Благотворительный календарь

— А можно мне кого-нибудь более опытного и менее слащавого? — худая, как жердь, девчонка с раздражением опускает фотоаппарат. Она устало трёт виски. Крис её понимает. Департамент полиции, знаете ли, не сильно ладит с департаментом пожарной службы, и вся эта фотосессия — тот ещё ад, так что да — Крису в пару нужен кто-то, рядом с кем он не будет выглядеть старым извращенцем. Ещё и полуголыми. Вообще-то такой проблемы никогда не возникало, потому что и у полиции, и у службы спасения полно красивых молодых ребят, но в этот раз для благотворительного календаря нужна пара: один коп и один пожарный. Крис, пользуясь полномочиями заместителя, избегал фоток на календарь лет пять, а Джон всегда обыгрывал его в кулачки, так что офицер полиции Калифорнии, заместитель шерифа округа Бикон Кристофер Арджент светит торсом вот уже полтора часа. Стайлз рядом с ним выглядит шестнадцатилеткой, и даже его "ахеретькакиекубики" не помогают делу. Крис звонит Джону и предлагает ему всё-таки посвятить календарь горячей семейке Стилински, но для шантажа и угроз у него ничего нет, а уговоры не помогают. — Я позвоню своим, — хлопает его по плечу Стайлз. — Найдется и у нас сексуальный дедок, — он старается не смеяться, потому что щеки и так болят от почти непрерывного хохота. Крис скалится в ответ и плюхается в кресло. Слава богу, что Стайлз в последний момент ушёл в другую, не полицейскую академию: двух Стилински ни участок, ни нервная система Арджента не пережили бы. *** Кабинет Питера вот уже десять лет не меняется ни в чём: черное кресло, огромный стол, усыпанный бумагами, белый ковёр, стеллажи и цветы в горшках по всему периметру и расставленные полукругом кресла для посетителей. Вся смена может удобно расположиться на планерке, а для полноценных собраний в части выделена отдельная комната со сценой, потому что Хейл — выпендрежник. Единственное, что иногда меняет место расположения, — фоторамка. Семейный снимок путешествовал всего дважды, и оба раза по схожему маршруту. Первый раз случился, когда ещё неофициальный брак, потому что подобное было не предусмотрено законом, распался по абсолютно неведомой причине: юный Питер и его не менее юный возлюбленный вдруг настолько осточертели друг другу, что разошлись с бурным скандалом. Тогда фотография с рабочего стола убралась в шкафчик, лицевой стороной к стене, потому что сил смотреть на эту наглую рожу у Хейла не было. Вернулась на стол она спустя восемь месяцев, после страстного воссоединения влюбленных, и хотя потом, через много лет, у них была свадебная фотосессия, на которой фотограф отработал каждый цент затребованной суммы, снимок плотно обосновался на рабочем месте Питера до следующего "кризиса". Дело в том, что душа в душу Хейл и его супруг прожили ни много, ни мало — двадцать три года, с одним единственным перерывом. И вот за время этого перерыва каждый, как оказалось, успел нагулять ребенка. Питер про свою дочь знать не знал, пока ей не стукнуло семнадцать, и она не заявилась на порог его квартиры с сумкой наперевес. Ей ничего не нужно было, кроме рекомендательного письма в академию. Малия мечтала тушить пожары, снимать котят с деревьев и спасать утопающих. Её абсолютно не волновали деньги отца и его личная жизнь, она ушла с рекомендациями, а брак Питера затрещал по швам. Крис отчего-то взвился, посчитав себя оскорбленной невинностью, и скандалы посыпались один за одним, семейные уикенды наполнились брезгливым молчанием, а супружеская постель стала оплотом упрёков и неудовлетворённости. Питер голову сломал, пытаясь найти выход из ситуации, его грызли вина, стыд и страх потери, потому что измученный ссорой Крис буквально выскальзывал из рук. А потом Питер совершенно случайно, внезапно освободившись в середине дня, решил пообедать с мужем. Пэрриш, святая невинность, сказал, что Крис, как и всегда, убежал на обед в закусочную МакКоллов. Питер проклял тот день, когда полный надежд на светлое будущее и возможное примирение, переступил порог чудесной лавчонки Мелиссы и увидел, как Крис нежно прижимает к себе девчонку, похожую на него как две капли воды, и улыбается строгой рыжеволосой женщине, в которой легко угадывалась его школьная любовь. Девчушка явно не в первый раз видела папочку, да и отношения между Крисом и Викторией с виду больше напоминали дружеские, так что злость на долгосрочное враньё и лицемерную обиду быстро взяла своё. Питер долго не разбазаривался: выслушал оправдания, врезал по морде и свалил из дома к сестре. У Талии, ноя и капризничая, он просидел до тех пор, пока не пришли бумаги о разводе, инициированном Крисом. Бумаги вместе с треклятым снимком он запрятал в самый дальний угол рабочего шкафа и до недавних пор даже не дышал в ту сторону. Желание снова полюбоваться на любимую морду стало нестерпимым месяца через три после развода, но Питер мужественно терпел. Злился на себя и весь белый свет и даже мстительно хотел подохнуть от депрессии, чтоб Ардженту стыдно стало, но депрессия не шла, а крепкий организм намекал, что костлявая дама с косой по доброй воле придёт ещё ох как нескоро, так что Питер довольствовался редкими посиделками с Джоном, считающего своих друзей великовозрастными дураками, и регулярным ненавязчивым допросом младшего Стилински, на вызовах часто пересекающегося с Крисом. Сейчас же фотография гордо стоит на столе и блестит рамочкой, а Стайлз сдает письменный рапорт о происшествии и устный о состоянии Криса Арджента. Питер как раз прокручивает в голове хороший повод для того, чтобы впервые за полгода увидеть Криса, и всё никак не может найти действительно убедительную и не притянутую за уши причину, когда мобильник истошно вопит: Питеру всё ещё кажется забавным, что вызов Стайлз звучит, как брачный зов макаки. — Ты довел фотографа до ручки? — Хейл сам себе усмехается. — Нет. У меня тут голый Крис Арджент, рядом с которым я смотрюсь намного хуже, чем ты. Не то, чтобы я представлял вас голыми или что-то такое... НЕВАЖНО! Только приедь сюда побыстрее, или я позвоню другому Хейлу, и он потрется о твоего мужа всеми своими выпирающими частями, — Стайлз перестает зло шептать и обрывает звонок. Питер пару раз подбрасывает телефон и ловит его, с силой сжимая в кулаке. В конце концов, чем не повод, а? *** У Криса ноет поясница от неудобной позы, когда фотограф радостно хлопает его по плечу. — Пожарный приехал! Раздевайтесь! — Арджент знает пару маньяков, улыбавшихся точно так же, поэтому стягивает с себя свитер без лишних вопросов. — Как двусмысленно прозвучало, однако, — Крис выныривает из ткани и теряется в светлых глазах Питера. Хейл стоит в одних только форменных штанах, спрятав руки в широкие карманы, улыбается и смотрит задорно и тепло. Такого Питера хочется обнять со спины и долго целовать в шею. В груди сердце словно на дрожжах растет, выдавливая лёгкие наружу. — Идёшь? — Хейл закидывает на плечо рабочую куртку и усаживается на высокий стул. — Пожалуйста, сядьте и обопритесь спиной на ножки стула, — фотограф подпихивает его в плечи. — Вот так, ага. Смотрите в камеру. Она отдает приказы, требует повернуться так или иначе, нагнуться, обнять друг друга, посмотреть вверх или вниз, и для Криса всё превращается в калейдоскоп прикосновений, взглядов и улыбок. Ему плохо и хорошо одновременно. Хорошо, потому что Питер улыбается и смеётся, прижимает к себе и невзначай, как бы случайно, задевает чувствительные места и смотрит пронзительно, но по-доброму. Плохо, потому что Крису стыдно, потому что он струсил, обманул и всё испортил, а потом струсил ещё раз и, как последняя крыса, свалил свою вину на Хейла и подал на развод. Пальцы немного дрожат, а в голове карусель из мыслей и бегущая строка "господикакжелюблю" наматывает круги перед глазами. Когда девушка просит одного из них присесть на стул, а второго наклониться, словно он рассказывает другу какой-то секрет, Крис падает на стул, потому что тошнит уже от свистопляски в мозгах. — Порядок? — голос Питера тихий низкий, губы немного задевают лоб, когда он говорит. Крис поднимает глаза и почти задыхается от концентрации нежности в чужом взгляде. У Питера прибавилось морщин, они собрались вокруг уголков губ и пересекают лоб, потому что он слишком часто хмурится и злится, а спит и смеется — мало. — Прости меня, — горло скрипит на каждом звуке. Ему так жаль, что словами не передать. — И ты, — Питер носом проводит по линии роста волос, игнорируя недовольное цоканье фотографа. Крису кажется, что Хейл сейчас легко поцелует его в лоб и улыбнётся, не отнимая губ, он даже чувствует это фантомное касание, но Питер отстраняется и весело подмигивает. Расстроенный выдох сам вырывается из груди. Питер снова улыбается, а потом притягивает к себе рывком, и Крис снова погружается в поглаживания, игривые полуобъятия, страстные взгляды, недокасания и вздохи на грани всхлипов. Крис едва сбивает стояк, когда переодевается, потому что он давно уже не мальчик и прекрасно знает Питера: тот может играть в змея-искусителя, а потом начать сучиться, как заправская истеричка, и с ним ничего не станется. — Как ты смотришь на совместный ужин, Ледяная Королева? — Питер мнет бычок о край урны и выбрасывает его, щелчком отправляя в прицельный полёт. Крис улыбается в воротник пальто, потому что зря себя накручивал. Они не умеют мириться, не будут слёзно просить прощения и замаливать грехи, они будут подкалывать друг друга старыми прозвищами, дразнить и задираться. Питер крепко обнимает его, утыкаясь носом в шею. Пальцы цепляются за шерстяную ткань, а собственная куртка слегка трещит кожей, обтягивая напрягшиеся плечи. Крис сжимает руки на его талии в ответ. — Я соскучился, — Хейл хмыкает в ответ. Они отстраняются синхронно и, соприкасаясь плечами, бредут в сторону ресторана. Сырой ветер забирается под шарф и полы пальто, на улице откровенно зябко, но Крис улыбается. Внутри словно лопнул огромный воздушный шарик, и дышать становится легче, он даже готов поклясться, что на улице пахнет счастьем, когда чужая, обтянутая перчаткой рука, крепко сжимает его запястье. *** Календарь пользуется просто легендарным успехом среди домохозяек. Стайлз смело приписывает эту заслугу себе, добавляя её к выигранному тотализатору. Доллары, собранные в участке и части, приятно шуршат в кармане и греют душу