по комплектам, конспекты помечены предмет-цвет обложки, а спортивная форма упакована в сумке, вторая в стирке. Поэтому на сборы Акааши хватает и двадцати минут. За которые он успевает понять что делать со злополучной коробкой. Берёт на кухне ножницы и быстро вырезает картоночку с надписью. Складывает в ящик стола, где хранит личные вещи, и как обычно запирает его на ключ, чтобы дети случайно не нашли. Остальное безжалостно отправляется в мусорник, а кусок пиццы в зубы. Так Акааши и выскакивает из дома. Счастливый, знающий, что в столе ждёт записка от Бокуто, и жующий вчерашнюю, холодную, чёрствую, но до одурения вкусную пиццу. Дорога в метро кажется не такой долгой, как обычно, дополнительная литература читается легко, усваивается сама, без дополнительных обдумываний темы. А ещё Акааши улыбается другим людям. Когда случайно ловит их взгляд или просто смотрит в пустоту с лёгкой улыбкой, а когда кто-то привлекает его внимание, то улыбка становиться шире. Когда Акааши заходит в аудиторию и садится на своё привычное место, справа слышится какой-то восторженный возглас. — Кей-чан, ты что был на свидании? — в поле зрения появляется широченная улыбка Ойкавы, глаза привычно за толстыми стёклами очков, из-за чего кажутся больше. — Иначе с чего ещё тебе светиться, как Куроо и Дайшо, как когда те снова спорят на то, кто первый склеит девушку. — Нет, Ойкава, — Акааши закатывает глаза и достаёт тетрадь из сумки. — Просто хорошее настроение. — Из-за кого-то, верно? — не отстаёт Ойкава даже после начала лекции. — Кей-чан, ну расскажи, пожалуйста! Акааши стойко молчит и пытается слушать профессора. Ойкава — сплетник, каких мало, все в универе это знают. Что знает Ойкава — знают все! Это правило, которое усваивают все после первого же разговора «по душам» или, например, «по пьяни» с этим шатеном. — Ойкава, будьте так добры и не мешайте Акааши слушать лекцию! — восклицает преподаватель и ещё пару секунд предупреждающе сверлит Тоору взглядом. Ойкава выпрямляется, делая вид, что концентрируется на написанном на доске, зло косится на Кейджи. Тот в ответ ухмыляется шире и смотрит исподлобья. Тоору показывает Акааши язык как только профессор отворачивается и действительно затыкается до конца лекции. «Блин, Кейджи, дай ручку!» и «Да ты чего зажал-то, жадина?» — не в счёт. А как только лекция кончается, Акааши хватает тетрадь и быстро идёт в следующую аудиторию. Ойкава что-то кричит вслед, но Акааши всё равно. Он хочет побыстрее закончить учёбу и сходить до дома пешком. Все лекции прошли будто за миг. Казалось, стоило один раз моргнуть и вот уже последний на сегодня преподаватель благодарит их за внимание. Акааши собирает все вещи, впопыхах даже мнёт краешек тетради и потом пару минут стоит, удивлённо его разглядывая. Такой небрежности и неаккуратности он раньше за собой не наблюдал. И что же это теперь такое? Впрочем, какая к чёрту разница? Сейчас надо идти на тренировку, пережить её и идти наконец домой. Акааши почти вбегает в раздевалку и бегло здоровается с сокомандниками. Куроо ухмыляется и спрашивает, кто же его новая подружка, о которой весь день треплется Ойкава. — Без понятия что он там себе напридумывал, — отвечает Акааши, переодевая штаны на шорты и натягивая наколенники. — А вот он уверен, что угадал и не ошибается, — говорит Куроо и проходит мимо, идя в сторону зала. Но, поравнявшись с Акааши, понижает голос и чуть к нему наклоняется. — Или дело просто в том, что у тебя не подружка а… дружок? Акааши разворачивается и запускает в Куроо, стоящего в дверях в зал, кроссовок. Тот громко ржёт и уворачивается, сбегая на разогрев, а Акааши заканчивает переодеваться. Потом идёт в зал и по дороге подбирает свою обувь, надевает её уже со скамейки в зале. Тренировка проходит быстро и почти незаметно. Разогрев, разделиться на команды и сыграть. Мяч от рук отскакивает легко, направление всегда то, которое Кейджи и планировал, а доигровщики исправно забивают его пасы. — Давай ещё разок, Акааши! — кричит Куроо, оказавшийся сегодня в его команде. Он тянет руку и отходит от сетки для разгона. Акааши привычно просчитывает в голове варианты, не смотря на игроков, точно зная где они, и всё же отдаёт пас Куроо. Просто потому, что он действительно забьёт с наибольшей вероятностью. Мяч легко касается пальцев, меняет направление и летит в сторону Тетсуро. Тот разгоняется и прыгает, вытягивает руку и вбивает мяч по ту сторону сетки. Блокирующие даже не успели среагировать. — Отлично сыграно! — кричит Терушима, сегодня он был поставлен у счёт. Как раз перевернул их табличку. — Коты побеждают Змей со счётом «25: 23»! — Гони двадцатку, Дайшо! — кричит Куроо капитану другой команды и отбивает пять Акааши и всем остальным из команды. — Может, ещё сыграем? — Простите я, пожалуй, пойду, — говорит Акааши и идёт в сторону раздевалки, поднимая руку в знак прощания. — Завтра всё в силе? — Да, хорошо, до завтра, — удивлённо бормочет Куроо, смотря вслед Акааши и вопросительно оглядываясь на парней вокруг. Те лишь пожимали плечами и разводили руками, мол что с ним такое не понятно. Акааши заходит в раздевалку и быстро переодевается. Хватает сумки и спешно выскакивает на улицу. Щурится от холодного ветра и поплотнее запахивает куртку. Сегодня он, вопреки обычаям, не застегнул её, не захотел тратить время на молнию и пару десятков пуговиц. Странно. Необычно. Не в привычках Кейджи. Акааши быстро идёт по улице, взгляд подолгу нигде не задерживается, внимание рассеянное, хочется побыстрее пройти эти дурацкие километры и снова увидеть логотип над дверью. Большие окна, из которых бьёт свет в темноту. Абсолютно пустой зал. Пустое окошко приёма заказов. Закрытую дверь на кухню. Акааши толкает входную дверь и снова поднимает взгляд на колокольчик. Проходит к окошку и снова опускает палец на звонок. И опять удивлённо расширяет глаза, когда откуда-то из глубины кухни на него выскакивает Бокуто, сверкая своей широченной улыбкой. — Доброй ночи, сэр! — кричит Бокуто, и Акааши видит в его взгляде тень узнавания. — Вам как вчера или что-то другое? — Я не помню всего, что у вас есть, — растерянно отвечает Акааши. Забыл поздороваться, вот же чёрт. Так нельзя. — Ничего, я напомню! — сверкает новой улыбкой Бокуто и принимается вновь декламировать меню, которое наверняка существует в письменном виде. Но Акааши только рад, что Бокуто проговаривает его вслух. — Можно мне всё же маленькую маргариту? — внимательно выслушав весь список, говорит Акааши, и уголки его губ чуть дёргаются вверх. — Конечно! — кивает Бокуто и вновь кричит какому-то Льву, чтобы сделал тридцать два, маргариту. — Пятнадцать минут, сэр! — Спасибо, — говорит Акааши и отходит к своему вчерашнему месту. Садится и берёт салфетку. Хочет уже свернуть очередного журавлика, но передумывает. Вытаскивает из сумки ручку и быстро пишет на салфетке пару строк. Старается сделать всё аккуратно, чтобы не порвать тонкую бумагу. «Спасибо. Кажется, улыбаться чаще действительно не так уж сложно». И после секунды колебаний добавляет в конце маленький смайлик. Он получается кривым, не таким ровным, как у Бокуто, и вообще больше смахивает на ухмылку. Хотя, может, так даже лучше. Акааши сворачивает нового журавлика и проверяет видна ли надпись. Несколько слов действительно попали на крыло, это даёт надежду на то, что записку прочитают прежде, чем выкинуть. — Ваш заказ! — Бокуто снова стоит в дверях кухни и протягивает коробку. Акааши ставит журавлика на стол и забирает коробку, еле сдерживается, чтобы не осмотреть полученный картон на предмет записок прямо тут, и выходит на улицу. Почти проходит мимо окна, но останавливается и смотрит на Бокуто, тот стоит у столика и держит в руках журавлика, а потом начинает разворачивать. Акааши улыбается, чувствуя, что чуть краснеет, и спешно идёт домой. Видеть реакцию почему-то не хочется. Дома Акааши понимает, что новая пицца — это не очень этично по отношению к сожительнице, которая каждый день готовит на всех ужин. А потому говорит, что собирается сегодня засидеться допоздна над одним проектом и будет перекусывать пиццей. Однако ловит понимающий взгляд женщины и видит, как она кивает на сторону коробки, которая повёрнута к ней. «Марго 32 см.» А ниже, всё тем же кривоватым почерком, где некоторые буквы иногда неоправданно большие, написано новое послание. «Я знал, что у вас получиться! У вас красивая улыбка! :)» Ещё одна ошибка. Ну и ладно, зато там есть ещё один смайлик, смотря на который Акааши улыбается шире. Кейджи относит коробку себе в комнату и ставит на стол поверх конспектов. Переодевается в домашнюю одежду и идёт ужинать. Глотает еду, быстро жуя, даже обжигает язык. А потом быстро идёт в комнату и вырезает вторую надпись на картоне, складывая в ящик стола к первой. И идёт спать, забив на то, что говорил, что будет учиться. Просто надевает пижаму и залезает под одеяло, быстро засыпая.

***

Так продолжается долго. Около пары месяцев. Акааши перестаёт ходить в пиццерию часто, но исправно наведывается туда раз в неделю. И оставляет на столе записки. Которые всё больше походят на ответы для Бокуто. «Спасибо, Ваша улыбка тоже замечательная.» «Как у Вас получается так много улыбаться? Неужели не бывает плохих дней?» «Я заходил на прошлой неделе, Вас не было. Надеюсь, Вы не собираетесь увольняться.» «Всё в порядке. Я просто сильно устал: не спал прошлой ночью, делал проект для университета.» Акааши каждый раз сворачивает своё послание в журавлика так, чтобы пару слов было видно, на крыле или шее, и оставляет его на столе, забирая коробку у Бокуто. На которой неизменно находит записку от него, которая тоже непременно отвечает на его вопросы. «Вы улыбаетесь всё чаще! Я так рад этому!» «Мне просто нравиться жизнь, и даже в плохих днях есть много хорошего!» «Просто проблема с учёбой, ничего серьёзного! Я не собираюсь увольняться!» «Сегодня случилось что-то плохое? Вы снова мало улыбались…» Акааши вырезает каждое послание и складывает в ящик стола. А потом иногда достаёт и перечитывает их все. Он предусмотрительно написал сзади каждой номер, чтобы не забыть последовательность. А ещё Акааши мучает вопрос. Выкидывает Бокуто его журавликов или нет. Или Акааши один такой дурак, что хранит исписанные пропахшие пиццей картонки. Акааши даже как-то решил с кем-то об этом поговорить. По душам, с тем, кому может доверять. В итоге его выбор пал на Бэтти — сожительскую кошку, которая с радостью выслушала, нежась под его пальцами, чешущими её толстый живот, и даже что-то ободрительно промяукала. Учёба приносила всё больше удовольствия и давалась всё легче, читать и писать было не трудно, мысли не путались. Ойкава всё больше донимал его расспросами, уже буквально выедая его взглядом. На какое-то время даже перестал пересказывать ему все остальные сплетни, только ради того, что бы вытащить из него самую важную для себя новость. Кто же заставляет его улыбаться? Акааши пару раз сходил с извечной компанией друзей в клуб. Те подкалывали и предлагали помощь в покорении девушки, на что Акааши только фыркал и отмахивался, пряча улыбку за бокалом пива. А потом шёл танцевать, один, но в толпе. И при этом вспоминал улыбку продавца пиццы. Интересно, а как он двигается под музыку? А ещё продолжались тренировки. Извечные разогревы, растяжки, пасы, подачи, приёмы, вколачивание мяча в пол и ставки на то, кто победит сегодня. Акааши прыгает и падает за мячами как может и чувствует, что это даётся необычайно легко, как в школе. Будто у него опять по три тренировки в день и адский режим нагрузок, а не простые игры в хорошей компании. И хочется победить, будто от этого опять зависит то, дойдут ли они до национальных. Вот только команда конечно тоже пытается вытащить из него причину улыбок и даже смеха. Все говорят о его якобы «подружке», «даме сердца» и «недоступной леди», и только Куроо со смехом отвечает «дружок», «господин сердца» и «недоступный лорд». Все уже устали смеяться, но Куроо всё гнёт своё. И вот Акааши опять переодевается и выходит в зал. Разминает плечи и кисти рук, шею. А потом бросает взгляд на остальных парней и замирает. Ведь там, рядом с Куроо, стоит он. Стоит и разминает плечи, весело смеётся. Акааши стоит в позе для разминки, смотрит на парней и не может оторвать глаз. Не понимает почему не может отвести взгляд. И шевельнуться тоже не может. — Хэй, Акааши! — кричит Куроо и подзывает ближе взмахом руки. — Все уже в сборе, ты последний, в моей команде. Кстати, с нами сегодня новенький, но он мой старый друг, тоже профессионал. Акааши почти не слушает, глядя на Бокуто, который тоже на него обернулся. И тоже замер, уставившись. С открытым, мать его, ртом. — Куроо, заканчивай болтать! — кричит Дайшо, и они расходятся по местам. Акааши стоит у сетки и косит глаза на Бокуто, которого поставили в противоположный угол. И ловит его взгляды. Акааши слышит своё имя и поворачивается на голос, принимает мяч и отдаёт его Бокуто, немного криво. Тот высоко подпрыгивает и забивает мяч, вколачивает в деревянное покрытие. Акааши даже не понимает что громче, шлепок о пол или о руку Бокуто, но всё равно слышит отголосок того звука у себя в голове. Почему-то звеняще пустой. Акааши чувствует, как пульсируют кончики пальцев. Понимает, что это от кривой подачи и что хорошо, что ему большие пальцы не выбило. Вот только отлично понимает, в романах написали бы, что кончики пальцев горят от того, что его подачу забил Бокуто. — Хэй-хэй-хэй! — кричит Бокуто и оборачивается к связующему, улыбаясь ему открыто и до одури солнечно, во все тридцать два. — Ака-аши-и, давай ещё раз! — Хорошо, — выдыхает Акааши и спешно отворачивается, растирая щеку рукой. Чтобы говорить, что красная она у него именно от «натёр», а не от «смутился». Но Куроо за спиной всё равно как-то подозрительно мерзко хихикает. Опять подача Куроо. Дайшо принимает и что-то весело кричит про то, что Куроо слабак, ничего нового. Терушима просит пас и пытается пробить их блок, но Яку — либеро и друг Куроо — отлично принимает его атаку, отдавая мяч Акааши. Кейджи очень уважает Мориске как игрока, и удивляется, что именно Куроо его сюда притащил. Акааши бежит к мячу и наконец принимает его правильно, он ложится на пальцы идеально и только и ждёт момента, когда можно будет сменить направление. Акааши секунду думает над расстановкой на поле, и взгляд сам падает на Бокуто, уже открывающего рот, чтобы попросить новый пас. — Бокуто-сан! — Акааши его опережает и отдаёт пас. Он не знает, как любит бить Бокуто, и как удобнее всего, но старается сделать пас идеальным. Бокуто пробивает вновь, и его опять не останавливают блокирующие. Восторг. Акааши чувствует, как руки дрожат. — Акааши? — зовёт Куроо сзади. Акааши оборачивается и вопросительно смотрит. — Я что, успел представить тебе Бо? Не припомню, или вы знакомы? — хитро блестя глазами, спрашивает Куроо. — Есть немного, — говорит Акааши первое, что приходит на ум, и отворачивается. До конца тренировки он неоправданно часто пасует Бокуто и никогда об этом не жалеет, тот забивает шикарно. Так, что от звука встречи мяча с полом мурашки бегут. Акааши страшно подумать, что стало бы с его пальцами, попробуй он заблокировать этот удар, и несказанно радуется, что в одной с Бокуто команде. — Коты против Змей, 27:25! — кричит парень счёт, и все взрываются радостными криками и поздравлениями. Парни наседают на Бокуто, нахваливая его атаки. Куроо опять требует с Сугуру свой выигрыш, и они отходят в сторонку «переговорить». — Слушай, Куроо, а Акааши с этим Бокуто что, друзья? — спрашивает Дайшо, нехотя отсчитывая деньги. — Не совсем, — Куроо смеётся, чуть не захлёбываясь в воде из поднесённой к губам бутылки. — Хочешь услышать всю историю или короткий вариант? — Давай всю, — заинтересованно кивает Дайшо и присаживается на лавочку, глядя на парней. Почти все уже разошлись, остались только Бокуто и Акааши, о чём-то бурно переговаривающиеся. Акааши непривычно много улыбается. — Короче, — начинает Куроо и наклоняется ближе, тихо смеётся. — Пару месяцев назад Бо рассказывает мне, что к ним ночью в пиццерию, в которой он работает, пришёл какой-то охрененный парень, весь такой, ну, чуть ли не модель. Вот только угрюмый и неулыбчивый какой-то. — Ага, — Дайшо смотрел на то, как Бокуто что-то говорит, громко смеётся, а Акааши краснеет и отводит глаза. — Так вот, он ему что-то написал на коробке с пиццей, а красавчик-модель оставил ему журавлика из салфеток, — говорит Куроо и ухмыляется, слова он будто знает наизусть и Дайшо уверен — Бокуто сто раз ему это рассказывал. — Так продолжалось пару месяцев, они обменивались записками на коробках-журавликах… — Вот это любовь! — прыскает Дайшо и ставит руку на лавочку, даже не замечает, что упирается ей в бедро Куроо. — Мне бы так! — А то! Он после прочтения записок их опять сворачивал! Я помогал ему научиться! — смеётся Куроо и кладёт ему руку на плечо, притягивая ещё ближе, говоря уже чуть ли не на ухо. — Я видел коллекцию журавликов, он всех их сохранил на полке, представляешь?! Ещё и расставил по порядку, и иногда перечитывает, а потом опять сворачивает! Дайшо смеётся и опирается на ногу Куроо, чтобы не свалиться, от смеха его уже чуть потряхивает. — А потом он говорит, что снял его, — хихикает Куроо где-то над головой Сугуру. — Показывает мне фотку и я понимаю, что этот красавчик-модель, блин, Акааши Кейджи! Оба смеются, цепляясь друг за друга, и пытаются не упасть. А потом переглядываются и смеются громче. — Эй, голубки! — над парнями слышится голос Бокуто. Они с Акааши договорили и подошли к парням на скамейке. — Вы долго тут обниматься собрались? Пора сваливать, скоро зал закрывается. — Это кто тут голубки! — смеётся Дайшо и подмигивает Кейджи. — Сделаешь мне журавлика из салфетки? — Иди к чёрту! — бурчит краснеющий Акааши и сбегает в раздевалку. Бокуто спешит за ним, а следом идут всё ещё ржущие Дайшо и Куроо. На полпути Дайшо вспоминает, что забыл на скамейке бутылку для воды, и спешно возвращяется. — Дайшо, проверь бутылку, — Акааши уже переоделся и, проходя мимо, шепнул на ухо Сугуру короткую фразу, весело сверкая глазами. Потом громче, уже не ему. — Бокуто-сан, я подожду у выхода! Дайшо игнорирует остальное происходящее и даже пропускает момент, когда остаётся один в раздевалке. Берёт в руки бутылку, проворачивает. Видит маленькую надпись где-то у химического состава. «Осторожнее с «мне бы так», Сугуру! Я ведь могу организовать!» И рядом, блин, кривая рожица кота. — Хренов Куроо, — смеётся Дайшо и думает, что, к сожалению, не умеет крутить журавликов из салфеток.